В этот миг чат в прямом эфире просто взорвался.
«Это кто такой старикашка? Чего он так давит начальством?»
«Сун Чанлин из Столичного института археологических исследований, фигура уровня живой легенды, учебники по его редакцией выходят.»
«Все, приехали. Когда эксперты сцепились, простым смертным остаётся только страдать.»
Син Юй держал в руках чашку чая, даже века не дрогнули. Он лениво сдул пенку на поверхности.
— Заставьте его заткнуться.
Сказано было спокойно, буднично, но все присутствующие явственно услышали в этих четырёх словах леденящий холод.
Начальник Чжан вздрогнул, поспешно прикрыл ладонью микрофон:
— Господин Син, но это же крупный эксперт сверху...
— Крупный эксперт?
Син Юй холодно хмыкнул, поставил чашку и повернул голову к экрану телефона в руках Чжана.
— Старик, раз уж ты говоришь, что это игра света и тени, тогда передай профессору Чжоу: пусть просто возьмёт и толкнёт дверь. Но я скажу прямо — на этой двери «трупный фосфорный порошок». Встретится с температурой человеческого тела — вспыхнет сам по себе. Хочешь посмотреть на запечённого целиком человека — командуй.
Профессора Сун прижало так, что он на миг поперхнулся, лицо налилось свёкольным цветом:
— Ты... ты нагнетаешь панику! У трупного фосфора температура воспламенения крайне низкая, как он вообще мог сохраниться тысячелетие?
— Потому что поверх этого слоя фосфора залит жир русалки.
Син Юй указал пальцем на фреску на экране:
— Видишь в уголке глаза эту красную «кровавую слезу»? Это и есть замковая печать. Не веришь? Пусть профессор Чжоу поднесёт туда свечу.
На месте у профессора Чжоу от этих слов началась настоящая мука.
С одной стороны — непосредственный начальник, с другой — спаситель.
— Пробуй! — заорал в видео профессор Сун. — Да не верю я во всю эту чертовщину! Лао Чжоу, пробуй! Что бы ни случилось — беру на себя!
Профессор Чжоу стиснул зубы, дрожащей рукой поднял свечу и крайне осторожно потянулся к уголку глаза на той демонической фреске.
Все разом затаили дыхание.
Когда между пламенем и стеной оставалось ещё около двух цуней...
«Зззыла—»
Раздался лёгкий сухой треск.
Та самая красная «кровавая слеза» будто превратилась в подожжённый фитиль, в один миг вспыхнула и обратилась в тускло-синюю змейку огня, которая, свистя, понеслась по линиям фрески!
— Назад! Все назад!
Толстяка из спецназа спасла реакция: он молниеносно схватил профессора Чжоу за воротник и со всей силы рванул назад.
Почти одновременно...
«Бух!»
Всю гигантскую настенную фреску с демоническим глазом в одно мгновение накрыло синим пламенем.
От жара воздух начал дрожать и искривляться, а глаз, недавно ещё нарисованный на плоской стене, в отблесках огня неожиданно стал трёхмерным.
Словно дьявольский глаз, явившийся из самого ада, жадно пожирающий вокруг себя кислород.
— Это...
Рот у профессора Сун на той стороне экрана раззявился так, что туда легко вошло бы яйцо. Полминуты он не мог вымолвить ни слова.
— Это и есть твоя наука?
Син Юй с насмешкой скользнул взглядом по экрану:
— Жир русалки при нагреве плавится, трупный фосфор, вступая в контакт с воздухом, самовоспламеняется. Мгновенный высокотемпературный всплеск приводит в действие тепловой механизм расширения и сжатия внутри каменной двери. Это называется «огненная закалка золотого зрачка».
Не успел он договорить, как окутанная синим пламенем каменная дверь издала тяжёлый, глухой рёв.
«Кла... клач!»
Две каменные глыбы медленно прогнулись внутрь, а потом плавно разошлись в стороны.
В лицо ударил ещё более ледяной, мёртвый холод, одним порывом задул остатки пламени на каменной двери и потушил свечи в руках людей.
В кромешной тьме остались лишь несколько хаотично мечущихся лучей фонарей.
— Входите.
Син Юй снова откинулся на спинку стула, и на профессора Сун, так и застывшего в ступоре, даже взглядом не удостоил:
— Впредь, если не разбираешься — больше читай и меньше говори. Так народ меньше умирать будет.
Начальник Чжан молча завершил видеозвонок.
Он уже всё понял: в этой комнате для допросов хоть сам Небесный Владыка явись — и тот будет слушать этого парня в пижаме с Губкой Бобом.
За дверью был круглый каменный зал.
Но в этом зале не было ни саркофага, ни погребальных предметов.
Только зеркала.
Бесчисленные бронзовые зеркала.
В стенах, в потолке и даже в полу были вмонтированы отполированные до ослепительного блеска бронзовые зеркала.
Стоило лучу фонаря проникнуть внутрь, как в тот же миг отовсюду вспыхнули отражения, превращаясь в сотни и тысячи световых лучей, слепящих глаза.
— Выключить фонари!
Син Юй вдруг резко приказал:
— Оставить один! Светить только под ноги! Не махать лучом!
— Почему? — профессор Чжоу теперь слушался Син Юя беспрекословно, тут же прикрыл линзу фонаря ладонью.
— Это формация «Зеркало трёх жизней».
Син Юй пристально глядел на смутные отражения на экране:
— Зеркала расставлены по восьми триграммам, и угол шлифовки у каждой поверхности свой. Луч, преломляясь внутри, даёт зрительную задержку. Тень, которую ты видишь, может относиться как к секунде назад, так и к трём секундам назад.
