Даже если по сюжету не происходило никаких событий, время неумолимо шло вперед.
Это был главный фактор, заставлявший меня осознавать каждое утро при пробуждении: пусть это и мир игры, для меня он стал реальностью.
Вчера, покидая особняк Кэмпбеллов, мы с Миллиамом договорились в ближайшее время навестить больницу Святого Джонатана.
В глубине души мне хотелось предложить отправиться туда прямо сегодня, но это маленькое желание развеялось после внезапного вопроса Миллиама.
— Э-э... Вероника. Скажите, вы свободны завтра?
Мне хотелось переспросить, к чему вдруг такие вопросы, но, поскольку Вероника Кэмпбелл и впрямь была совершенно не занята, я ответила утвердительно.
В ответ я услышала: «Есть одно место, куда я хотел бы сходить вместе с вами». И я, сама того не замечая, кивнула.
И вот теперь...
Сразу после обеда Миллиам заехал за мной к дому Вероники в наемном экипаже и привез меня...
— Ох, мистер Кентвуд! Сколько лет, сколько зим!
— Давно не виделись, миссис Торнтон. Как вы поживали всё это время?
Сладкий аромат защекотал кончик носа. Я еще раз взглянула на вывеску на витрине.
«Кондитерская миссис Торнтон» — это весьма прямолинейное название было аккуратно выведено на большом панорамном окне.
Судя по тому, что системное сообщение о добавлении новой локации на карту не всплыло, это место явно не имело значения для основного сценария.
Смутно догадываясь, что происходящее не является частью игрового сюжета, я наблюдала за тем, как Миллиам и хозяйка заведения обменивались приветствиями.
Та, кого называли миссис Торнтон, оказалась пожилой дамой с добродушным лицом.
Вокруг лавки было тихо и немноголюдно, а внутри из посетителей были только мы с Миллиамом.
Я стояла истуканом, ожидая, пока кто-нибудь из них двоих объяснит мне ситуацию.
То есть... этот мужчина, Миллиам Кентвуд, сейчас привел меня в кондитерскую, верно?
Пока я в недоумении склоняла голову набок, миссис Торнтон перевела взгляд на меня, стоящую за спиной Миллиама, и ласково заговорила, прищурив глаза:
— А кто эта юная леди?
— Ах, я забыл представиться. Вероника, это миссис Глэдис Торнтон, хозяйка этого заведения. Миссис Торнтон, это баронесса Вероника Кэмпбелл.
— О боже, баронесса! Рада знакомству, ваша милость.
— ...Взаимно, миссис Торнтон.
Поздоровавшись с миссис Торнтон, я украдкой взглянула на Миллиама.
На предложение хозяйки занять любое удобное место он направился к столику на четверых, рядом с которым стоял изящный цветочный горшок.
Отодвинув стул, он жестом пригласил меня сесть.
Я поспешно подошла и осторожно опустилась на предложенный стул.
Отодвинув стул для меня, Миллиам обошел стол и сел напротив по диагонали, после чего развернул ко мне меню, полученное от миссис Торнтон.
Я уставилась на список незнакомых блюд, словно на зашифрованное послание, а затем, почесав щеку, подняла взгляд на Миллиама.
— Послушайте, Миллиам. Я даже не знаю, что выбрать...
— Что бы вы ни выбрали, вы не пожалеете. Десерты миссис Торнтон действительно великолепны.
— Тогда я попробую то, что вы порекомендуете больше всего.
Когда я неловко пробормотала: «Я просто не очень в этом разбираюсь...», Миллиам вдруг посмотрел на меня с каким-то сочувствием в глазах.
И в тот момент, когда я увидела это выражение лица, я начала смутно догадываться о причине, по которой этот мужчина привел меня сюда.
«Если бы я знал, что всё так обернется, я бы втайне от барона угощал вас печеньем, когда вы были ребенком».
Несчастная девушка, которая росла в неописуемо роскошном особняке дяди, но к которой относились как к пустому месту, и которая за всё время ни разу не пробовала сладостей. И он сам, который вел себя с ней холодно и отстраненно только потому, что она была племянницей того самого барона...
Судя по всему, Миллиам Кентвуд чувствовал вину за свое несколько сухое поведение по отношению ко мне до того момента, как вчера узнал об обстоятельствах жизни Вероники.
К этому примешивалась жалость к Веронике Кэмпбелл, чье детство было настолько мрачным, что она даже печенья не видела.
Как бы это сказать... Я и раньше знала, но он действительно очень хороший человек...
Я молча наблюдала за Миллиамом, который указывал на пункты в меню и заказывал миссис Торнтон то одно, то другое.
Вскоре миссис Торнтон, приняв заказ, посмотрела то на Миллиама, то на меня и с довольным видом произнесла:
— Мистер Кентвуд, кажется, вы приводите к нам даму уже во второй раз? Я уж было расстроилась, что вы давно не заглядывали, но теперь вижу, что вы, должно быть, просто ждали момента, чтобы показать этой старушке такую уютную и идиллическую картину.
— М-миссис Торнтон... — Миллиам заметно смутился и неловко кашлянул.
Эта сцена показалась мне настолько забавной, что я подперла подбородок рукой и уставилась на Миллиама.
Так-так, во второй раз, значит?
То, что бывший протагонист детективной игры, который, казалось, был совершенно далек от романтики, в свое время занимался «личными делами», было весьма интригующей новостью.
