2. Давай жить дружно?
— Тогда входите, располагайтесь, — сказал Тео, глядя на Женови, Кайена и Лухина.
Тео оставался единственным, кто сохранял спокойное выражение лица, в то время как Женови, Кайен и Лухин сверлили его ледяными взглядами.
«Выражение «сидеть как на иголках» точно было придумано для такого момента…»
Юдис нервно теребила вилку, осторожно наблюдая за сидящими вокруг Тео, Женови, Кайеном и Лухином.
«Как мне рассказать папе и братьям об этом…»
Если так пойдёт, разговор неизбежно зайдёт о той ночи.
От одной мысли о том, чтобы поведать ничего не подозревающей семье о той страстной ночи, у Юдис потемнело в глазах.
«Хочу уткнуться лицом в тарелку с водой и умереть…»
Если она умрёт, причиной смерти запишут что-то вроде «смерть от стыда».
Юдис скорчила гримасу. Перед ней был накрыт роскошный ужин, но атмосфера явно не располагала к еде.
В гробовой тишине первым заговорил Женови:
— Какое преступление Юдис совершила против вашего величества? Объясните всё с самого начала, и я, как отец, готов понести наказание вместо неё.
Юдис вздрогнула. Папа, похоже, собирался превратить жанр этой романтической фэнтези в BL.
— Она совершила тяжкое преступление, — ответил Тео.
— Какое именно?
— Мы провели ночь…
— Кхе! — Юдис, поперхнувшись, закашлялась, перебив Тео, который собирался рассказать о той ночи. Все четыре пары глаз тут же устремились на неё.
— Юдис, ты в порядке? — обеспокоенно спросил Женови.
Тео, внимательно посмотрев на Юдис, нахмурился и позвал главного слугу:
— Слуга!
— Вы звали, ваше величество?
— Позови дворцового лекаря.
— Нет-нет, я в порядке! — поспешно возразила Юдис.
Женови, наблюдавший за этим, нахмурился и с укором обратился к Тео:
— До чего же вы довели Юдис, что она так напрягается при одном упоминании об этом?
— Неужели это такой проступок, что Юдис так напугана? Расскажите, ваше величество. Я должен знать, какой тяжкий грех совершила моя дочь, чтобы так страдать, — серьёзно сказал Лухин, требуя ответа.
Юдис посмотрела на Тео. Он явно собирался всё рассказать без утайки. Всё раскроется.
«Если судьбу не избежать…»
Юдис зажмурилась и выпалила:
— В ночь маскарада… я провела ночь с его величеством.
Её слова словно бомба взорвались в тишине столовой.
Спустя долгую паузу Женови с ошеломлённым видом переспросил:
— С кем… ты что сделала?
Кайен и Лухин не спрашивали, но их лица выражали то же потрясение, что и у Женови.
Юдис могла сказать только одно:
— Простите…
Она закрыла лицо руками, готовая расплакаться.
Как отреагируют папа и братья?
Разочаровались ли они в ней?
Ей не хотелось слышать разговоры о чистоте и прочем, и сама Юдис не придавала этому большого значения, но почему-то перед отцом и братьями она чувствовала вину.
В тишине раздался звук падения погнутого ножа на мраморный пол.
Затем послышался яростный голос Женови:
— Вы… посмели осквернить мою дочь?!
Юдис осторожно убрала руки от лица и посмотрела на отца. В его глазах пылала убийственная ярость.
Она поняла, что что-то пошло не так. Женови, услышав её слова, решил, что это Тео соблазнил Юдис.
— Папа, это недоразумение! Это я соблазнила его величичество… — поспешила объяснить Юдис, не выдержав накала обстановки.
— Какой бесстыдник! Это вы заставили нашу невинную Юдис так говорить?! — прорычал Лухин, скрипя зубами и сверля Тео взглядом. Вокруг него угрожающе закружились голубые искры маны, готовые в любой момент превратиться в атакующее заклинание.
— Подумать только, человек, которому я поклялся в верности, оказался подлым негодяем, — холодно пробормотал Кайен, и в его руке уже был меч.
— Наша принцесса не могла такого сделать! Чего Юдис не хватало, чтобы соблазнять такого, как вы? — сказал Женови с улыбкой на губах, но его глаза, казалось, готовы были пронзить Тео насквозь. Его рука сжимала бокал вина так, что вены вздулись, словно он вот-вот раздавит стекло.
Видя редкую для отца и братьев ярость, Юдис сглотнула и подумала:
«…Вернусь домой — первым делом сожгу ту красную книгу, что спрятала».
Тео, невозмутимо встречая полные злобы взгляды трёх мужчин из рода Перегрин, ответил:
— Верите вы или нет, но всё, что сказала Юдис, — правда. И в качестве платы за мою утраченную невинность она обещала взять за меня ответственность. Обычно в таких случаях «взять ответственность» означает жениться, не так ли?
— То есть вы хотите сказать, что из-за одной ночи собираетесь жениться на Юдис? — переспросил Женови.
— Я очень ценю невинность. Я поклялся отдать всё единственной любимой женщине, — заявил Тео с поразительной логикой.
Женови потерял дар речи.
Но Тео пошёл дальше:
— Раз уж зашла речь, хочу узнать ваше мнение, герцог. Как насчёт даты? Я готов хоть завтра.
Женови вместо ответа сжал край стола. Его вены вздулись, словно он готов был перевернуть стол.
