Читая записи, я не могла не заметить, что все три смерти казались несколько неестественными.
Конечно, лишь «несколько», и мой здравый смысл все еще твердил о врачебной ошибке, но разве в этом мире правит здравый смысл, а не законы жанра?
Иными словами, учитывая, что я нахожусь внутри приключенческого детективного квеста, замеченная мной странность была вполне достаточным поводом для подозрений.
Было бы замечательно, если бы Миллиам нашел какую-нибудь полезную зацепку в теле Гризельды Бенсон…
Едва закрыв блокнот, я посмотрела на Миллиама, стоявшего в шаге от меня, с нескрываемой надеждой в глазах.
Он в ответ поднял на меня взгляд, слегка расширив свои сияющие золотистые глаза, словно не понимая, в чем дело.
В такт его легкому наклону головы скользнули аккуратные пряди пшеничных волос.
Поскольку выглядел он весьма привлекательно, я на мгновение замерла, любуясь красотой Миллиама Кентвуда, сошедшего словно с игровых иллюстраций, прежде чем прийти в себя.
Должно быть, из-за того, что я долго хранила молчание, Миллиам в конце концов задал вопрос:
— У меня что-то на лице?
«Там написано, что ты красавчик. Красавчик».
Но я не могла признаться, что, размышляя о деле с тремя погибшими, внезапно засмотрелась на его красоту, поэтому отчаянно затрясла головой.
— Нет. Просто… мне стало интересно, что Миллиам думает об этом деле.
— Трудно сказать. С точки зрения здравого смысла, я не могу избавиться от мысли о врачебной ошибке или трагическом совпадении обстоятельств, но…
Миллиам коснулся своего гладко выбритого подбородка и продолжил:
— Как я уже говорил, господин Патрик Хейз — человек, который чует подобные происшествия за версту.
— Короче говоря, вы доверяете интуиции господина Хейза.
— Должно быть, у него были веские причины заключить, что здесь «что-то не так». Завтра нам нужно будет вернуться и расспросить его об этом подробнее.
Время посещения пациентов уже закончилось, так что сегодня мы больше не могли встретиться с Патриком Хейзом.
Я решила, что завтра нужно прийти пораньше, к самому началу часов приема, чтобы выудить из него побольше информации, а заодно хорошенько осмотреть всю больницу.
Значит, на сегодня всё.
Несмотря на этот логичный вывод, меня внезапно охватило чувство, будто я упускаю что-то важное.
Однако до самого момента выхода из больницы я так и не смогла понять, что именно.
Рано утром мы с Миллиамом снова пришли в Больницу Святого Джонатана.
Встретившись перед входом, Миллиам рассказал, что вчера по пути домой навестил господина Томаса Бенсона и договорился сегодня днем вместе осмотреть тело госпожи Гризельды Бенсон.
Проблема заключалась в том, что очертания самого дела все еще оставались туманными, но в остальном все, казалось, шло гладко.
Поэтому я постаралась унять нарастающее беспокойство и вместе с Миллиамом поднялась в палату 204.
Когда мы миновали лестницу и подошли к входу во второе отделение, я почувствовала, что сегодня здесь царит необычайная суматоха и неразбериха, в отличие от вчерашнего дня.
Группки людей в больничных пижамах, врачей и медсестер перешептывались между собой.
Более того, центром этого хаоса была наша цель — палата 204.
Пока в голове проносились необъяснимые дурные предчувствия, мы с Миллиамом протиснулись сквозь толпу, собравшуюся у открытой двери, и вошли внутрь.
Именно тогда послышались всхлипы.
Почувствовав, как по затылку пробежал холодок, я окинула взглядом палату.
Мальчик, сидевший на полу перед самой дальней кроватью и плачущий, показался мне очень знакомым.
— Джои?
Миллиам первым выкрикнул имя мальчика и, промелькнув мимо меня, бросился к кровати.
Я на мгновение застыла, а затем нерешительно двинулась следом. До кровати было рукой подать.
— Г-господин Кентвуд. Детектив…
— Что с господином Хейзом…
Стоя в шаге позади, я наблюдала, как Миллиам, собиравшийся заговорить с заплаканным Джои, резко повернул голову в сторону кровати.
Затем и мой взгляд упал на постель. По спине пробежала дрожь.
На кровати лежал Патрик Хейз, повернувшись на бок.
С открытыми глазами и полуоткрытым ртом, он не выказывал ни малейшего признака жизни.
Как только я осознала, что лицо и руки, видневшиеся из-под больничной пижамы, были пугающе бледными, перед глазами всплыло сообщение Системы:
[ Вы обнаружили «Труп Патрика Хейза». ]
Пошатнувшись и отступив на шаг, Миллиам столкнулся со мной и медленно повернул голову в мою сторону.
Плач Джои звучал фоновым шумом. Встретившись со мной рассеянным взглядом, Миллиам внезапно резко вдохнул.
Затем он крикнул в сторону выхода из палаты охрипшим голосом:
— Вызывайте полицию, немедленно!