Миллиам с некоторым укором посмотрел вслед хихикающей миссис Торнтон, которая скрылась на кухне с меню в руках, а в следующий миг внезапно извинился передо мной.
— Простите, Вероника. Миссис Торнтон очень любит пошутить... Наверное, она просто ляпнула не подумав.
Судя по всему, больше всего его смутили слова про «уютную и идиллическую картину».
Я махнула рукой, показывая, что не придаю этому значения, и улыбнулась, но Миллиам, похоже, всё равно беспокоился и продолжал украдкой следить за моей реакцией.
Это продолжалось до тех пор, пока миссис Торнтон не появилась снова, неся в руках два подноса, уставленных всевозможными десертами.
На стол поставили две трехъярусные этажерки.
На мгновение я застыла в оцепенении, хлопая глазами, и потеряла дар речи перед открывшимся пиршеством.
Яркие фруктовые тарты, пироги, маффины и крошечные сэндвичи, разложенные по ярусам, выглядели невероятно эффектно.
У меня закружилась голова, и я первым делом схватила вилку.
Так... помнится, когда-то давно я ходила с подругой пробовать нечто подобное.
Но это было несколько лет назад, и я уже плохо помнила, с какого яруса нужно начинать — с верхнего или с нижнего.
Заметив, как я в нерешительности вожу вилкой вверх-вниз, Миллиам мягко произнес:
— Ешьте то, что вам по душе. Здесь всё вкусно.
«Очень «полезный» совет...» — вздохнув, я отложила вилку и взяла сэндвич с самого нижнего яруса.
Стоило мне отправить в рот кусочек сэндвича, нарезанный аккуратными ломтиками «на один укус», как мои глаза тут же округлились.
Это было удивительно вкусно.
Если слегка преувеличить, то сэндвич был настолько хорош, что его было жалко глотать. Пока я тщательно жевала, я заметила Миллиама, который наблюдал за мной с довольным видом.
— Вам нравится?
— Да. Очень вкусно. А вы, Миллиам, не будете?
— Конечно, буду.
Только услышав мои слова о том, что еда вкусная, он удовлетворенно поднял вилку. Некоторое время мы наслаждались десертами.
— Мистер Кентвуд, вы по-прежнему любите сладкое, — сказала миссис Торнтон, которая вновь подошла к нам неспешной походкой, поскольку мы были единственными гостями, и с улыбкой присела на стул за соседним столиком.
Только тогда я заметила, что Миллиам выбирал и ел исключительно те десерты, которые выглядели самыми сладкими.
Надо же, а с виду такой человек, который пьет только эспрессо без капли сиропа или щепотки сахара.
Пока я с некоторым удивлением смотрела на Миллиама, он снова смущенно кашлянул.
Однако миссис Торнтон, не обращая внимания на его неловкость, обратилась ко мне:
— Простите меня за ту глупую шутку. Старуха совсем из ума выжила. Я ведь еще в тот момент, когда вы садились, поняла, что вы не пара.
— Э-э... прямо в тот момент, когда мы садились?
Мне показалось, что для такого точного указания времени должна быть причина, и я спросила об этом. Ответ последовал незамедлительно вместе с добродушной улыбкой:
— Здесь много столиков на двоих, но вы предпочли сесть за стол на четверых, да еще и не прямо друг против друга. Нынешняя молодежь, если они встречаются, не станет так церемониться и держаться на расстоянии.
Под приглушенный стон Миллиама, который в привычном жесте приложил руку ко лбу, я встретилась с теплым, но необъяснимо проницательным взглядом миссис Торнтон.
Затем я еще раз посмотрела на то, как сидим мы с Миллиамом.
Вокруг было гораздо больше столиков на двоих. К тому же мы действительно сидели по диагонали друг от друга. Всё было так, как сказала миссис Торнтон.
Будь мы парой, вероятность выбора мест поближе друг к другу была бы гораздо выше.
По крайней мере, так говорила «внутренняя статистика» миссис Торнтон, и ее логика показалась мне довольно убедительной.
Разговор продолжался.
Миссис Торнтон рассказывала о том, как сильно Миллиам любит сладкое, а затем внезапно сменила тему и поведала о том, что он очень страдает от одиночества.
Когда он приводил подчиненных или коллег, или когда миссис Торнтон была свободна, он всегда оставался поесть в заведении. Но если он приходил один, а хозяйка была слишком занята, чтобы поболтать, он неизменно брал заказ навынос.
Пока миссис Торнтон продолжала свой рассказ, Миллиам со смущенным видом просил ее не дразнить его, но при этом не отрицал ее слов.
Миллиам Кентвуд, который так любит сладкое, что стал любимым завсегдатаем хозяйки кондитерской, и который настолько не переносит одиночества, что не может есть в одиночку.
Этой информации не было в «Red Herring», но это было довольно забавно, чуточку сближало и в то же время вызывало легкую грусть.
Остаться совершенно одному в этом мире и при этом обладать характером, остро нуждающимся в компании.
Почувствовав укол жалости, я медленно отложила вилку. Как раз вовремя — с едой было покончено.
И в этот момент послышался вздох миссис Торнтон.
Мы с Миллиамом одновременно повернулись к ней. Она качала головой, приложив руку к щеке, словно внезапно вспомнила о чем-то тревожном.
— Случилось что-то плохое?
Миллиам спросил, и миссис Торнтон, вздрогнув, пришла в себя и замахала руками.
— Ох, нет, ничего плохого. Просто за последние несколько дней произошло нечто странное.
Странное?
Обновлено: 20.02.2026