Глава 5 — Глава 5: Твоим же клинком, да по твоим же людям

Глава 5: «Твоим же клинком, да по твоим же людям» Чжэн Шияо искоса взглянула на наложницу Хуэй и с холодной усмешкой произнесла: — Я слышала, что Император за последние три месяца призвал младшую сестру Хуэй всего лишь раз. Нынче во дворце новые сестры, так что сестре Хуэй стоит уделить побольше внимания самой себе. Если и этого единственного раза не станет, Император и вовсе забудет о существовании сестры Хуэй. Императрица, вы согласны с Вашей наложницей? Услышав это, Су Юньхуэй помрачнела. Она-то планировала стравить Благородную наложницу Лань с наложницей Чэнь, а вышло, что сама подставилась, да еще и позволила Лань перевести огонь на Императрицу. Сейчас ей лучше было промолчать, и уж тем более она не смела поднять глаз на Императрицу, лишь робко опустила голову, терзаемая тревогой. Цинь Шу скользнула по ним взглядом. Судя по перекошенному лицу Су Юньхуэй, та явно подняла камень лишь для того, чтобы уронить его себе на ногу, да еще и Императрицу зацепила. Насколько знала Цинь Шу, Император посещал Императрицу лишь по большим датам вроде первого и пятнадцатого числа, а в остальное время купалась в милости именно Благородная наложница Лань. Так что слова Лань, хоть и адресовались Хуэй, на деле были полны сарказма в адрес самой Императрицы. Ван Ваньнин сохранила маску безмятежности. Она чуть улыбнулась и неспешно ответила Благородной наложнице Лань: — Все сестры прекрасны, как цветы. В этот раз отбор проводился по воле Вдовствующей императрицы, дабы рядом с Императором было больше приятных сердцу людей. Если они смогут хорошо служить и радовать Государя – это же прекрасно. Сестра, ты ведь тоже так считаешь? Чжэн Шияо взглянула на Императрицу: — Слова Императрицы, безусловно, верны. Однако добиться расположения Императора – это не то же самое, что языком чесать. Говоря это, Чжэн Шияо перевела взгляд на сидевшую напротив Цинь Шу и продолжила: — Императрица права. Младшая сестра Чэнь так слаба здоровьем… Климат в столице и в городе Наньсян сильно разнится, тебе следует беречь себя. Искусство дворцовых лекарей – лучшее в мире, пусть они тебя хорошенько осмотрят. Глядишь, и вылечат, а то не ровен час, хворь усугубится. «Дворцовые лекари мне даром не нужны», – подумала Цинь Шу. С виду они светила медицины, а на деле кто знает, чьи козни они исполняют. Да и если не брать в расчет ее собственные навыки, то стоящие рядом Синь Лянь и Синь И в искусстве врачевания едва ли уступят этим старикам из Императорской медицинской академии. Она прикрыла рот шелковым платком и закашлялась, блестяще разыгрывая роль болезненной, хрупкой страдалицы, и одновременно метнула быстрый взгляд на Синь Лянь. Синь Лянь мгновенно поняла намек. Она поспешила к хозяйке, легонько похлопала ее по спине, помогая отдышаться, и ответила: — Докладываю Императрице и Благородной наложнице: слабость наложницы Чэнь – недуг с детских лет. В свое время ее осматривали и дворцовые лекари, а позже, в городе Наньсян, герцог Динго приглашал лучших врачей. Все в один голос твердили: состояние госпожи требует тщательного ухода и покоя, ей нельзя переутомляться. Глядя на бледное лицо Цинь Шу, Ван Ваньнин казалось, что та вот-вот упадет в обморок. «С такой немощью, каким бы знатным ни было происхождение, в гареме она далеко не уйдет и уж точно не вырвется из моих рук, – размышляла Императрица. – …Жаль, конечно: использовать ее как оружие против Благородной наложницы Лань вряд ли выйдет, но вот досаждать Лань она вполне сгодится». Изобразив глубокую заботу, Ван Ваньнин мягко произнесла: — Младшая сестра Чэнь, пусть лекарь все же осмотрит