— Буйство маны? Это ещё что такое?!
— Ты тоже это почувствовала? Ману, исходящую от меча в руках Рубера!
Поппи, услышав моё бормотание, быстро заговорил в ответ:
— Этот парень невероятно горд, он сам выбирает себе господина. С Ру сейчас такое происходит из-за этого испытания!
— Испытания?
— Играть на человеческих слабостях… Он просто худший. Нам пришлось искать его, потому что не было иного выхода, но…
Поппи издал жалобный звук и прижал уши.
— Если он сможет победить созданную мечом иллюзию, то станет его хозяином. Но говорят, что этот процесс сопровождается непрекращающейся болью.
— Значит, Рубер в таком состоянии из-за…
— Наверное, это началось с того момента, как он выхватил меч. Он терпел до сих пор.
Как только Поппи закончил говорить, появилось системное окно с красной рамкой и начало непрерывно мигать.
[Призраки, привлечённые маной, собираются здесь!]
— Да это безумие какое-то.
Призраки — это что, какие-то поглотители маны? Почему их всех тянет сюда?!
Я вцепилась в волосы и вскочила с места.
«Что же делать?»
Найдётся ли среди всех этих комнат хоть одна, способная сдержать призраков?
А Рубер тем временем даже не приходит в сознание.
— Почему плохие предчувствия никогда меня не обманывают… — пробормотала я, подхватывая Рубера. В любом случае, первостепенной задачей было убраться отсюда.
— Молодой господин?
Голос, донесшийся со стороны центрального коридора, где находилась лестница, принадлежал Кане.
— А-а, была не была!
Мой взгляд, быстро сканировавший коридор, зацепился за одну роскошную дверь.
Любому было ясно, что это идеальное место для начала какого-нибудь сюжетного события.
«Туда».
Я быстро направилась к ней. Оставалось только довериться своей удаче.
«Это сон».
Рубер сразу понял, в какой ситуации оказался. Иначе подобное просто не могло произойти.
— Мама!
Знакомый вид комнаты. Он так любил это место, что ни за что бы его не забыл.
— Рубер.
Женщина, лежавшая на кровати, приподнялась и села.
Даже по её тонким запястьям и бледному лицу было видно, насколько она слаба — казалось, она вот-вот упадет в обморок.
— Мама, пожалуйста, не болей.
— Хорошо. Ради тебя я скоро поправлюсь, так что не переживай слишком сильно.
Маленький мальчик уютно устроился в объятиях женщины. Внешность ребенка была слишком знакомой. Это был сам Рубер в детстве, поэтому он знал это лучше, чем кто-либо другой.
— Мама, прости, что из-за меня тебе больно.
— Что?
Женщина округлила глаза и посмотрела на Рубера. Его глаза уже были полны слез, готовых пролиться в любой момент.
— Ты ведь болеешь так с тех самых пор, как я родился.
«Так и было». Рубер вспомнил прошлое, которое старался забыть.
Маленький Рубер не понимал до конца, насколько сильно была больна его мать.
«Если это простуда, то я ведь тоже болею ею каждую зиму».
Он верил, что мать обязательно поправится, как только переболеет.
— Рубер, для меня самое главное, чтобы ты счастливо улыбался.
Разве мама сама не говорила ему это?
В тот день занятия закончились раньше обычного. Благодаря этому Рубер смог прийти в комнату матери быстрее, чем всегда.
Его шаги были легкими.
Он был переполнен ожиданием того, что сегодня сможет побыть с ней подольше.
Пятилетнему Руберу больше всего нравилось проводить время с матерью.
О, конечно, это не значило, что он не любил отца. Тот всегда был занят, но делал всё возможное для Рубера и его матери.
И всё же с занятостью ничего нельзя было поделать.
Может быть, поэтому Рубер с какого-то момента стал проводить всё время подле матери, ведь рядом с ней почти никогда никого не было.
— Говорят, что после твоего прихода состояние матери всегда улучшается.
Отец тоже говорил это, так что Рубер верил в истинность этих слов.
Да, верил — до тех пор, пока не услышал тот разговор.
— Состояние супруги великого герцога ухудшается с каждым днем.
— И нет никакого способа помочь?
От непривычного дрожащего голоса отца шаги Рубера замерли. Звуки доносились из кабинета отца.
— Похоже, после родов её иммунитет сильно ослаб.
В глазах отца, который судорожно провел рукой по волосам, бушевал вихрь неведомых эмоций.
— Вы хотите сказать, что рождение Рубера так плохо на неё повлияло?
— Совершенно очевидно, что ситуация ухудшилась именно после того момента.
Лекарь пробормотал это, опустив голову. Он чувствовал, что настроение великого герцога было крайне скверным.
Но сейчас у Рубера не было возможности думать об этом.
«То есть, мама болеет только из-за меня?»
Как только он это услышал, его сердце словно рухнуло вниз.
Оказалось, что он и был тем самым человеком, который довел мать до такого состояния.
— Хнык…
Рубер быстро побежал по коридору, не в силах сдержать хлынувшие слезы.
В тот день Рубер впервые не пришел в комнату матери.
— Были и такие времена, — Рубер с горькой улыбкой посмотрел на маленького себя.
