В этот миг Лу Чжао походил на образцового солдата, до конца верного долгу.
Он нашел в себе смелость выйти вперед, прямо под огонь ярости отряда спецназа, чтобы выручить Линь Чжиянь и заодно заступиться за своего непосредственного начальника Люй Цзиньшаня.
Для бойцов Тэфань это стало искрой в пороховом погребе. Лицо Сюй Чжэньхуа налилось багровым цветом, став похожим на свиную печень.
— Ты, тварь, повтори еще раз! — Прорычал он.
Один из юнцов в отряде спецназа не выдержал: сорвавшись с места, он в три широких шага сократил дистанцию и, сжав кулак, с силой обрушил его на Лу Чжао.
Хлесткий звук удара!
Кулак не достиг цели – Лу Чжао перехватил его ладонью, крепкой, словно стальные тиски.
Среди присутствующих лишь двое превосходили его в развитии жизненной силы: Линь Чжиянь и Сюй Чжэньхуа.
Владение Шэньтун определяло предел атакующей мощи, но именно жизненная сила задавала нижнюю планку физических возможностей. В спецназ Фаннаньчэна принимали с показателем не ниже двадцати единиц, и у большинства он не превышал тридцати.
Те, у кого было больше тридцати, обычно уходили в подразделения рангом выше.
Обычному бойцу спецназа было трудно одолеть Лу Чжао, и эта вспышка сопротивления мгновенно накалила обстановку до предела.
Больше десятка спецназовцев разом обступили их. Костяк погранпоста отреагировал чуть медленнее, но тоже не остался в стороне, угрюмо сплотившись за спиной Лу Чжао.
Началась яростная перепалка.
— Что, подраться захотели?!
— А ну давай! Думаете, мы вас испугались?!
Когда казалось, что ситуация вот-вот сорвется в кровавую баню, над толпой пронесся чистый, ледяной голос, пропитанный ментальной энергией:
— Довольно!
Всех, кроме Лу Чжао, обдало волной гула в ушах. Люди покачнулись, словно хлебнули паленого вина, теряя равновесие.
— Первый отряд оперативного реагирования спецназа Фаннаньчэна, немедленно вернуться в расположение для доклада, — холодно отчеканила Линь Чжиянь. — Любые вопросы подавать руководству в письменном виде.
Сюй Чжэньхуа и его бойцы были на взводе, но рассудок окончательно не потеряли.
Остыв, они вытянулись по стойке «смирно», отдали честь и, не скрывая раздражения, развернулись, чтобы уйти.
Линь Чжиянь задержала взгляд на Лу Чжао чуть дольше обычного, после чего тоже увела своих людей.
На месте остались лишь Лу Чжао и пограничники. Поодаль полиция и пожарные расчеты продолжали разбирать завалы.
Когда посторонние исчезли, в воздухе повисла неловкость, пропитанная невыразимым чувством скованности.
Здесь, на погранпосту, Лу Чжао долгое время оставался изгоем, отделенным невидимой чертой. Едва уловимые намеки начальства, закрытые пути к повышению, намеренное отстранение от важных заданий… Всё это воздвигло незримые преграды между ним и большинством сослуживцев.
Пограничники, участвовавшие в этой миссии, обладали жизненной силой не менее двадцати единиц. Сверхлюди первого ранга в большинстве своем были младшими офицерами – низовым командным звеном поста.
Почти все они сейчас были здесь, и все они в той или иной степени участвовали в его изоляции.
Дело было не в личной неприязни. Инстинкт солдата – преклоняться перед силой, и никто не откажется от дружбы с могучим воином.
Но в структурах Федерации инстинкт самосохранения диктовал одно: не вставай на сторону того, кто в опале.
Однако сегодня этот самый «лишний человек» Лу Чжао в одиночку, с одной винтовкой, вытащил их с того света.
Если бы не он, последствия были бы катастрофическими. Потеряв огнестрельное оружие, они ничего не смогли бы противопоставить сверхчеловеку со стихией металла.
Лу Чжао спас их.
И этот весомый факт перешибал любые намеки руководства.
Армия, возможно, и не была обителью святых, но она всегда оставалась местом с самыми простыми человеческими связями и самой крепкой сплоченностью.
— Что вы там телитесь? — Подал голос Чжан Ликэ. Он вышел вперед и слегка подтолкнул Лу Чжао к остальным. — Лу Чжао вы и так все знаете. А кто не знал – сегодня узнал заново.
Он повысил голос, обводя всех тяжелым взглядом.
