**Глава 27. Прятки. Прятать можно людей, а можно — куски тел**
— А? Прятки?
Будь Ма Сяобянь восьмилетней девчонкой, она бы с радостью согласилась. Будь ей восемьдесят, она бы ласково потрепала сорванца по голове и тоже пошла играть. Но Ма Сяобянь было двадцать три. Самый тот возраст, когда дети начинают вызывать лишь тихое раздражение. То, что она до сих пор не скрутила этого мелкого паразита в бараний рог и не дала ему хорошего пинка, было высшим проявлением её гуманизма.
— Ну да! — Призрачный мальчик задрал голову, впившись в неё взглядом алых глаз. — Ты ведь ищешь Сюй Лулу, так? Значит, ты обязательно поиграешь со мной, правда? Ведь правда?!
Он заладил это как заклинивший механизм. Его глаза были залиты кровью, ни белков, ни зрачков — лишь два багровых колодца, сочащихся ужасом. Игрок-садовница рядом так и затряслась от страха.
**[Психическое заражение: 4]**
Всего один взгляд на ребенка — и уровень безумия скакнул вверх. Она поспешно опустила глаза, мечтая сбежать, но ноги словно вросли в землю, опутанные невидимыми путами. Бежать было некуда. Прятки были неизбежны.
Но в этом месте прятки были особенными. Можно было спрятать целого человека, а можно — лишь его части. Например, разрубленные останки. Откажешься — умрешь на месте. Согласишься — станешь частью «игры». В этом винограднике не было лазеек для спасения.
Садовница застыла в полном отчаянии. Но пока она прощалась с жизнью, Ма Сяобянь предавалась размышлениям о своей непомерной харизме. «Надо же, какая я притягательная личность, — думала она. — Даже призрачные дети липнут».
Глядя в полные «надежды» глаза мальчика, Ма Сяобянь почувствовала, как её сердце дрогнуло.
— Не буду. Проваливай.
«Дрогнуло оно, как же! Терпеть не могу сопливых мелких пакостников!»
— Но почему-нет? — Крови в глазах мальчика стало еще больше, а его рот начал медленно, неестественно растягиваться до самых ушей. — Сестрица, почему ты мне отказываешь?
Отказ означал нарушение правил. Нарушение правил означало смерть. Черный туман начал стремительно сгущаться, давя на плечи тяжелым грузом. Садовница едва не задохнулась от этой мощи; у неё не осталось сил даже на то, чтобы поднять свой секатор. На этот раз всё было кончено.
Но вдруг тишину, напоенную ужасом, разорвал звонкий звук пощечины.
*Хлыщ!*
Ма Сяобянь с размаху влепила мальчишке подзатыльник.
— Сказала «не хочу», значит «не хочу». Чего пристал с расспросами?
Садовница вскинула голову, её глаза едва не вывалились из орбит. Она… она его просто ударила?
— А-а-а! — Мальчик взвыл. Его затылок прошила мощная электрическая искра, заставив всё тело забиться в конвульсиях. Казалось, он сейчас просто рассыплется в пыль.
— Больно! Больно, больно, больно! — верещал он, катаясь по земле.
К вящему изумлению игрока, после этого удара черный туман вокруг заметно поредел.
— Ты посмела меня ударить! — Глаза мальчика буквально брызнули кровью, заливая его лицо алыми ручьями. — Сдохни! Ты сдохнешь!
Вокруг него начали стремительно расти черные лианы-щупальца. Он выглядел как безумец, извергающий проклятия:
— Я убью тебя! Убью!
Ма Сяобянь, не меняясь в лице, отвесила ему вторую затрещину.
*Хлыщ!*
— Заткнись!
«Ну вот, я же говорила — дети это сплошная головная боль», — раздраженно подумала она. Особенно такие «трудные» подростки в стадии вечного черного пафоса.
Едва начавший сгущаться туман снова разлетелся в клочья от удара ладони.
— Ай! Больно же!
