— Я говорил только правду. Кому, как не Вашей Светлости, знать, что в Империи означает преподнести свою непорочность.
Ещё мгновение назад он, при своём внушительном росте, старался выглядеть максимально жалко, а теперь говорит с совершенно спокойным и лукавым лицом, слегка ухмыляясь.
Как он и сказал, в Империи подношение своей непорочности означало вечный союз с партнёром.
Однако это были исключительно старомодные идеи. В наши дни, если кто-то посмеет сказать, что женщина «нечиста» или что она «прошла через чужие руки», его могут забить камнями до смерти.
— Раб, купленный в чужой стране, знает язык Империи Мануа, да ещё и осведомлён о древних обычаях, которых не знают даже некоторые имперцы. Твоя личность становится всё более подозрительной. Вижу, твой язык — твой враг. Мне нравится твоя простота: кажется, пройдёт совсем немного времени, и ты сам выболтаешь свою истинную цель.
Лицо Щеночка казалось улыбающимся, но было слегка искажено. Признаю, даже с таким перекошенным лицом он был хорош собой. Но на нынешнюю меня чары красавца не подействуют.
Меня возмутила его дерзость, попытка захватить преимущество в разговоре, и я решила отплатить ему той же монетой.
— Если ты так хочешь впечатлить меня своей непорочностью, разве не важно также и то, хранил ли ты верность после этого? Мне жаль, что я бросила тебя, использовав лишь на одну ночь, но откуда мне знать, как ты выживал здесь после этого и только ли мне ты позволял прикасаться к своему телу?
Жители Витаче, портового города, принадлежащего роду Стерен, славились своим суровым нравом. Не только они, но и вообще все жители северных земель были грубыми и грозными. Конечно, в них есть и добрые стороны, но, поскольку они живут на севере Империи, суровые привычки и повадки необходимы им, чтобы пережить лютые морозы.
Тот, кто не работает здесь, не выживает. Слабые здесь не задерживаются. К тому же, на континенте, откуда прибыли те черноволосые люди, что привезли его, круглый год стоит душная летняя погода. Мог ли человек, живший там, выдержать здешние морозы? В одиночку, без чьей-либо помощи?
— Мои люди не слишком приветливы к чужакам. Они не склонны проявлять сострадание без причины. В этих краях много банд разбойников, поэтому, завидев незнакомца, жители первым же делом сообщают о нём страже.
Тот факт, что ему удавалось скрываться от глаз местных жителей, означал, что он находился под защитой кого-то достаточно влиятельного, способного его спрятать. Хотя в момент нашей встречи он был чумазым, одежда на нём, хоть и не была роскошной, была сшита из такой ткани, которую обычному простолюдину вряд ли под силу купить.
Глядя на замолчавшего Идена, я поняла, что мои догадки верны. Очевидно, что до того, как проникнуть сюда, он находился под чьей-то защитой...
— ...Вы действительно ничего не помните.
Увидев его лицо, полное горечи, я невольно осеклась. Ничего не помню? Я помню о нём всё. Даже старик, который редко кого хвалил, признавал в детстве, что у меня отличная память.
Я помню, как купила его на невольничьем рынке. И хотя я была немного пьяна, смутно помню нашу ночь. Постепенно в памяти начали всплывать и разговоры на следующее утро. Что же это такое, чего я, по его словам, не помню?
Наверняка это всё игра, но когда я вижу, как он горько улыбается, словно действительно ранен в самое сердце, я невольно задумываюсь: может, и правда есть что-то, чего я не помню?
Я быстро тряхнула головой. Нельзя поддаваться искушению. Нельзя позволять этой внешности сбивать меня с толку. Повторив это про себя несколько раз, я произнесла:
— Меня не интересует, с кем ты был эти три года. Был ты чист или нет — это тоже не задевает моего любопытства. Но если ты посмеешь сказать подобное при Диоане, я тебе этого не спущу. Ты должен понимать, что находишься здесь только благодаря ей.
— ...Да.
— Надеюсь, после сегодняшнего случая мне не придётся краснеть перед Джереми или другими вассалами из-за твоих слов. Знай своё место.
— Прошу прощения. Я забылся и наговорил лишнего.
— Я принимаю извинения.
— Я готов понести любое наказание.
— Я не собираюсь наказывать тебя за каждую мелочь. Признаю, я сама немного погорячилась, но впредь давай будем осторожнее. К тому же, скажу прямо: я больше не собираюсь проводить с тобой ночи. У меня нет намерения брать тебя силой, и я не выгоню тебя, если ты не согласишься. Однако, если ты посмеешь тронуть Диоану, тебя ждёт самый ужасный конец.
Он выглядел заметно поникшим. Хотя первым начал дерзить он сам, я подумала, что если для него чистота действительно важна, то он может чувствовать себя несправедливо обделённым из-за того, что потерял её со мной.
«Нет, ну мог бы тогда и сказать. Что это в первый раз...»
В этот момент воспоминание, подобно удару молнии, пронзило мой разум.
— Но я... у меня это впервые.
— Что впервые?
— ...Вот так, делить ложе с женщиной.
— Тогда я тебя научу.
А, погодите-ка, что это за воспоминание?..
Закончив занятия, Диоана со всех ног вбежала в кабинет Дафны.
— Щенооочек! Я закончила учиться!
