Во время завтрака, перед тем как отправиться на работу, я с недоумением смотрела на двух старших горничных.
Только утром я узнала, что Мириам, которая толкнула меня накануне, и Анжела, попросившая найти её тонкое кольцо, были заодно.
Я переводила взгляд с одной на другую и переспросила:
— Вы хотите, чтобы я одна убрала все комнаты на третьем этаже?
— А что такого? Если будешь убираться до ночи, всё успеешь. Только не говори, что не справишься. Как новичок, ты и так получила отдельную комнату за просто так, пора бы уже показать, на что ты способна, верно?
Мириам стояла впереди и противно щебетала.
Нет, ну правда. Убирать целый этаж огромного особняка в одиночку — это уже слишком, вам не кажется?
Наверное, Мириам вела себя так расчетливо, потому что видела вчера, как ко мне благоволит госпожа Роза.
Я сердито взглянула на Анжелу.
Та, стоя за спиной Мириам, видимо, почувствовала укол совести и тут же отвернулась от моего взглядя.
«Я ей посреди ночи кольцо искала, а она мне такую подлянку подстраивает? Могла бы и помочь!»
Я надеялась, что Анжела вспомнит о вчерашнем и попытается урезонить Мириам, но, похоже, эти двое давно были в сговоре.
К тому же Анжела, хоть и была такой же горничной, явно побаивалась Мириам.
«Судя по всему, у этой Мириам здесь самый высокий ранг среди прислуги».
Я прищурилась, глядя на них.
Тяжело жить, когда на работе нет друзей. И пожаловаться некому!
Однако сколько ни злись, никто не явится по мановению палочки, чтобы убрать за меня третий этаж.
Черт, лучше уж начать пораньше.
Тяжело вздохнув, я взяла инвентарь для уборки и поднялась на третий этаж особняка.
Госпожа Роза была ко мне добра, так что она не заставит меня работать всю ночь напролет, как предрекала Мириам... Это было моим единственным утешением.
На третьем этаже почти никто не жил, поэтому там было безлюдно и очень тихо.
За исключением огромной ванной комнаты, третий этаж мало чем отличался от второго.
— Ладно, буду убираться и петь во весь голос. В отличие от некоторых, я и одна прекрасно справлюсь.
Как говорится, с песней работа спорится. Я собиралась петь, пока навожу порядок.
Прежде чем приступать к пустым комнатам, я направилась в большую ванную в углу этажа.
Её называли ванной, но по сути это была огромная гостиная, в которой стояла ванна.
Закатав рукава, я распахнула все окна и начала смахивать пыль с подоконников в гостиной.
— Кхе-кхе! Сколько же тут пыли накопилось?
Они что, подоконники вообще не протирают? Может, пойти и настучать на них?
Стараясь не дышать поднявшейся в воздух пылью, я напевала себе под нос.
К счастью, работа горничной мне даже немного подходила... если можно так выразиться.
И вот, когда я в одиночестве смахивала пыль и протирала всё тряпкой, мурлыкая мотив:
— Эх, ещё чуть-чуть сбоку...
Взобравшись на маленький табурет и встав на цыпочки, я почувствовала, что силы на исходе.
Я вытянула свои короткие руки, пытаясь дотянуться метелкой до самого угла оконной рамы.
Но мне не хватало буквально пары миллиметров.
Может, спуститься и переставить табурет? Ой, лень.
Поддавшись искушению и вытягивая руку до судорог, я всё же пыталась стряхнуть пыль.
— Ой? Ой-ой-ой!
Трясь-трясь-трясь...
То ли из-за того, что я перенесла весь вес на кончики пальцев ног, маленький табурет начал неистово шататься.
Так быстро, что если бы кто-то увидел со стороны, подумал бы, что я исполняю какой-то странный танец ногами!
Может, у табурета одна ножка была короче?
Но в тот момент эти мысли были бесполезны. Потому что шаткая опора опрокинулась назад, и мои ноги соскользнули.
— А-а-ах!
И как раз в тот миг, когда я уже должна была рухнуть на пол...
Бам!
Табурет с грохотом упал.
Однако я не растянулась на полу, потому что чьи-то крепкие руки подхватили меня за талию.
— Ох...!
Я широко раскрыла глаза и повернула голову к своему спасителю.
Передо мной предстал Даниэль с крайне раздраженным лицом.
С его волос стекали капли воды, а сам он был в одном белом банном халате.
К тому же я чувствовала жар от его рук, обнимавших мою талию.
— Д-Даниэль...?
Я замерла с открытым ртом, а потом поспешно вцепилась в его плечи.
— Уф, спасибо! Если бы не ты, я бы точно приложилась лицом об пол.
Если бы не он, я бы неминуемо упала и повредила колено или руку.
Меня спас Даниэль, который, судя по всему, только что вышел из ванны.
Когда я с напускной беззаботностью улыбнулась и повисла на нем, Даниэль поморщился от отвращения. А затем пробормотал себе под нос с недовольным видом:
— Мне стало интересно, что за бездарность тут поёт такие странные песни.
— Что? Бездарность? Тебе, наверное, послышалось. Я не могу плохо петь. Точно послышалось.
— Хватит болтать, может, уже слезешь с меня?
