После Императорского бала в Луденхайме официально начался светский сезон. В «Светском листке», без которого невозможно представить жизнь высшего общества, ежедневно появлялись заметки о юных леди, собравшихся в столице ради бала дебютанток. Семьи, в которых дочерям исполнилось восемнадцать, уже вовсю старались представить своих чад влиятельным дамам, ведь бал дебютанток был главным событием сезона, и почву для него нужно было готовить заранее.
Разумеется, больше всего внимания привлекала Ретина Сесилика — тайный бастард дома Денюб.
— Значит, это самый популярный «Светский листок» в Леблеме?
Ретина, коротавшая время в редком для герцогского особняка затишье, выхватила газету у горничной, разбиравшей почту. Опершись спиной о стол, она хмыкнула и издала неопределённый звук.
— Не думала, что моих братьев, при всей их легкомысленности в амурных делах, интересуют подобные сплетни.
— Ох, госпожа, «легкомысленность»... — Лина смутилась. — Молодые господа собирают в обществе разную информацию, но всё же просматривают листок ежедневно, чтобы не упустить ни одной детали. Отправляясь на поле битвы, важно знать о враге как можно больше.
Светское общество как поле битвы. Ретина кивнула, обдумывая слова горничной. В этом был смысл. Судя по тем немногим приёмам, которые она уже посетила, бальные залы действительно были полем боя для аристократов, разве что вместо мечей они использовали наряды.
Стоило собраться троим, как тут же начинались пересуды: кто во что одет, с кем и сколько минут разговаривал, как себя вёл. Чтобы в еженедельном листке не появилось ничего порочащего, нужно было постоянно быть начеку. Действительно, ни на секунду нельзя расслабиться — совсем как на войне.
— Интересно, пишут ли там о братьях?
Побывав на нескольких вечеринках, Ретина и сама почувствовала любопытство. Обычно юные леди узнавали всё из слухов, передававшихся из уст в уста, но у Ретины не было подруг, поэтому ей доставались лишь крохи информации из разговоров братьев.
«Наверняка их называют бабниками. Если найду такое, буду поддразнивать их до самого отъезда».
Ретина вспомнила, сколько раз сама была свидетелем их похождений, и с предвкушением развернула листок.
В номере описывались мелкие происшествия и скандалы с приёмов — как тех, где она была, так и тех, что пропустила. Основное место занимали любовные интриги, но были и списки лучших салонов по мнению знатных дам, и последние модные веяния. Прошлый выпуск, видимо, был посвящён «таинственной пассии наследного принца», а в этом лишь кратко упоминалось, что её личность всё ещё не установлена.
— Пусть ищут дальше, — пробормотала она.
Найти её будет непросто. Ведь никому и в голову не придёт, что та самая женщина — это она.
[Сенсация, возникшая словно комета: Ретина Сесилика. Кто она такая?]
Взгляд Ретины замер. В первом абзаце на третьей странице красовалось её имя, напечатанное жирным крупным шрифтом.
«Это ещё что?»
Обнаружив своё имя в светской хронике, Ретина сглотнула. У неё было столько тайн, что она даже не могла сразу предположить, из-за чего именно угодила в газету. Напрягшись, она начала читать.
«Заурядный цвет волос, заурядная внешность, заурядные манеры. Однако эта амбициозная особа, обладающая незаурядными родственными связями, умудрилась монополизировать лучшее ателье Леблема. Говорят, она пленила не только наследного принца, но и принца Лагласса. Что это за роковая женщина?»
— Что за собачий бред?! — выкрикнула Ретина, выпрямляясь.
Статья, начинавшаяся с сомнительных комплиментов, больше похожих на оскорбления, подробно разбирала каждое её действие, описывая, с какой тщательностью эта внезапно появившаяся леди точила когти, прежде чем ступить в светское общество.
«Опасаясь остаться без женихов из-за позднего дебюта, она использует братьев Денюб для поднятия своей популярности. Более того, её влияние настолько велико, что она втянула самого наследного принца в борьбу за титул Кристальной Луны. О силе её амбиций свидетельствует инцидент в салоне «Берри Макс Элеганс» на улице Леблем...»
«У автора ко мне что, личная неприязнь?»
Лицо Ретины исказилось от негодования. Анонимным информатором, снабдившим газету сведениями, явно была Миша Рипейр. Статья, полная вырванных из контекста фактов и нелепых догадок, превращала реальность в какую-то фантасмагорию.
— Платье леди Ретины для Императорского бала — моё лучшее творение в этом сезоне. Разумеется, леди с её безупречным вкусом выбрала именно мой наряд, а я лишь немного подогнал его под её совершенную фигуру (смеётся).
Интервью Помпариана, следовавшее далее, лишь подливало масла в огонь, подтверждая «тщательно спланированную стратегию» Ретины. Пока сама «виновница» ни о чём подобном даже не помышляла, газета вовсю трубила о её далекоидущих планах.
— Леди Ретина — моя величайшая муза и клиентка. Для её предстоящего бала дебютанток я создаю платье, равного которому мир ещё не видел.
«Вот как? Неужели? Значит, пока я была не в курсе, я стала чьей-то музой?»