Призрачный мальчик, прижимая к себе виноград уцелевшей культей, другой рукой схватился за голову. По его щекам катились кровавые слезы.
— Ты дерешься… у-у-у… ты меня бьешь…
Он клялся себе, что прикончит её. Он выбросил вперед щупальца, желая задушить наглую девчонку, но стоило им коснуться кожи Ма Сяобянь, как его ударило током. Лицо мальчика из белого стало серым от боли.
«Да что же в этой девке такое сидит?!»
Ма Сяобянь терпеть не могла детей, но еще больше она ненавидела, когда они ревели. Тем более, если сама их до этого довела. В приюте она была «старшей сестрой» и раздавала подзатыльники десятками в день, но никто так не ныл. Она же даже силы не прикладывала!
«Симулянт мелкий», — заключила она.
— Ладно, кончай реветь, — Ма Сяобянь огляделась по сторонам, опасаясь, что сейчас из кустов выскочат его призрачные родители и начнут качать права. Убедившись, что «диких родителей» поблизости нет, она наклонилась к самому уху мальчика и прошептала голосом истинного демона:
— Будешь орать — прибью на месте.
Мальчик мгновенно затих. Инстинкт самосохранения подсказал ему: эта девчонка не шутит. Прибить его для неё — раз плюнуть. А умирать окончательно ему совсем не хотелось. Видя, что воспитательный процесс принес плоды, Ма Сяобянь довольно ухмыльнулась. С детьми она умела обращаться как никто другой.
— Так ты правда не знаешь, где Сюй Лулу?
Мальчик сверлил её взглядом, полным затаенной ненависти, но теперь он вел себя тише воды, ниже травы.
— Не знаю. Когда мы играем в прятки, её никто не может найти. Сестрица, ты правда так сильно хочешь её отыскать?
— Ну да.
Ей всё ещё нужно было забрать у этой Лулу ожерелье. Честно говоря, до прихода сюда Ма Сяобянь представляла Сюй Лулу как коварную и жестокую взрослую злодейку. А на деле та просто играла в прятки с восьмилетними призраками. Причем играла по-настоящему: дети ищут — она прячется. Прямо до слез обидно за такие «великие» квесты.
— Тебе её не найти, — в глазах мальчика мелькнуло странное, недоброе выражение. — Здесь есть только один человек, способный её отыскать.
Ма Сяобянь не особо поверила, но из вежливости спросила:
— И кто же это?
— Господин Сюй. Только он знает, где она. Но господин Сюй очень злой. Ты правда готова пойти к нему ради какой-то девчонки?
— Угу, — бросила Ма Сяобянь. — Мне всё равно по пути.
Мальчик почувствовал, как она его игнорирует. Опять. Никто никогда не воспринимал их слова всерьез! Никто! Даже эта ненормальная просто отмахивается от него!
Гнев снова вскипел в его призрачном сердце. Раз так, пусть она никогда её не найдет. Пусть останется здесь навечно. Он с ненавистью сорвал одну ягоду с пульсирующей грозди и протянул её Ма Сяобянь:
— Сестрица, поешь винограда. Он очень сладкий.
Черный туман снова начал виться вокруг них. Садовница отчетливо видела, как ягода в руке мальчика начала трансформироваться, принимая облик лица Ма Сяобянь, которое безумно хохотало.
*Съешь меня…*
*Я стану тобой…*
*Ты станешь мной…*
*Хи-хи-хи-хи…*
«Не ешь! — хотела закричать садовница. — Ты превратишься в одну из этих тварей!»
Она открыла рот, чтобы предупредить спасительницу, но голос пропал. Ей оставалось лишь в ужасе наблюдать, как рука Ма Сяобянь тянется к проклятому плоду. Но стоило пальцам девушки коснуться ягоды, как та в мгновение ока превратилась в самый обычный, нормальный виноград.
Садовница: «?»
Призрачный мальчик: «?!»
Обновлено: 19.02.2026