— В мастерстве фэншуй это называется «рассеянная душа».
— Если человек задержится в такой обстановке, он постепенно перестаёт понимать, где тень, а где он сам. В итоге... живьём застрянет в собственной тени.
От этих слов у всех по коже побежали мурашки. Один за другим опустили головы и сверлили взглядом носки своих ботинок, боясь лишний раз посмотреть в ближайшее зеркало.
Отряд предельно осторожно двинулся сквозь зеркальный лабиринт.
Толстяк-спецназовец замыкал цепочку.
Он был мужик прямой, грубоватый: страшно ему, конечно, но любопытство всё равно одержало верх.
Проходя мимо стоящего на полу зеркала высотой по грудь, он не удержался и краем глаза туда глянул.
Серебрение на зеркале кое-где пожелтело, поверхность слегка мутная, поэтому отражённое лицо казалось немного перекошенным.
Толстяк скорчил рожу — в зеркале толстяк тоже скорчил рожу.
— Тьфу, и не так уж страшно.
Он пробормотал себе под нос и уже собирался догнать остальных.
Но ровно в тот миг, когда он разворачивался...
Зеркальный «толстяк» не двинулся.
Он по-прежнему стоял на месте, застыл в той самой гримасе.
А потом уголки рта у этого искажённого лица медленно поползли вверх, пока не разошлись до самых ушей.
Обнажив два ряда острых, частых... зубчатых клыков.
— Син... господин Син...
Толстяк почувствовал, как по затылку пробежал ледяной холодок, словно кто-то дышал ему прямо в шею:
— Я... я будто слышу, как кто-то зовёт меня по имени.
— Не оборачивайся!
Голос Син Юя резко натянулся, словно струна:
— Прикуси язык до крови! Беги вперёд! Это «зеркальный дух» зовёт душу!
Но было уже поздно.
Толстяк явственно ощутил, как на его плечо легла ледяная ладонь.
Эта рука была лишена всякого тепла, лишь скользкая, липкая холодная вязкость — будто он трогал только что выловленную дохлую рыбу.
— Толстый! Беги!
Командир отряда спецназа впереди первым почуял неладное, резко обернулся и направил луч мощного фонаря за спину толстяка.
От этого света у всех души в пятки ушли.
За спиной у толстяка было пусто, ни единой тени.
Но!
В бронзовом зеркале у него сбоку!
Из глубины зеркальной поверхности тянулась наружу мертвенно-белая рука, мертвым хватом вцепившаяся в плечо толстяка уже по эту сторону!
Предплечье этой руки всё ещё оставалось в зеркале, но ладонь уже самым настоящим образом сжимала живую плоть!
«Охренеть! Это же Проклятье!»
«Да это ж чёртова Садако!»
«Это вообще не по науке! Как из зеркала может лезть рука?!»
«Ньютон в гробу перевернулся и крышку прорвал!»
Эфир в прямой трансляции вскипел, донаты полетели градом, но ничто не могло разрядить ту животную, липкую жуть, царившую на месте событий.
— По... помогите...
Толстяк был прижат этой рукой так, что не мог пошевелиться, словно его сковало заклинание оцепенения. Лицо в одно мгновение позеленело, стало темно-синюшным.
Он отчётливо ощущал, как эта рука тянет его в зеркало!
Из зеркальной поверхности шла чудовищная сила всасывания, уже половина его плеча погрузилась в, казалось бы, крепкую бронзу, будто увязла в топком болоте.
— Огонь! Расстрелять зеркало!
Командир спецназа взревел, вскинул автомат и уже был готов нажать на спуск.
— Не стрелять!
Син Юй с такой силой хлопнул ладонью по столу, что микрофон пискнул:
— Разобьёте зеркало — толстяк разлетится вместе с ним! Это «тень-марионетка», она связалась с его душой! Бить по зеркалу — всё равно что по нему!
— Тогда что делать?! — у командира глаза покраснели от отчаяния.
— Копыто чёрного осла!
Син Юй заговорил так быстро, что слова почти сливались:
— В рюкзаке профессора Чжоу есть! Достаньте и суньте толстяку в рот! Это вещь предельного ян, она перерубает иньские чары!
— А? — профессор Чжоу растерялся, засуетился и кинулся рыться в рюкзаке. — Я... я в этот раз его не взял! Такие штуки только Моцзинь Сяовэй носят, мы же обычная легальная археологическая экспедиция...
— Никчёмный ты!
Выругался Син Юй, а на лбу у него сами собой выступили мелкие капли пота.
Без копыта чёрного осла этот толстяк — труп.
Стоит затянуть его внутрь — и его уже не вытащит ни один бог.
Стоп.
Взгляд Син Юя неожиданно зацепился за одну деталь в углу экрана.
У той самой зеркальной поверхности, что пожирала толстяка, на основании было выцарапано несколько странных мелких знаков.
Черты были неровными, ломанными — видно, кто-то царапал их в состоянии крайнего ужаса и спешки.
От времени бронза покрылась пятнами патины, разобрать надпись было почти невозможно.
Син Юй прищурился, мозг заработал на предельной скорости, а способность 【Божественное око оценки】 была выжата на максимум.
Взгляд будто прорвал пиксели экрана, прорвал завесу зелёной патины.
И эти несколько знаков постепенно проступили ясно.
«Сам...... не...... смотрись...... в зеркало......»
Обновлено: 10.07.2026