Слова рыбака эхом отдавались у меня в голове. Эйрис Таргариен. Теперь я был по-настоящему в дерьме. Это знание лежало внутри тяжёлым холодным камнем — предвестием огня и крови, сквозь которые мне предстояло как-то пробраться.
И всё же, под этой тяжестью, тлела искра возбуждения. Все это было реальностью. Сериалы, книги, фанфики — лишь бледные тени по сравнению с солёным привкусом воздуха и шероховатой реальностью этого берега. Я был в Вестеросе.
Перед тем как я ушёл, рыбак — имени его я так и не узнал — предложил мне позавтракать. Мой желудок тут же напомнил о себе голодным урчанием, и я не стал отказываться от доброты. Его жена принесла деревянную миску рыбной похлёбки. Солёной, простой — но для моего голодного до одури тела это был настоящий пир. Когда я попытался сунуть медный пенни в руку рыбака, он лишь нервно покачал головой, отказываясь.
«Алчность до золота — штука опасная, милорд», — пробормотал он, опуская взгляд.
Мудрый человек в мире, где мудрость редко приносит пользу. Я решительно положил монету на пень, который у него служил разделочным столом.
«Тогда для твоего мальчишки. На его будущее».
Короткие, благодарные улыбки его жены и сына стоили куда дороже этой монеты.
Попрощавшись, я вышел к прибрежной дороге. Удача была на моей стороне — вскоре я наткнулся на торговца, который укладывал в повозку бочки. Торговец рыбой, как он сказал, держал путь в Королевскую Гавань. Звали его Рольф.
Я попросил подвезти меня. Он окинул меня долгим, изучающим взглядом — от латных сапог до двуручника за спиной. А потом его лицо расплылось в добродушной улыбке.
«Ага, место найдётся. Если вас не смущает запах моего товара, сир...?»
«Харлейн», — ответил я, имя всплыло само собой. — «Сир Юлиус Харлейн».
«Тогда залезайте, сир Харлейн. Всегда рад хорошей компании».
Я забрался на сиденье рядом с ним. Повозка жалобно застонала, дерево едва выдерживало общий вес рыбы, торговца и меня — закованного в тяжёлые доспехи. Улыбка Рольфа на миг потускнела, но, когда ось устояла, он нервно хохотнул и щёлкнул вожжами.
Рольф оказался болтливым, любопытным, как сорока. Откуда я родом? Зачем приехал в Вестерос? Я сплёл историю, которая, как я надеялся, прозвучит правдоподобно: сын купца из Вольных городов, который нашёл больше выгоды в клинке наемника, чем в счётных книгах. Рассказал о путешествии, в котором хотел увидеть чудеса Семи Королевств, и о кораблекрушении во время недавнего шторма, унёсшего всех моих спутников и всё имущество — кроме того, что было на мне и при мне.
Он цокнул языком с искренним сочувствием:
«Нелёгкая судьба, сир. Море — своенравная госпожа».
Увидев шанс, я перевёл разговор на более практичные темы:
«Я, признаться, больше разбирался в эссосских монетах, — соврал я. — С королевской валютой я почти не знаком».
Рольф приподнял бровь, но, к счастью, не стал задавать лишних вопросов о том, почему сын купца не знает таких вещей.
«Тут всё просто, сир, — сказал он. — Один золотой дракон — это тридцать серебряных оленей. Один олень — пятьдесят шесть медных грошей. За два гроша можно купить буханку хлеба, а за ночь в простом трактире попросят где-то десять медных монет».
Я быстро прикинул в голове. Десять золотых драконов в моей сумке — целое состояние. Я обменял один на горсть серебра, сунув Рольфу в ладонь два лишних оленя — за хлопоты и полезные сведения. Он запротестовал, но куда менее рьяно, чем рыбак.
Наш разговор незаметно свернул на тему, любимую мужчинами всех миров: женщин. Рольф особенно тепло отзывался об одной девушке из борделя в Королевской Гавани, расписывая её «таланты» с таким пылом и живостью, что у него аж глаза блестели.
Когда смех стих, я рискнул задать куда более опасный вопрос:
«А что насчёт короля? Какой в столице настрой по поводу Эйриса?»
Весёлое выражение мгновенно сползло с лица торговца.
«Лучше не говорить о короле в дороге, сер», — тихо сказал он. — «Говорят… говорят, его Величество питает особую страсть к дикому огню. Что людей жгут… порой ни за что, и даже не дают им облачиться в черное». Он покачал головой, и в его глазах промелькнула тень настоящего страха. — «Теперь времена… неважные».