Что же здесь произошло…
Я сидела на стуле перед палатой, закрыв лицо руками.
Рядом все еще всхлипывал Джои, прижимая колени к груди и не в силах оправиться от шока.
Патрик Хейз был мертв.
Убрав руки от лица, я посмотрела сначала на Миллиама, который со строгим видом сверлил взглядом палату, а затем на Бенедикта Холтерса, главврача больницы, который недовольно скрестил руки и цокал языком.
После прибытия полиции Миллиам вступил в перепалку с примчавшимся Бенедиктом Холтерсом.
Пожилой главврач был вне себя от ярости, вопрошая, с каких это пор в больнице вызывают полицию только потому, что умер пациент.
Им пришлось бы препираться еще долго, если бы не признание лечащего врача Сьюзан Ллойд, которая скрепя сердце заявила: «Господин Патрик Хейз на самом деле был совершенно здоров».
Прибывшая вскоре полиция, выслушав Сьюзан Ллойд, признала, что дело требует расследования.
Добавьте к этому показания Джои о том, что Патрик недавно расследовал три случая загадочных смертей в этой больнице, и полиция в итоге решила передать дело в Королевское бюро расследований…
В результате палата была оцеплена в ожидании прибытия ответственного следователя.
Отводя взгляд от этих двоих, я заметила главврача, гнев которого все еще не утих, и Сьюзан Ллойд, стоявшую в паре шагов позади него и с тревогой смотревшую ему в спину.
Лечащий врач палаты 204, которая, пытаясь помочь бедному частному детективу, навлекла на себя гнев директора.
На утонченном лице женщины с длинными светлыми волосами, собранными в тугой хвост, лежала такая тень беспокойства, что казалось, само это слово обрело материальное воплощение.
Я была почти уверена, что на моем собственном лице застыло точь-в-точь такое же выражение.
Так я снова столкнулась с фактом. Патрик Хейз мертв.
Только сейчас я вспомнила, что вчера был третий день со дня смерти Виктора Хозена.
В ситуации, когда между погибшими не было обнаружено никакой закономерности, честно говоря, даже если бы я заметила это вчера, толку бы не было.
Мне просто было бы не по себе от осознания, что кто-то еще может умереть.
Так что смерть Патрика Хейза наверняка была лишь запланированным поворотом сюжета…
Тем не менее, от того, что я вспомнила об этом только сейчас, меня накрыла волна неизбежного самобичевания.
Наряду с этим чувством пришло и горькое разочарование от того, что мои догадки не оправдались.
Я думала, что частный детектив Патрик Хейз будет персонажем, который задержится в истории надолго или будет появляться часто.
Я полагала, что он, скорее всего, станет помощником, который вручит мне Ключ от Книги пророчеств после завершения дела в этой больнице.
Но оказалось, что нет…
Однако теперь игнорировать это дело было невозможно.
Мы уже начали расследование, да и Патрик Хейз был знакомым Миллиама.
Но теперь, когда на дальнейшую помощь Патрика Хейза рассчитывать не приходилось, окажемся ли мы в ситуации, когда нам придется искать Ключ самостоятельно, в дополнение к расследованию?
Или же Ключ попадет к нам в руки естественным образом в процессе следствия?
Сейчас было трудно даже понять, является ли это событие побочным квестом на пути к поиску Ключа или же это «Второе происшествие», связанное с основным сюжетом.
Пока ничего не было ясно, вид первого в моей жизни трупа постоянно всплывал в памяти, путая мысли.
Как и красота Миллиама, постоянно отвлекавшая мое внимание, тело Патрика Хейза выглядело до ужаса реальным.
Оно превратилось в пугающе живое воспоминание.
И это при том, что он не был расчленен, у него не была отсечена какая-либо часть тела и он даже не истекал кровью.
Леденящая бледность, холод того мгновения, тошнота, подступающая к горлу, и ужасающее чувство реальности, против которого не помогало даже самовнушение о том, что всё это — не мой мир…
О чем бы я ни вспоминала, ситуация была крайне неприятной, поэтому я изо всех сил помотала головой, стараясь прогнать эти образы.
В этот момент послышался звук шагов, приближающихся к палате, и незнакомый голос:
— Старший!
— Мелисса?
Произнес Миллиам, повернув голову в сторону голоса. Я тоже перевела туда взгляд.
Рыжеволосая женщина в строгой черной пелерине с серебряным значком на груди быстро приближалась, поблескивая стеклами круглых очков.
Ее глаза, ставшие такими же круглыми, как и очки, были устремлены на Миллиама.
— Почему вы здесь, старший?
— Я пришел по делу к господину Хейзу и…
— Боже мой, так погибшим действительно был тот самый Патрик Хейз? Я получила отчет, но была уверена, что это просто однофамилец.
— Ты получила отчет? Значит, назначенный следователь — ты?
— Чему вы так удивляетесь? У меня уже достаточно опыта, чтобы вести такие дела,
— недовольно ответила следователь, которую назвали Мелиссой Уив, по всей видимости, младшая коллега Миллиама.
Обновлено: 20.02.2026