Юдис поспешно схватила его за руку:
— Папа, нельзя!
Ярость Женови кипела от наглого поведения Тео, но, увидев умоляющий взгляд Юдис, он с трудом сдержался.
Спустя время Женови холодно заговорил:
— В наше время, в аристократическом обществе, ночь между молодыми мужчиной и женщиной не считается чем-то из ряда вон, как, похоже, думает ваше величество.
— …
— Однако для отца, у которого есть дочь, это крайне неприятно и возмутительно. Но раз это было по обоюдному согласию, я готов закрыть на это глаза и забыть. На этом всё.
Закончив, Женови встал и поднял Юдис. Он заслонил её собой, словно не желая, чтобы Тео видел даже прядь её волос.
— Доченька, ты, должно быть, устала. Пойдём домой, отдохнёшь.
Женови, чьё яростное выражение сменилось нежным взглядом, повёл Юдис за собой. Кайен и Лухин, всё это время сверлившие Тео взглядами, тоже встали.
«Не похоже, чтобы Тео так просто это оставил…»
Юдис, нерешительно следуя за Женови, с тревогой оглянулась на Тео.
Его взгляд не выражал смирения. Напротив, он был похож на зверя, выслеживающего добычу.
И, как она и ожидала, раздался голос Тео:
— Герцог Перегрин, помните обещание, которое вы дали мне тем утром?
Женови с недоумением обернулся.
— Вы сказали, что в обмен на разрешение обыскать дворец отдадите мне долг.
— …Да, было такое.
— В качестве этого долга я хочу, чтобы вы приняли меня как своего зятя.
— Вы с ума сошли? — в один голос воскликнули Женови, Кайен и Лухин.
Юдис попыталась удержать отца за руку, но было поздно — слова уже прозвучали. Ещё немного, и их обвинят в измене.
«Он же тиран, тиран!»
Не выдержав накала между двумя сторонами, Юдис закричала:
— Хватит всем!
Четверо мужчин удивлённо посмотрели на неё. Юдис, сжав кулачки и тяжело дыша, стояла в гневе.
Она думала, что всех удивила своим криком, но на самом деле мужчины думали совсем о другом.
«Какая милая…»
Женови, Кайен и Лухин, впервые видя Юдис такой, едва сдерживали улыбки.
«Она теперь даже кричит на папу и братьев… Совсем выросла».
Дома Юдис никогда не повышала голос — её и так слушались беспрекословно.
Тео, глядя на неё, думал примерно то же.
«Чтобы так кричать, ей пришлось сжать кулачки и напрячься… Это слишком мило».
Но Юдис была серьёзна. Успокоив дыхание, она решительно сказала:
— Давайте сделаем так. Я буду жить дома и навещать ваше величество. Если со временем ваши чувства не изменятся, тогда мы серьёзно поговорим о свадьбе.
— Нет, Юдис. Нельзя встречаться с плохими мужчинами, — категорично возразил Женови.
Но Юдис была непреклонна:
— Возражения не принимаются. Это я натворила, я обещала взять ответственность, и я сама буду решать.
Она обвела взглядом четверых мужчин.
Все они явно были недовольны её решением, но, встретившись с ней глазами, молчали, словно проглотив язык.
Юдис наконец перевела дух. Затем потянула за руку Женови, который всё ещё хмуро переводил взгляд с неё на Тео.
— Пойдём домой, папа. И вы, братья.
Женови неохотно последовал за ней.
Юдис сначала вывела его к двери столовой, затем вернулась за Кайеном и Лухином.
Трое мужчин, гораздо выше и сильнее её, покорно позволили маленькой Юдис увести себя.
— Юдис, — позвал Тео, незаметно подойдя сзади.
Она обернулась.
Он ничего не сказал, но его печальный взгляд, казалось, умолял её не уходить. Он выглядел как щенок, провожающий хозяина, и это тревожило её сердце.
«Нельзя поддаваться этому взгляду».
Собравшись с духом, Юдис сказала:
— Увидимся завтра, ваше величество.
И решительно закрыла дверь столовой. Трое мужчин, наблюдавшие за этим, внутренне ликовали.
Юдис вместе с отцом и братьями покинула дворец и села в карету. Карета благополучно выехала за ворота.
«Кое-как разобрались…»
Юдис украдкой взглянула на отца и братьев. С момента выхода из столовой они не сказали ни слова, сохраняя мрачные выражения.
В столовой она смело вмешалась, чтобы разрядить обстановку, но теперь, глядя на их лица, чувствовала стыд и вину.
«Они имеют право злиться. Я бы тоже злилась».
Зная, как они будут волноваться, она не сказала ни слова, не вернулась домой и провела ночь с чужим мужчиной. У неё не было оправданий.
Юдис, наблюдая за молчаливыми и угрюмыми отцом и братьями, отвернулась к окну.
— Ю… — начал Женови, наконец успокоивший гнев против Тео, но, увидев грустный профиль Юдис, замолчал.
Он посмотрел на Кайена и Лухина, сидевших напротив. Как и ожидалось, оба сына, поглощённые гневом, не замечали настроения Юдис.
Женови пнул их по коленям и кивнул в сторону Юдис.
Только тогда братья заметили её состояние и поспешно смягчили выражения лиц.
Кайен, поколебавшись, заговорил первым:
— Юдис.
Она повернулась к нему.
Обновлено: 18.02.2026