Я явно выспалась, но утро встретило меня каким-то скверным осадком на душе.
Как обычно, я быстро умылась, переоделась и направилась к центральной лестнице, чтобы самой зайти за Диоаной.
Уже ждавший там Щеночек, завидев меня, почтительно поклонился. Глядя на него, я невольно скривилась и коротко кивнула.
У меня не было к нему каких-то особых претензий. Просто было очевидно, что источником этого неприятного чувства был именно этот малый.
Заметил ли он выражение моего лица, но его вечно сияющий вид — порой я даже гадала, чему он так радуется — сменился недоумением.
Игнорируя его пристальный взгляд, я кивнула, веля ему идти впереди.
— Вас что-то беспокоит?
— Ничего.
— Цвет вашего лица не такой, как обычно.
— Хочешь сказать, я плохо выгляжу?
— Я не это имел в виду…
— Я в прекрасной форме, лучше не бывает, так что не болтай лишнего и веди.
Сама не заметила, как сорвалась на резкий тон. В итоге Щеночек, кажется, хотел что-то добавить, но так и не решился, снова уставившись вперед.
Глядя в спину идущему впереди Щеночку почти испепеляющим взглядом, я вспоминала вчерашние события.
«Да. Я просто волновалась, что он может плохо повлиять на Диоану. И испытала облегчение, услышав, что он знает свое место и не собирается наглеть».
Разве могла быть какая-то другая причина?
Конечно, положа руку на сердце, я не могла с полной уверенностью заявить, что иных причин нет.
Честно говоря, мне просто не хотелось видеть, как Щеночек заводит с кем-то шашни.
«Но это не из-за каких-то чувств. Просто как это понимать? Тот, кто посмел провести ночь со мной, главой этой семьи, начнет крутить роман с кем-то другим в этом же доме? Нет, ни за что. Что это за чертовщина будет, а не благородное семейство».
Если рассуждать немного эгоистично, то это из разряда: «самой не нужно, но и другому отдавать жалко».
К тому же Диоана так привязана к нему, а он посмеет за спиной играть в любовь? Из-за кого я сейчас оказалась на втором плане?
Как бы там ни было, Щеночек, похоже, отлично осознавал свое положение, так что я была довольна тем, что мне, по крайней мере, не придется на это смотреть.
Если бы я озвучила эти мысли вслух, все наверняка назвали бы меня вредной, но что поделать? Такой уж у меня характер.
В любом случае, этот осадок точно не был связан с какой-то тоской по нему, поэтому я твердо решила больше об этом не думать.
Погруженная в свои мысли, я дошла до комнаты Диоаны. Девочка с сияющим личиком и радостной улыбкой бросилась… не ко мне, а к Щеночку, и прыгнула ему в объятия.
С каждым днем Щеночек всё больше забирал себе всю любовь Диоаны.
Только оказавшись на руках у Щеночка, Дио протянула руки ко мне.
— Тётя! Доброе утро!
Ладно. В конце концов, Щеночек для неё сейчас как новенькая навороченная игрушка.
Как это обычно бывает у детей, пройдет от силы пара месяцев, и она снова вернется ко мне.
— Поцелуй тётю тоже.
Я постучала пальцем по щеке и наклонилась, и Диоана, обхватив мое лицо ладошками, звонко чмокнула меня.
— Целовать можно только тётю. Поняла?
— Угу. Но тогда будет нечестно по отношению к Щеночку. Разве Щеночек не расстроится, если Дио будет целовать только тётю?
— Я очень расстроюсь, леди Диоана. Но я буду ждать, пока Её Светлость Великая герцогиня не разрешит мне.
Диоана на мгновение перевела взгляд с меня на Щеночка и обратно. От этого её взгляда мне стало не по себе.
— Хм-м. Но ведь целует-то Дио? Если Дио хочет поцеловать, она целует. Почему тётя должна разрешать?
— Диоана, тёте больно такое слышать.
— Но… но ведь тётя тоже целует других людей, не спрашивая разрешения у Диоаны.
Почему разговор вдруг свернул в эту степь? От неожиданного заявления Диоаны мои глаза полезли на лоб. Впрочем, у Щеночка, который держал её на руках, глаза округлились не меньше.
— К-когда это тётя так делала?
От чувства несправедливости я невольно повысила голос.
Я судорожно начала перебирать в памяти прошлое. Неужели я когда-то позволяла себе лишнего с мужчинами на глазах у Диоаны?
Я могла с уверенностью сказать — нет. Какие там поцелуи, я даже за руки ни с кем не держалась!
Диоана же прищурилась и, словно на допросе, переспросила:
— Ты то-о-очно уверена?
Я снова задумалась. Ну, было у меня пару романов, но…
Странно. Диоана никак не могла этого видеть.