В ушах так и стоял манерный голос Помпариана. Похоже, этот человек был в полном восторге от происходящего.
Ретина схватилась за голову. Какое там «тихо пожить в столице и уехать» — она заняла целую полосу в главной газете ещё до бала дебютанток.
— Госпожа...
— Лина, так не пойдёт. С этого момента я буду сидеть тише воды, ниже травы.
— Госпожа, вы всегда добиваетесь своего, а все вас недооценивали... Я верила в вас с самого начала! Значит, вы просто раньше ленились выходить в свет? — Лина, стоявшая за спиной и читавшая статью вместе с ней, смотрела на Ретину сияющими глазами.
— Что?
— Вы притворялись, что вам всё равно, а сами всё продумали! Ради лучшего бала дебютанток! Раз уж вы сами приложили столько усилий, я, как ваша горничная, не могу просто стоять в стороне. Ретина, я сделаю всё, чтобы вы были прекраснее любой другой леди. Положитесь на меня!
— Не надо так стараться. Расслабься. Со мной всё в порядке.
— Наша цель — стать Кристальной Луной на балу дебютанток. Помпариан готовит самое роскошное платье, и мы не можем проиграть. Нужно немедленно отправиться на улицу Леблем и подобрать украшения!
Лина, казалось, не слышала возражений. Она сжала кулаки, полная решимости.
— Я серьезно, всё нормально!
Ретина пыталась остановить её, но воодушевлённую горничную было не удержать. Пробормотав, что нужно обсудить драгоценности с Помпарианом, Лина исчезла за дверью, оставив хозяйку в одиночестве.
«Лина... А как же я?»
Ретина беспомощно взмахнула рукой вслед стремительно удаляющейся горничной. В особняке было много слуг, но, когда ушла её личная помощница, Ретина осталась в гостиной одна.
В доме стало тихо. Другие слуги, в отличие от Лины, за все эти годы так и не решились заговорить с ней первыми. Возможно, их пугали её серебряные волосы.
— Ха-а, сплошные хлопоты.
Ретина сложила газету и положила её на стол. В конце концов, всё это внимание — лишь из-за фамилии, которая за ней стояла. Если бы она официально носила имя Денюб, всё было бы куда хуже.
Даже если простолюдинка выходила замуж за аристократа, она не получала его фамилию, но её дети — могли. Тем не менее мать не дала ей фамилию отца. В детстве Ретина этого не понимала, но теперь сама решила оставить фамилию матери — Сесилика.
Даже не понимая до конца чувств матери, с возрастом она всё чаще ставила себя на её место. То, что она раньше принимала как должное, на самом деле было результатом титанических усилий окружавших её людей.
«Лучше вернуться домой, чем оставаться в столице».
Даже если она блестяще дебютирует и прославится, она никогда не сможет здесь по-настоящему адаптироваться. Нельзя же вечно носить парик. Она не хотела строить свою жизнь — и даже отношения с будущим мужем — на лжи.
«Достаточно и того, что проклятие несет на себе один ребенок — я».
Она не хотела, чтобы её дети столкнулись с теми же испытаниями. Не факт, что они унаследуют её внешность, но и гарантировать обратное было нельзя.
«Говорят, на Севере такой цвет волос считают благословением богини. Может, рвануть на Север?»
Вспомнив разговор с принцем, Ретина хмыкнула. Как же по-разному в разных странах относятся к одному и тому же. В Луденхайме она считается проклятой, а в Лаглассе была бы отмечена божественной милостью.
Ретина задумчиво перебирала пальцами прядь волос, белых, словно шелковая нить. Слуги в их поместье, знавшие её с малых лет, говорили, что её волосы прекрасны и напоминают чистый снег, который редко увидишь на востоке. Но столичные жители... даже если им запретить говорить, их шепотки за спиной не унять.
«Хорошо хоть, что слухи не вышли за пределы поместья».
Слуги молчали, потому что боялись потерять работу с таким хорошим жалованьем. При этой мысли Ретина снова заскучала по дому.
— Юная леди, вам пришло приглашение.
Пока Ретина вздыхала, вспоминая родные края, к ней подошел безупречно одетый дворецкий. Он протянул ей изысканный конверт.
— Чаепитие?
На конверте цвета слоновой кости с нежным узором красовалась красная печать. Внутри было краткое послание: приглашение на чаепитие к великой герцогине.
— Каждый год в это время великая герцогиня устраивает в своем поместье прием. Туда приглашают лишь тех юных леди, которые привлекли внимание в начале сезона или, по мнению великой герцогини, имеют влияние в обществе.
— Вот как? Если братья пойдут, то и я пойду.
— На чаепитии великой герцогини могут присутствовать только незамужние леди старше двадцати лет. Приглашение пришло не на имя дома Денюб, а лично вам, леди Ретина Сесилика.
Услышав это, Ретина перевернула конверт. Действительно, в графе получателя значилось только её имя.
— Поскольку великая герцогиня станет вашим шапероном на этом балу дебютанток, вам стоит пойти и хотя бы показаться ей на глаза.
Обновлено: 20.02.2026