Даниэль проворчал, что я тяжелая, как мешок, и отцепил меня от себя, хотя я прилипла к нему, как рыба-прилипала к акуле.
— С-спасибо за помощь, конечно, но неужели нельзя было опустить меня поаккуратнее...?
Стоило мне возмутиться, как Даниэль открыто усмехнулся.
Однако, вопреки своей насмешке, он, придерживая меня за талию, осторожно поставил на пол.
Затем, запахивая полы халата, он произнес:
— В следующий раз возьми стул побольше. Даже если высота небольшая, при неудачном падении можно и кость сломать.
— Ладно, так и сделаю, — ответила я, кивнув.
Даниэль выглядел недовольным, но промолчал.
— Ты мылся? Прости, что помешала. Я быстро закончу и уйду.
— Не бери в голову.
С этими словами Даниэль принялся вытирать мокрые волосы полотенцем.
Каждый раз, когда он двигал руками, халат слегка распахивался, обнажая кожу...
«Наверное, это потому, что мы друзья детства и ровесники. Никакого трепета...»
Каким бы красавцем он ни стал, Даниэль был тем самым парнем, с которым я больше всего дралась в приюте.
Мы грызлись по любому пустяку. И даже если мой друг детства так невероятно возмужал, краснеть при виде его полуобнаженного тела было бы просто нелепо.
В душе я похвалила своё сердце за то, что оно не забилось быстрее при виде главного героя.
Тем временем Даниэль перестал сушить волосы и, посмотрев на меня, прищурился.
— Чего ты так смотришь?
Я подняла упавшую метелку и уставилась на него.
Даниэль шмыгнул носом и подошел ко мне вплотную.
А потом... он начал принюхиваться к моей макушке!
— Ч-что ты творишь?!
В ужасе я отскочила от него на шаг и закричала.
Даниэль спросил со странным выражением лица:
— ...Ты что, надушилась парфюмом?
Я вздрогнула и прикрыла шею ладонью. Точнее, те места, куда нанесла аромат этим утром.
«Раз уж мне его подарили, стоит им пользоваться, верно...?»
Я вспомнила, что перед уходом на работу в поместье надушилась парфюмом, который подарил Лукас.
Тот самый аромат, который мне так понравился: сочетание роскошных цветочных нот и легкого цитрусового шлейфа.
«Это мой первый парфюм в жизни, поэтому я решила попробовать».
И надо же было Даниэлю это заметить.
Было как-то неловко, что парень-ровесник, с которым мы вели себя совершенно бесцеремонно, обратил на это внимание.
Пока я стояла, не в силах вымолвить ни слова, и краснела, Даниэль ехидно ухмыльнулся, словно поймал меня на чем-то постыдном.
— Ч-что...! Чего ты так лыбишься?
— Хм-м-м.
В ответ на мой протест он лишь прикрыл рот кулаком и тихо рассмеялся.
А потом наклонил голову, равняясь со мной лицом.
Именно тогда вечно колючий взгляд Даниэля смягчился.
— Вот уж не ожидал. Девчонка, которую в приюте прозвали заводилой, вдруг пользуется парфюмом.
— ...
— Мило.
— ...!
— Пахнет.
— Ах ты!!
Даниэль, уперев руки в бока, с интересом разглядывал меня.
В его взгляде читался немой вопрос: что за перемены в настроении заставили меня надушиться?
Я нарочно избегала его взгляда, спрятав руки за спину.
— А что, мне уже и парфюмом нельзя пользоваться? Бывают дни, когда мне тоже хочется так пахнуть!
От смущения мой голос стал только громче.
— Да кто тебе слово сказал? Просто непривычно.
И снова наклонился, поднося нос почти к моим волосам.
Вдохнув аромат, Даниэль невинно, по-мальчишески улыбнулся и сказал:
— Тебе идет.
— ...
— Это же запах роз, как и твоё имя.
В этот миг я затаила дыхание, глядя на него в упор.
Потому что до моего носа донесся не мой собственный парфюм, а запах мыла, которым пах Даниэль.
Свежий и мягкий аромат, напоминающий озерную гладь.
Из-за этого жар никак не сходил с моего лица.
«...Когда он привез меня в особняк, у него было такое лицо, будто он лимон съел. А сейчас сияет из-за всякой ерунды».
Странный он всё-таки.
Со смятением в душе я сердито посмотрела на улыбающегося Даниэля.
Прошла уже неделя с тех пор, как я начала работать горничной в графском поместье.
Времени, чтобы изучить каждый уголок особняка, было маловато, но я заметила, что сегодня атмосфера была особенно суетливой.
Обычно по выходным горничные работают только утром, а после обеда отдыхают, но в эти выходные всё было иначе.
Всё потому, что пришла новость: святая Дебора сегодня днем посетит графское поместье и останется здесь на ночь.
Утром выходного дня я вышла из своей комнаты с письмом для Линны.
Посреди общей кухни я увидела горничных в домашней одежде, которые весело болтали, уплетая свежеиспеченный хлеб.
Одна из них, подпиливая ногти, сказала:
— Я впервые увижу святую. Она ведь обычно не покидает храм.
— Это значит, что его величество король просто горит желанием поженить графа и святую.
— Так всё к тому и идет, верно? Они скоро поженятся.
Обновлено: 20.02.2026