Я же специально встречалась с ними только вне дома. Она явно что-то знает, когда спрашивает. Кто ей напел? Джереми? Старик? Вассалы?
Диоана продолжала сверлить меня взглядом, и с каждой секундой моя уверенность таяла. Неужели я где-то прокололась…?
Пока я стояла в замешательстве, не зная, что ответить, глаза Диоаны сузились в довольных полумесяцах, и она с торжествующим видом заявила:
— Не можешь сказать точно, да? Вот видишь, это нечестно. Тогда Дио тоже будет спрашивать разрешения у тёти, прежде чем целовать. Но тогда и тётя должна спрашивать разрешения у Дио, чтобы поцеловать кого-то, ла-а-адно? Нельзя целовать никого, кого Дио не одобряла. И за руки держать тоже нельзя.
Она даже протянула мизинец, настаивая на клятве.
Чувствуя, что меня где-то обвели вокруг пальца и на душе снова заскребли кошки, я всё же была вынуждена сцепить свой мизинец с её крошечным пальчиком.
— А что будет, если нарушишь обещание?
— Хм-м. О! Если тётя нарушит обещание, Дио больше никогда не поцелует тётю. Ни поцелуев, ни за ручку.
— Эй, почему так жестоко? А если Дио нарушит?
— Диоана обязательно сдержит обещание, так что такого не будет.
— Ты уверена, что сможешь не целовать Пьера?
— Пьера? Хм-м, конечно! А вот тётя уверена, что сдержит слово?
— Разумеется.
— Правда? Честно-честно? Значит, отныне парня для тёти будет выбирать Дио?
— Погоди, как мы к этому пришли? Тогда ты тоже хочешь, чтобы тётя выбирала парня для тебя?
— Пьера ведь тётя уже одобрила. А если сейчас против — значит, вредничаешь? Дио уже в том возрасте, когда всё понимает.
Семилетняя Диоана оказалась крепким орешком. В конце концов, мне пришлось выбросить белый флаг.
— Ладно, тётя сдается. Пусть Диоана выбирает мне кавалера. Отныне я буду целоваться и держаться за руки только с твоего разрешения. Теперь довольна?
Диоана с крайне удовлетворенным видом посмотрела на Щеночка и, словно хвастаясь: «Вот какая я», озорно улыбнулась.
Казалось, с самого утра меня хорошенько отчитали.
Я тяжело вздохнула, но тут Диоана крепко взяла меня за руку и, хлопая своими огромными глазами, произнесла:
— Дио хочет кушать.
Ну что поделать. Если уж племянница проголодалась.
— Тогда пойдем завтракать?
— Угу! Дио пойдет первой!
С этими словами Диоана вприпрыжку начала спускаться по лестнице.
Только тогда я с облегчением пробормотала:
— Это трудно. Это сложно. Это страшно. Воспитание детей…
— Ва-а-а-аша Све-е-етлость!
Я в изнеможении спустилась в столовую и была в самом разгаре трапезы, когда издалека послышался крик бегущего Джереми.
— Что за шум с самого утра?
— Ха-а, ха-а, пр-и… фу-ух… кх… пр-и… кх-а-а…
Джереми задыхался так сильно, что нельзя было разобрать ни слова, но отчаянно пытался что-то сообщить.
Видя, как он лихорадочно жестикулирует и хватает меня за руку, я нахмурилась и сказала:
— Отдышись и говори медленно, чтобы я поняла.
— Ха-а… при…
— Привет?
— Прибыл! Хе-ех.
— Кто прибыл?
— Ха-а… Кронпринц!
Стоило Джереми это произнести, как все в столовой замерли.
Диоана с занесенной вилкой, Щеночек, помогавший ей, горничные, разносившие еду, и я сама.
— …Кто, ты говоришь, приехал?
— Да Кронпринц же! Кронпринц Люциус прибыл!
В тот же миг глаза всех присутствующих вспыхнули.
Будущий император Империи, принц Люциус, явился ко мне ни свет ни заря.
Никому не нужно было объяснять, что это значит.
Наверное, сейчас и среди простых жителей поместья поднялся переполох. Ведь они наверняка видели, как роскошная карета Императорского дворца по утренней росе направлялась к Замку Стерен.
— Он сейчас ждет в гостиной!
— …Ай, черт.
Я отложила нож с вилкой и быстро поднялась с места.
Вместе с Джереми я поспешила в гостиную, где ждал гость.
Вассалы, жившие во флигеле, видимо, уже прознали о новости и вовсю суетились у дверей гостиной, готовясь к приветствию.
Заметив меня, они расступились, словно Красное море, освобождая путь.
На лицах каждого из них так и читалось: «И зачем это Его Высочество Кронпринц пожаловал сюда…».
Простите, старики, но я и сама не знаю. Сама только что услышала.
Обновлено: 10.04.2026