Глава 14 — Глава 14: Лунатизм и яблочный пирог

На мой вопрос на лице Мириам на мгновение отразилось замешательство, но она, притворившись невозмутимой, изогнула губы в улыбке. — Да. Мне очень, очень любопытно. Почему ты так спишь? Ты чем-то отличаешься от обычных людей? — Да, пожалуй. Отличаюсь, — охотно кивнула я. — Это началось лет десять назад. Я внезапно встаю во сне, зову маму и выбегаю на улицу. — … — В такие моменты я ничего не вижу, просто переставляю ноги. Со стороны кажется, будто в меня вселился призрак. Но я не планирую безумств, я просто исступленно иду куда-то в своем сне. Стоит мне открыть глаза, как я оказываюсь либо на берегу моря, либо на краю обрыва. — … — На самом деле это тайна, которую знает только моя семья. Поскольку я постоянно сбегала по ночам, родные дали мне веревку и велели привязывать запястье к кровати. После этого побеги, конечно, прекратились. Я ведь не могу сдвинуть кровать, пока сплю. — … Я перевела дыхание и огляделась. Горничные смотрели на меня с ошеломленными лицами, словно увидели нечто жуткое. Я сделала еще один шаг к Мириам. Когда я оказалась так близко, что могла дотянуться до нее рукой, я заметила, как лицо Мириам постепенно застыло. — Однако я не понимаю, что такого натворила, чтобы меня называли сумасшедшей. Я просто выхожу по ночам, и даже это стараюсь предотвратить, привязывая себя. У каждого ведь есть свои секреты, верно? Я положила руку на плечо Мириам и прошептала ей на ухо. Мириам, видимо, испугавшись, вздрогнула. — На всякий случай предупреждаю: я надеюсь, Мириам, что ты будешь крепко хранить свои секреты. — … — Потому что если я тебя поймаю, все не закончится простым позором. Я уже собиралась вернуться в свою комнату, но снова обернулась и посмотрела на Мириам и ее компанию, стоявших в кухне. — И еще кое-что: по ночам вам лучше не ошиваться рядом с моей комнатой. Кто знает? Вдруг путы развяжутся, и вы встретитесь со мной, блуждающей во сне. — … — Из-за лунатизма я не знаю, что вытворяю во сне. А ведь здесь, к тому же, так много ножей… Я перевела взгляд на кухонные ножи, лежащие на общем столе, а затем снова посмотрела на них и широко улыбнулась. — Будет лучше, если мы все будем осторожны. Теперь Мириам и остальные смотрели на меня с явным страхом на лицах. На самом деле лунатизм начался вскоре после того, как я поселилась у Линны. Все началось с того, что однажды дядя Ханс нашел меня на холме за деревней, хотя сама я совершенно ничего не помнила. Почему я потащилась в горы посреди ночи? Дядя Ханс, услышав, что я исчезла, вместе с семьей отправился на мои поиски. И, вернувшись домой, я узнала шокирующую правду. — Ты так делаешь уже не в первый раз. Я видела: ты и среди ночи сидела неподвижно на кровати, и по комнате долго ходила. Линна, которой тогда было тринадцать, говорила это четко и серьезно, глядя на меня. Я была изрядно потрясена. У меня лунатизм? Когда же появились эти симптомы? В приюте такого точно не было. — Линна, Розиетта ничего не говорила во сне? — спросила тетя Мериллин, накидывая мне на плечи одеяло. Линна бросила на меня быстрый взгляд и ответила своим обычным тоном: — Да так, говорила, что хочет увидеть маму, хочет вернуться назад. — … Дядя и тетя промолчали. Я тоже не могла вымолвить ни слова. Просто потому, что сказать было почти нечего. Человек, о котором я бормотала во сне, была вовсе не биологическая мать, бросившая Розиетту. Наверное, это была мама, родившая меня в прошлой жизни. Хотя за те десять с лишним лет, что я живу в этом мире, воспоминания уже потускнели. «Боже мой. Я думала, что, привыкнув к жизни в приюте, стала меньше думать о семье». Я полагала, что, адаптируясь к миру книги и суровой жизни в приюте, похоронила мысли о родных где-то глубоко внутри. Но тоска по ним жила в подсознании и прорывалась наружу в форме лунатизма. Я тихо вздохнула и осторожно извинилась перед Линной. — Прости, Линна. — За что ты извиняешься? — Как за что. Тебе, должно быть, было страшно из-за меня. Говоришь, я бродила и бормотала по ночам… Если тебе совсем неудобно, я буду спать на кухне. Правда, прости. Когда я это сказала, Линна недовольно вскинула брови. — Страшно было до жути. Но это ведь не твоя вина. Разве болезнь может быть чьей-то виной? — … — Впредь не извиняйся за такое. Я не приму твоих извинений. Посоветовавшись с дядей и тетей, я решила каждую ночь привязывать запястье к столбу кровати. Я не хотела, чтобы дядя снова искал меня по ночам, а Линна чувствовала тревогу. Единственное, что я взяла с собой, отправляясь на работу в это поместье, — сменная одежда и та самая веревка. «И надо же было попасться всего через неделю работы. Ну и невезение». А ведь это был постыдный секрет, который я не хотела раскрывать