тебя. Через два дня праздник Середины осени, не хотелось бы, чтобы ты пропустила общий вечерний пир. «Родителей и брата здесь нет, с кем мне праздновать? – …мысленно фыркнула Цинь Шу. – …Идти на ваш пир, чтобы вы там друг перед другом перья распускали? Нет уж. Сегодняшняя цель достигнута, осталось только закрепить успех чужими руками – через того самого лекаря». Она слегка нахмурила тонкие брови, изображая страдание, и, жеманно кашлянув еще пару раз, ответила: — Благодарю Императрицу. Чжэн Шияо холодно глянула на Цинь Шу, совершенно не воспринимая ее всерьез. Разве может эта неженка, не способная о себе позаботиться, представлять угрозу? Подняв глаза на Императрицу, она с вызовом произнесла: — Императрица, как всегда, предусмотрительна. Сегодня новые наложницы приветствовали вас, а значит, уже могут быть призваны к ложу. Пропустить осенний пир – дело маленькое, а вот если из-за хвори будет упущено важнее дело – это уже непростительно. Ван Ваньнин улыбалась уголками губ, но на реплику Благородной наложницы Лань отвечать не стала. Евнух Гао, стоявший подле Императрицы, заметил знак и подвел новоприбывших девушек для приветствия старших наложниц. Сохраняя теплую улыбку, Ван Ваньнин назидательно произнесла: — Сестры, вас лично отобрали Вдовствующая императрица и Император. Теперь мы одна семья. Ваша первая обязанность – всем сердцем служить Государю, продолжая императорский род. Вторая – жить в мире и согласии, не создавая смуты. Все почтительно отозвались: — Да, мы будем следовать наставлениям Императрицы. Чжэн Шияо прикрыла рот рукой, притворно зевая с выражением полного безразличия. Нравоучения Императрицы ее совершенно не трогали. Цинь Шу тоже пропустила эти слова мимо ушей. «Ты, будучи Императрицей, и Лань постоянно грызетесь, явно и тайно. Какая уж тут гармония? – …усмехнулась она про себя. – …В гареме призывы к дружбе звучат просто смешно. Обычное лицемерие». Затем Ван Ваньнин спросила свою служанку: — Лин Цянь, что передала Вдовствующая императрица? — Ваше Величество, Вдовствующая императрица велела передать, что сегодня молодым госпожам не нужно идти к ней с поклоном. Встретитесь на пиру в честь Середины осени, этого будет достаточно, — ответила Лин Цянь. Ван Ваньнин кивнула: — Что ж. Все устали, на сегодня можете быть свободны. Все дружно встали, совершили прощальный поклон и одна за другой покинули Дворец Фэнъян. Цинь Шу играла до конца: опираясь на руки Синь Лянь и Синь И, она передвигала ноги с трудом, изображая крайнюю немощь. Едва выйдя за ворота, она заметила впереди шумное скопление людей. Гадать не приходилось – это была свита Благородной наложницы Лань. Среди них мелькнули лица новоиспеченных наложниц. По иронии судьбы, там оказалась и та, кто недавно публично унижала Цинь Шу. Надо признать, эти дамы быстро выбрали сторону. И тут долетел голос той самой особы: — Благородная наложница поистине прекрасна, затмевает собой солнце и луну! Я слышала о вашей красоте еще до входа во дворец. Разве может эта болезненная наложница Чэнь сравниться с Вами? Она получила титул сразу при входе лишь благодаря резиденции герцога Динго. У них в руках армия, и в народе болтают, что ее взяли в заложницы, чтобы сдерживать герцога. Проще говоря, она лишь пешка. Однажды Император заберет военную власть, от герцогского дома останется лишь оболочка, и тогда ее выбросят, как ненужный мусор. Услышав это, глаза Цинь Шу подернулись льдом. Еще никто не смел так нагло, раз за разом, чесать языком у нее за спиной, да еще и приплетать семью. «Раз уж ты решила стать собачкой Благородной наложницы Лань, – подумала она, – то пусть ее же нож тебя и прирежет».