Распахнувшая дверь Диоана не была настолько проницательным ребёнком, чтобы заметить странную атмосферу в комнате. Обычно Дио первым делом бросалась в объятия тёти, но, как это часто бывает, когда появляется новая игрушка, старые отходят на второй план.
Дети бывают по-своему жестоки. Диоана подбежала не к Дафне, а к Щеночку и плюхнулась к нему на колени.
— Занятия прошли хорошо?
— Ага! Ой? Но Щеночек, почему у тебя такое лицо?
— Что?
Дио склонила голову набок и с прискорбием, словно обнаружив трещину на фарфоровой кукле, обхватила лицо Щеночка обеими руками.
— Ты что, плакал?
Заметив покрасневшие глаза Щеночка, Диоана быстро обернулась и посмотрела на Дафну. Словно вор, у которого горит шапка, Дафна невольно вздрогнула под взглядом племянницы. Попалась.
— Это тётя тебя обидела!
— С чего ты взяла?
— И так понятно, что тётя! Тётя — Великая герцогиня, а Щеночек — это просто Щеночек. Значит, тётя его и обидела!
Диоана, несмотря на юный возраст, прекрасно понимала, что такое статус и власть. Она была убеждена, что тётя, которая явно недолюбливала Щеночка, обидела его.
— Это не так, леди Диоана.
— Но у тебя глаза красные! Правда не так?
— Правда.
Но лицо Щеночка выглядело так, будто он вот-вот расплачется! Можно ли назвать это «лицом, полным печали»? Диоана только-только освоила базовые слова и начала учить более сложные. Она почувствовала, что пока её не было, что-то произошло. Диоана снова бросила на Дафну подозрительный взгляд.
— Почему ты смотришь на меня как на злодейку? Тёте обидно. Я же не монстр какой-то.
— Если нет, то прости, что ошиблась, тётя. Ну что, Щеночек, пойдём строить замок из песка?
— Нельзя. Вы же всю одежду испачкаете. К тому же, у тебя скоро обучение фехтованию.
— Ох, тётя. Я сама разберусь. Я что, маленькая? Ну испачкаюсь и ладно.
С этими словами Диоана схватила Щеночка за руку и потащила его вон из кабинета. Дафна ворчала — мол, как бы ни нравился ей этот Щеночек, неужели можно так сразу принимать его сторону после стольких лет, проведённых вместе? — но всё же поспешила за ними.
Рядом с садом во дворе была большая песочница, сделанная специально для Диоаны, которая обожала играть с песком. Песок, привезённый прямо с побережья, был гораздо мельче и мягче обычного, идеально подходя для строительства замков.
Обычно место Щеночка занимала Дафна. Когда не было дневных занятий, Диоана вместе с Дафной строила башни или что-то вроде скульптур из песка. Конечно, теперь её напарником стал Щеночек.
Дафна, ставшая из-за Щеночка «вторым самым красивым человеком», наблюдала за ними издалека.
— Судя по тому, что она отказалась, когда я предложила поиграть вместе, тётя не на шутку обиделась.
— Вот как.
— Я всегда говорила, что тётя самая красивая. Но теперь, когда я сказала, что Щеночек красивее, она расстроилась. То, что она заставляет меня сегодня тренироваться, — явное тому подтверждение.
— У вас, леди Диоана, кажется, очень много уроков. Должно быть, вам тяжело.
Иден не был уверен в своих навыках общения с детьми. То ли Диоана была особенной, то ли с детьми этого возраста вообще было легко ладить, то ли девочка просто мастерски подражала взрослым, но присматривать за ней оказалось не так уж трудно. Диоана довольно по-взрослому качнула головой и сказала:
— Ничего не поделаешь. Я понимаю положение тёти.
— Но всё же, стоит ли доходить до обучения фехтованию?
— Тётя говорит, что в будущем я должна буду возглавить этот род. Но старейшины и вассалы сказали, что в Империи женщина не может унаследовать титул без очень веской причины. Старики говорили тёте то же самое: что она должна поскорее выйти замуж, чтобы муж управлял родом.
Диоана была на удивление хорошо осведомлена о взрослых делах. Наверное, даже Дафна удивилась бы, узнав, как много подробностей известно Дио.
— Старики не хотели, чтобы тётя шла на войну. Говорили, что она должна родить ребёнка, чтобы продолжить род Стерен, а если она умрёт, то не сможет родить. Тогда тётя разозлилась и ка-ак ударит по столу! И все сразу замолчали.
— Какие вредные старики.
— Нет. Тётя просила на них не злиться. Говорила, что у каждого своя правда. В общем, тётя заставляет меня тренироваться, чтобы я стала сильной. Я должна стать сильной, чтобы не погибнуть в бою.
— ...Леди Диоана, вы очень рассудительная.
— Хнык. Но сегодня я всё равно не хочу тренироваться. На руках будут мозоли. Это больно. И учитель страшный. Очень страшный! Глаза у него вот такие. И борода как огонь. Он вечно твердит: «Слабый человек не может выжить на Севере!». У-у-у.
Иден, молча наблюдая за болтовней Диоаны, бросил быстрый взгляд на Дафну и тихо спросил:
— Но, леди Диоана... как вы узнали, что тем человеком тогда был именно я?
Обновлено: 10.04.2026