никому. — …Но, по крайней мере, я припугнула Мириам и ее компанию, так что на время они от меня отстанут. Я посмотрела в маленькое окно своей комнаты. Взгляд упал на ярко освещенное, огромное поместье цвета слоновой кости. Оно такое большое, что исчезновение одной меня, скорее всего, пройдет незамеченным. — Эх, не знаю. Решив, что раз уж так вышло, стоит как следует отдохнуть, я рухнула на кровать. Из-за подавленного настроения сон навалился мгновенно. Когда я открыла глаза, то увидела свою комнату, погруженную в синеватые сумерки. Сверившись со временем, я поняла, что уже поздний вечер. — Надо же, уже столько времени… — я прочистила охрипший голос. К этому часу Даниэль и Дебора наверняка уже прибыли и закончили ужинать. Тем не менее, благодаря короткому сну, самочувствие было неплохим. Можно было бы и дальше спать… Стоит ли проспать до самого утра? Я только собралась поудобнее устроиться под одеялом, как вдруг… Тук. «А?» Я высунула глаза из-под одеяла и посмотрела на дверь, но за ней было тихо. «Послышалось?» Впрочем, сейчас все должны быть в поместье и помогать. Вряд ли здесь кто-то есть. Я уже хотела отвернуться к стене и закрыть глаза, когда… Тук. Фьюить! Я резко повернулась на звук и увидела окно. Маленькое окно, из которого было видно графское поместье. Звук доносился оттуда. Я слезла с кровати и подошла к окну. Распахнув его, я высунула голову наружу. Как и ожидалось. — Проснулась? Чуть поодаль стоял Колин. — Колин? Как ты здесь… Колин радостно улыбнулся и подошел ближе. — Я не нашел тебя среди горничных. В нашем доме легко заметить отсутствие рыжеволосой горничной. С этими словами Колин прищурился от улыбки. Его мягкие, травянисто-зеленые глаза ласково мерцали в темноте. Колин, казалось, на мгновение задумался, а затем коснулся моей щеки. Его прикосновение было легким, как пух, почти неощутимым. — …Что-то случилось? Ты выглядишь неважно, Роуз. Я широко раскрыла глаза, глядя на него. Из нас четверых Колин был самым проницательным. Возможно, дело в возрасте, но если кто-то из нас дулся или был расстроен, именно Колин первым подходил и утешал. Мой догадливый и добрый друг детства. Я улыбнулась, мгновенно забыв о неприятном инциденте, случившемся перед сном. — Было дело. Но теперь все в порядке. — Да? — Угу. Поспала, и настроение улучшилось. Меня больше не волновало, что они рылись в моей комнате и шептались между собой. Я просто немного разозлилась, только и всего. Стоило мне кивнуть, как Колин тоже улыбнулся. — Тогда, возможно, от этого тебе станет еще лучше. — А? Колин гордо расправил плечи, словно принес нечто невероятное. Затем он протянул мне то, что прятал за спиной. Развернув белый носовой платок, я увидела два куска яблочного пирога, источавших сладкий аромат. Я восхищенно воскликнула: — Ты принес это с кухни? — Да. Подумал, что Роуз, скорее всего, пропустила ужин, и стащил их. Он сказал это с такой гордостью, что я не смогла сдержать смех. — Что значит «стащил»? Все вещи в этом поместье и так принадлежат вам. — Вот как? — притворно переспросил Колин. Он картинно, словно актер, пожал плечами, и я в конце концов расхохоталась. Колин негромко позвал меня: — Роуз. — Да? Когда наши взгляды встретились, глаза Колина в темноте мягко засветились. Колин, который только что шутил, чтобы поднять мне настроение, осторожно заговорил: — Я не буду спрашивать, что тебя расстроило. Кажется, ты хочешь справиться с этим сама. — … — Но взамен, не уделишь ли ты мне немного времени? Я хочу тебя развеселить. Колин на мгновение опустил взгляд, а затем снова посмотрел на меня. В ожидании ответа он слегка прикусил губу и улыбнулся. — Хм-м. Я специально отвернулась, делая вид, что раздумываю. Краем глаза я видела, как Колин поник плечами и с надеждой ловит мой взгляд. Глядя на него, я просто не могла сказать: «Нет, я лучше посплю». — Ладно, давай погуляем, пока горничные не вернулись. Не хочу, чтобы меня поймали. — Это не проблема, — просиял Колин и уверенно добавил свои слова. На чем основывалась эта уверенность? Хотя я и удивилась, но поспешно схватила уличные тапочки и выбросила их в окно. — Подожди, Роуз. — А? Я уже собиралась перелезть через подоконник, когда Колин остановил меня. — Подол платья может зацепиться и порваться. Колин посмотрел на мою белую ночную сорочку. Затем он подхватил меня под мышки и… просто поднял в воздух. — Ой! В мгновение ока я оказалась на одном уровне с Колином. Колин поднял меня так легко, словно я была пушинкой, и бережно опустил на траву за подоконником. От неожиданности у меня закружилась голова, и я ухватилась за его предплечья. — Ко… Колин, я думала, ты только книги читаешь… А ты, оказывается, сильный. — Просто ты слишком легкая, — усмехнулся Колин.