Один из кабинетов во Дворце наследного принца. Геральд, подперев подбородок рукой и просматривая гроссбухи, навязанные Императором, поднял голову.
«Неудобно».
Он сдавленно простонал, меняя положение вытянутой под столом ноги. Прошло уже несколько дней, но на подъеме стопы все еще красовался иссиня-черный синяк — травма, полученная на балу. Когда на следующее утро он осмотрел ноющую ногу, то обнаружил темно-багровое пятно там, где стеклянные туфельки раз за разом наступали на одно и то же место.
«Я, не получивший ни царапины даже в схватке с убийцами, пострадал на каком-то балу».
Но винить было некого: он сам подарил эти туфли и сам вел за собой Ретину, которая призналась, что не умеет танцевать.
— Геральд, тебя что-то беспокоит?
Когда Геральд в очередной раз поморщился и заерзал, со стороны стола, стоявшего наискосок так, чтобы было удобно видеть наследного принца, раздался голос. Сат, поправив сползшие на переносицу очки, поднял голову.
— Голова пухнет от одних только бумаг, верно? Может, выйдем и разомнемся?
— Сегодня вы присутствуете здесь как заместитель командира Второго рыцарского ордена. Пожалуйста, сидите смирно.
Хейнт, который, казалось, сам больше всех хотел выбраться из кабинета, в котором был заперт весь день, не упустил возможности и начал засучивать рукава, но Тэтын, стоявший рядом, вовремя его остановил. Он уже не раз пресекал попытки Хейнта наброситься на наследного принца при каждом удобном случае.
— Ха-ха, и правда, стоит вмешаться семье Денюб, как спокойные дни заканчиваются.
С противоположной от Сата стороны раздался смех, вызванный суматохой вокруг наследного принца. Геральд, Сат, Хейнт, Тэтын и Иллиан — последний из «F4» Академии Эблинте, обладатель длинных узких глаз и монокля. В кабинете собралось пятеро крепких мужчин, и, несмотря на простор помещения, в нем стало казаться тесно.
— Ваше Высочество, да и все остальные, выглядите уставшими. Может, сделаем небольшой перерыв?
Пора бы уже и отдохнуть, внимание явно притупилось. Иллиан потянулся и отложил монокль. Сразу после окончания Императорского бала они каждый день собирались в кабинете наследного принца и работали на износ; казалось, усталость после торжества все еще не прошла.
— До Бала дебютанток осталось всего три дня. С какой стати нам поручают Рыцарский турнир, который начнется сразу после него? Я и так по горло занят подготовкой Рети к дебюту!
— Тогда пойди к Его Величеству Императору и скажи, что не справишься.
— К-кто сказал, что не справлюсь? Я просто говорю, что сроки поджимают...
Хейнт, который было вскочил со стула, тут же стушевался под колким замечанием Сата. Много ли найдется смельчаков, готовых спорить с Императором? Единственным, кто мог бы отвергнуть его предложение, был сам наследный принц, но тот вряд ли пошел бы против воли отца, который постепенно передавал ему бразды правления.
— Бедная наша Рети. Похоже, в поместье великой герцогини эти змеи совсем ее замучили, она совсем приуныла. А я, как старший брат, даже помочь ей не могу.
Хейнт вздохнул. Он собирался стать ее шапероном вместо великой герцогини, которая не посещала приемы, и хотел лично представить Ретину знатным дамам.
Однако из-за того, что наследный принц взял на себя организацию мероприятий, следующих за Балом дебютанток — главным событием светского сезона, — трое сопровождавших его молодых господ оказались заперты в кабинете, лишившись возможности посещать оставшиеся вечеринки.
— Иллиан, ты говорил, что твоя сестра тоже дебютирует в этот раз?
— Да. Кажется, она сильно нервничает, ведь это ее первый выход в свет. Она с детства сопровождала матушку на подобных приемах, и я думал, что она будет спокойна, но Бал дебютанток — это, видимо, совсем другое.
— Ну, одно дело — быть представленной знакомым матери, и совсем другое — вращаться в обществе в качестве взрослой леди. Разница колоссальная.
Ретина, от которой тоже не ожидали волнения, после возвращения из поместья великой герцогини постоянно ходила с хмурым лицом. Она старалась не подавать виду, но все чувства были написаны у нее на лице, так что не заметить этого было невозможно. Лицо Хейнта, выглядевшего еще более измученным, чем сама Ретина, безвольно опустилось на стол.
— Похоже, я впервые увижу юную леди Ретину только на Балу дебютанток.
— Ах, точно. Ты ведь весь год провел в поместье маркиза и не видел Рети? Смотри не влюбись в нее с первого взгляда. А не то мне, чего доброго, захочется закрасить твой монокль черной краской.
На легкий тон Иллиана Хейнт отреагировал воинственно, словно ощетинившийся кот. Иллиан, который до этого занимался делами в родовом имении и вернулся в столицу лишь несколько дней назад, ни разу не видел Ретину, о которой ходило столько слухов.
Того факта, что она была единственной сестрой близнецов Денюб, уже было достаточно, чтобы стать темой для разговоров. А когда за один только месяц светского сезона она стала партнершей наследного принца и заняла целую страницу в светском листке, любопытство к ее персоне достигло предела.