Когда тот день прошел, великий герцог, почувствовав неладное, начал расспрашивать сына, и Руберу пришлось во всем признаться.
— В этом нет твоей вины. Ни твоя мать, ни я ни разу не винили тебя. Ты для нас — драгоценный подарок.
Отец повторял это много раз, подчеркивая, что это не так. Но эти слова не могли достичь сердца Рубера, в глубине которого уже зияла рана.
Мать слабела с каждым днем, и ни один лекарь в Империи не мог справиться с её недугом.
— Кха!
После того случая, когда мать во время их разговора начала харкать кровью, Руберу больше не позволяли входить в её комнату.
Сколько бы он ни просил дать ему увидеться с ней хотя бы разок, отец был непреклонен.
— Подожди, пока мама отдохнет.
Он не мог спросить, как долго продлится этот отдых. Потому что лицо отца, когда он это говорил, было бледным, словно он сам вот-вот упадет.
Да, было и такое. И именно в тот момент, когда Рубер, вспоминая былое, нахмурился…
Вспышка!
Внезапно обстановка в комнате матери жутко преобразилась.
Белоснежные простыни были забрызганы алой кровью, а шторы, когда-то нежно колыхавшиеся на ветру, были давно изорваны.
Чайные чашки, которые так любила мать, лежали на полу разбитыми.
— …
Рубер крепко сжал демонический меч в руке.
В этот момент из коридора, ведущего в ванную, донесся слабый крик.
— А-а-ах!
Вскоре из-за угла кто-то показался. Нет, на самом деле Рубер знал, кто это.
— Мама.
— Рубер?
Одежда великой герцогини, чьи глаза были пустыми, была вся в крови.
Топ-топ.
На её губах, когда она приближалась, ступая босыми ногами по стеклу, застыла пугающая улыбка.
— Ты пришел навестить меня?
— …
— Мой милый сын. Мой добрый Рубер, как и всегда.
Герцогиня повторяла эти слова, словно одержимая, но внезапно её рот плотно закрылся. И в её глазах вспыхнула яростная ненависть.
— Но зачем ты это сделал?!
Дрожа всем телом, герцогиня вцепилась себе в волосы и закричала в исступлении:
— Зачем ты сделал меня такой?!
Вместе с пронзительным криком из уголка её рта потекла струйка крови.
«Проклятье».
Глядя на это, Рубер чувствовал, как его сердце разрывается на куски. Не иметь возможности увидеть её спокойной даже после смерти… Для него не было муки страшнее этой.
— Это из-за тебя. Я умерла из-за тебя!
Вскоре перед герцогиней появился стол. В какой-то момент на нем оказалась чашка, наполненная чаем.
— Знаешь, что это?
— …
Как он мог не знать? Разве он не видел собственными глазами, каким был конец его матери?
— Из-за тебя моя жизнь закончилась вот так.
— Мама.
Скрежеща зубами, герцогиня подняла чашку. И прежде чем Рубер успел её остановить, она залпом выпила чай.
— Мама!
— Кха!
Тяжело дыша, герцогиня рухнула на пол. Всё было в точности так, как он видел тогда.
— Позовите лекаря! Живо!
Полный отчаяния голос отца, который никогда раньше не повышал тона. Тот день, начавшийся не как обычно, оставил в душах каждого неизгладимый шрам.
— Скорее, спасите её!
— П-простите, Ваша Светлость великий герцог. Супруга уже…
— Не неси чушь! Человек, который еще вчера был в порядке, как он мог?!.
Конец долго болевшей герцогини был поистине трагичен. Оставленное на прикроватном столике предсмертное письмо и разбитая чашка на полу были тому доказательством.
— Причиной смерти великой герцогини стало отравление.
Лекарь, осмотрев всё вокруг, покачал головой и произнес это.
— Она и раньше принимала снадобье от депрессии, но, видимо, всё же совершила этот крайний шаг…
Услышав это впервые, и великий герцог, и Рубер были потрясены. Нахлынуло чувство вины за то, что они не смогли вовремя заметить печаль матери, которая всегда так нежно заботилась о них.
Но раскаяние пришло слишком поздно.
Смерть великой герцогини была официально признана самоубийством. Решающими стали показания её подруги Анны, которая всегда была рядом.
— Несколько дней назад она просила меня позаботиться о них обоих, но я и представить не могла, что всё закончится вот так.
Анна, обливающаяся слезами, не была похожа на человека, который лжет. Больше всего доверия внушало то, что она была единственной подругой, неизменно остававшейся подле больной герцогини.
Возможно, именно поэтому великий герцог не стал проводить расследование инцидента и быстро организовал похороны. Хотя это была не главная причина.
— Говорят, смерть герцогини — это самоубийство?
— Что? А я слышал, что ведется расследование несчастного случая.
Внутри замка смерть великой герцогини стала главной темой для сплетен среди слуг. Великий герцог не был в том состоянии и не обладал тем характером, чтобы благосклонно смотреть на это сквозь пальцы.
— Подготовьте похороны и немедленно увольте всех бездельников, распускающих бесполезные слухи.
Обновлено: 20.02.2026