Я понял намёк и сменил тему:
«А что с турнирaми? Стоит ли чего ждать? Нужно же как-то надо зарабатывать на жизнь».
Улыбка вернулась — торговец вздохнул с облегчением, благодарный за смену темы разговора.
«О да! Великий турнир объявлен — через год, в Харренхолле».
Моё лицо ощутимо просветлело. Харренхолл. Значит, на дворе 280 год от Завоевания. Всё вставало на свои места. Турнир. Для мечника мой путь был очевиден — большая общая схватка. Конная сшибка — совсем иное ремесло, в способностях к которому я не был точно уверен.
Я умолк, погружаясь в собственные мысли и планы. Мне нужен шлем, снаряжение получше — и способ быстро раздобыть как можно больше золота.
(POV Рольфа)
День выдался на редкость подходящий для дороги. Хорошая погода сулит удачную торговлю — так говорил мой отец. И всё же в сегодняшнем дне чувствовалось что-то странное.
У самой деревни я повстречал рыцаря… или человека, чертовски похожего на рыцаря. Семеро свидетели, вид у него был тот ещё. Высокий, словно башня, крепкий, как бык, да ещё и с лицом, которому самое место в какой-нибудь балладе. Он был красив, но также мрачен и пугающ.
Назвался он сиром Юлиусом Харлейном, наёмником из Эссоса. Попросил подвезти его до столицы и предложил заплатить. Ну я и согласился. Ну вот что он мог мне сделать? Рыбу мою он точно не утащит.
Когда он поднялся в повозку, её перекосило так, что у меня сердце ухнуло в пятки. Я всерьёз подумал, что ось треснет, и мне же достанется одним из его чудовищных клинков. Но Мать милостива и дерево выдержало.
Этот сир Харлейн был довольно странным человеком. Он был отличным слушателем, но и вопросы задавал очень неожиданные. Особенно о монетах — так, будто впервые о них слышал. Однако Эссос велик, люди там всякие встречаются. Да и расплатился он щедро, так что я не жаловался.
Мы беседовали о многом, и разговор шёл гладко, пока речь не зашла о короле. Тогда лицо его потемнело. Я рассказал лишь то, что позволяла осторожность — шёпоты о безумии и огне. Он проявил тактичность и не стал расспрашивать дальше.
Когда мы разбили лагерь, я предложил помочь ему снять доспехи. Но он отказался, сказав что давно превык к ним. Он предложил мне ложиться, уверяя, что возьмёт первый дозор. И не стану скрывать — зная, что такой человек стоит на страже, я почувствовал спокойствие, которого не чувствовал в дороге уже много лет.
Но покой исчез глухой ночью — его разорвали крики и звон стали.
Я вырвался из палатки, сердце готово было выскочить наружу. То, что предстало перед глазами, напоминало кошмар: у костра лежали тела, тёмными силуэтами в дрожащем свете. И вдруг движение — человек с поднятым топором рванул прямо ко мне.
Я застыл на месте, уверенный, что это мои последние мгновения.
Но нападавший рухнул — из его спины торчала чёрная рукоять. Он повалился на землю, а за ним стоял сир Харлейн. Рыцарь был весь в крови, но не в своей. В руках у него блестел огромный меч — страшный и прекрасный одновременно. В гуще схватки он двигался не как человек, а как стихия. Каждый взмах клинка был смертелен, прорезаясь сквозь кожу, кости и доспехи с пугающей лёгкостью.
Когда всё закончилось, он стоял спокойно, дыхание его было ровным.
— Обыщи их, — приказал он ровным голосом.
Пальцы у меня дрожали, но я подчинился. Девять тел. Шестерых он разрубил мечом. Двое пытались бежать, только чтобы пасть от метательных кинжалов, брошенных им с летальной точностью. Последний сдался и теперь сидел, трясясь, стянутый собственным ремнем.
После этого я уже не смог уснуть. Образ сира Харлейна, покрытого кровью разбойников, неподвижного в лунном свете, — врезался в память. Я слышал о разбойниках на этой дороге, но никогда их не встречал. Сегодня я понял, с кем делю дорогу. Он спас мне жизнь — и при этом совершил самое ужасающее, чему я когда-либо был свидетелем.
Какой все же странный выдался день…
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
Обновлено: 22.01.2026