— Раз молодой господин Хейнт так говорит, мне становится еще любопытнее. С нетерпением жду встречи.
Иллиан улыбнулся, прищурив глаза.
«С нетерпением», значит. Геральд, наблюдая за улыбкой Иллиана, размял затекшую щиколотку.
«Твое любопытство поубавится, когда тебе будут наступать на ногу при каждом шаге».
Несмотря на эти мысли, он и сам не мог перестать думать о Ретине. «Странная женщина» — таков был его общий вердикт.
Ее не выгнали из семьи Денюб, но она не приняла их фамилию. Мыслит скорее как простолюдинка, чем как аристократка, но при этом смотрит на благородных мужчин свысока. Этикет безупречен, а танцевать не умеет. При всем этом она умудряется приковывать к себе взгляды своими эксцентричными поступками, заставляя невольно следить за каждым ее шагом.
«Странно раздражает».
Может, дело в том дне? Из-за болтовни приятелей концентрация Геральда окончательно упала. Он отложил бумаги и потер уставшие глаза.
Стоило ему расслабиться, как перед мысленным взором всплывало ее лицо. Образ Ретины, смотрящей на него с выражением растерянности и напряжения, никак не выходил из головы.
Картинка, где она лежит на его кровати, обнажая тонкие ключицы и шею, с плотно зажмуренными глазами, наложилась на какое-то смутное воспоминание. Сцена, которую он будто где-то уже видел. Знакомое чувство, витающее где-то рядом, но ускользающее, вызывало лишь досаду.
— Сумасшествие.
Геральд, почувствовав удушающую скованность, расстегнул пуговицу рубашки и нахмурился. То ли из-за событий на Императорском балу, то ли по другой причине, но Ретина то и дело всплывала в его мыслях при первой же возможности.
«При этом я не помню ту, которую действительно должен помнить».
Он подозревал Ретину, но в итоге ничего не подтвердилось. Он с силой надавил на лоб. Целый месяц он наводил справки и искал ее, но не нашел ни свидетелей, ни той, кто признался бы сама. События той ночи казались сном. Если бы не состояние спальни, явно свидетельствовавшее о том, что двое провели там всю ночь, он бы и впрямь решил, что это видение — настолько бесследно она исчезла.
— Тэтын.
— Да, Ваше Высочество.
— Появились ли новости о той женщине?
Плечи Тэтына, ответившего на зов принца, вздрогнули. «Никаких», — отрезал он, отводя взгляд.
— А у вас?
— Я пытался выведать у леди, рассказывая о том, что случилось в роду Пенельти. Но безрезультатно. У большинства тех, кто отлучался, железное алиби.
— А если это кто-то, кто впервые вышел в свет?
— Я узнавал через сестру, но среди ее знакомых таких не было. На вечеринку рода Пенельти приглашали только избранных, так что даже если бы там была дебютантка, ее лицо было бы всем знакомо.
— Госпожа Пенельти заявила, что не может предоставить список гостей ради сохранения тайн леди.
— Вы действительно ничего не помните?
Геральд покачал головой на вопрос Иллиана. Он и сам не понимал, зачем искать ту, о ком ничего не помнит, но сдаваться не собирался. Чем дольше длились поиски, тем сильнее становилась жажда, которую ничем невозможно было утолить. Даже если воспоминания о той ночи стерлись, чувства остались пугающе яркими.
Он хотел убедиться еще раз. Наследственная болезнь императорской семьи Луденхайм, ведущей свой род от самого солнца. Кровавое безумие, которое не под силу вылечить ни одному целителю — действительно ли его можно исцелить?
— Брось это. Если после стольких усилий она не нашлась, значит, у этой леди есть причины скрываться. Кто знает? Вдруг она жена какого-нибудь дворянина?
Предположение Сата было худшим сценарием из тех, что Геральд мог себе представить. Даже если ему повезет ее найти, он не сможет сделать следующий шаг.
— Только до Бала дебютанток. Нет, до конца светского сезона.
— Ты серьезно намерен сделать ее кронпринцессой, если найдешь?
— Это не решено. Но не могу обещать, что не сделаю этого.
Если она действительно способна усмирить его Кровавое безумие, он удержит ее рядом, какими бы титулами и богатствами ни пришлось пожертвовать. Но сообщать об этом остальным было еще рано.
— Ты не в своем уме, — пробормотал Сат, покачав головой.
Если какая-нибудь женщина вдруг объявится и заявит, что она и есть та самая, кого ищет наследный принц, как он справится с последствиями? Сат прижал ладонь ко лбу, видя, что Геральд, прекрасно понимая риски, все равно не дает четкого ответа. Но самое главное — признает ли ее Императрица, которая спит и видит, как бы поскорее заключить династический союз для сына? А сам виновник торжества тем временем твердо решил найти ее во что бы то ни стало. Голова уже начинала болеть.
— Возможно, — Геральд лишь слегка улыбнулся в ответ на его слова и, наклонившись, подпер подбородок рукой.
Обновлено: 20.02.2026