— Если бы не старина Лу, сегодня как минимум трое-четверо из нас легли бы здесь навсегда. А может, и все бы остались. Я не буду говорить прямо, и не прошу вас о чем-то эдаком – мы не банда разбойников. Но надеюсь, впредь мы будем держаться ближе друг к другу, чтобы в случае опасности было на кого положиться.
Он сделал паузу и добавил:
— В конце концов, Люй Цзиньшань вместе с вами на передовую не пойдет.
Люди переглянулись, а затем, как один, вытянулись и вскинули руки к козырькам в четком воинском приветствии.
Лишних слов не потребовалось, но в этот миг мир вокруг них бесповоротно изменился.
…
Главное управление общественной безопасности Юйлиня.
Едва Лу Чжао поставил снайперскую винтовку на предохранитель, весть об этом уже долетела до центра округа.
— Докладываю! Совместная операция спецгруппы Фанчэн по зачистке завершена! Младший офицер погранпоста Лу Чжао успешно деблокировал личный состав на передовой, уничтожил живую силу противника. Ликвидация цели высокой степени опасности подтверждена!
Голос связиста дрожал от плохо скрываемого воодушевления.
На фоне тревожных сводок этой ночи, когда по всей границе округа Наньхай-Сидао вспыхивали очаги напряжения и победных реляций было крайне мало, спецгруппа Фанчэн попала в беду позже всех, но первой прислала благую весть.
Командующий Лян Чэнъюнь удивленно поднял брови:
— Так быстро?
Он взглянул на часы. С момента отдачи экстренного приказа до завершения миссии прошло всего тридцать минут, включая время на передачу распоряжения и прибытие к месту боя.
Даже если погранпост на Муравьином хребте среагировал мгновенно, одна только дорога должна была занять около получаса.
Выходило, что Лу Чжао, едва прибыв на поле боя, за считанные минуты решил исход схватки.
И скорость реакции, и боевая мощь выдавали в нем выдающегося бойца.
— Этот парень – отличный солдат. Держать такого на Муравьином хребте в должности командира взвода – преступное расточительство, — Лян Чэнъюнь задумчиво потер подбородок, в нем проснулся интерес к таланту.
Он повернулся к адъютанту-советнику:
— Можем мы как-то поспособствовать его переводу сюда, в Главное управление?
Минутой ранее он мельком просмотрел личное дело Лу Чжао. Того держали на задворках по двум причинам: семья Чэнь и статус местного целевого студента.
Второе на самом деле было определяющим. Будучи «целевиком», Лу Чжао сам решил вернуться в родные, отсталые края, чтобы начать службу с самых низов.
Там он и попал в когти семьи Чэнь. Его собственная совесть превратилась в дуло пистолета, приставленное к его же виску.
При этом послужной список за четыре года был безупречен. Это говорило о выдающихся способностях: парень умудрялся получать повышения даже под перекрестным давлением.
Сам Лян Чэнъюнь еще не успел пустить глубокие корни в округе Наньхай-Сидао, и ему требовались способные люди. Работать с талантливыми подчиненными всегда приятнее.
Начальник штаба негромко напомнил:
— На этого человека указала семья Чэнь.
— Неужели маркиз Чэнь станет следить за каким-то младшим офицером? — Возразил Лян Чэнъюнь. — Я просто беру его к себе в подчинение, а там, глядишь, отправлю куда-нибудь в командировку.
— Маркиз, конечно, следить не будет. Но таким шагом вы заденете тех, кто в свое время приложил руку к его травле, — многозначительно заметил начальник штаба. — Если вы сейчас решите его возвысить, это станет пощечиной для них всех. Как вы думаете, признают ли они свою ошибку ради какого-то лейтенанта?
Пыл Лян Чэнъюня мгновенно угас.
Задавить маленького человека проще простого: если у тебя есть власть, никакое звание отличника из Императорской столицы тебе не поможет.
Маркиз Чэнь мог и не знать об этом деле, да и большим чинам из Управления округа Наньхайдао оно было до лампочки. Руководители подразделений в округе были в курсе, но не считали нужным вмешиваться.
Возможно, всё началось с чьего-то звонка, с мимолетного устного распоряжения или простого кивка головы.
Сущие пустяки.
Но попытка обелить Лу Чжао означала бы вызов целой группе людей, а то и всему политическому клану.
Лян Чэнъюнь не рискнул. Перед лицом Ухоу он и сам был фигурой незначительной.
Обновлено: 19.02.2026