Огромная спальня, свечи, освещающие темные покои.
Чувствуя себя неловко, Иден сидел на стуле и ждал Дафну. Вскоре она вошла внутрь.
— Послушайте...
Иден поспешно встал, намереваясь спросить, помнит ли она его, но тут же резко отвернулся, словно увидел то, на что смотреть не следовало.
Дафна была совершенно беззащитна: на ней был лишь халат абрикосового цвета, а волосы распущены. Он впервые видел наряд, который так явно подчеркивал женский силуэт, и кончики ушей Идена вспыхнули алым. Заметив это, Дафна тихо усмехнулась.
— То ли притворяешься наивным, то ли и правда такой. Почему ты сидишь там? А не на кровати. Иди сюда. Ты должен исполнить свой долг.
Только тогда Иден осознал, что Дафна его не узнает. Когда он приблизился к ней, в воздухе разлился сладкий аромат вина. Дафна смотрела на него слегка затуманенным взглядом.
Для нее Иден был всего лишь рабом, купленным ради удовлетворения на одну ночь. Не то чтобы ему было от этого горько или обидно. В конце концов, после их первой встречи Дафна серьезно пострадала, и до него дошли слухи, что из-за того происшествия она потеряла память.
Он хотел навестить ее, но с его положением это было невозможно.
Так что было очевидно, почему она его не помнит. Должно быть, она забыла всё, что было до аварии. Наверное, Дафна даже не помнит, какое влияние она оказала на Идена и что ему пообещала.
Глядя на Дафну, изрядно опьяневшую от вина и жара в комнате, он спросил, словно прощупывая почву:
— Вы случайно не помните, как в детстве давали обещание одному мальчику?
— ...Не знаю такого. Не помню. В детстве?.. Я когда-то сильно пострадала... Давала ли я какое-то обещание-е...
Она несколько раз моргнула, словно пытаясь вспомнить, но тут же уснула. Иден молча смотрел на нее.
То, что она его не помнит, было пустяком. Он мог подождать рядом с ней, пока к ней не вернутся воспоминания о том дне, пока она не узнает его.
— Знаешь что? Я прям вижу, что ты вырастешь именно в моем вкусе.
— ...А?
— Если позже всё случится так, как я сказала, женись на мне! Как тебе? Я ведь ничего, правда? Из меня тоже наверняка вырастет потрясающая красавица. Вряд ли найдется женщина лучше меня! Так что женись на мне, ясно?
— ...Да! Хорошо!
— Вот и славно. Считай, нуна тебя застолбила, понятно?
— Да, нуна!
Не то чтобы ему было обидно, но чувствовалась какая-то несправедливость. Ведь они даже на мизинчиках поклялись. Он послушно ждал, а она взяла и всё позабыла. Поэтому он решил подыграть ей.
— Как тебя зовут?
— У меня нет имени. Говорят, рабу имя должен дать хозяин.
— Как звал тебя прежний хозяин?
— У меня не было прежнего хозяина.
— Значит, я твоя первая хозяйка? Хм. А ты умеешь говорить слова, которые разжигают жажду обладания.
— Примете ли вы меня к себе, как обещали вчера?
— Там, где я живу, нет рабства. К этому моменту мы уже должны были войти в территориальные воды Империи, так что по закону ты свободный гражданин. Ты мне не раб. Как прибудем, иди куда глаза глядят.
Он был ошарашен. Что? Она просто отпускает его? Иден был уверен, что она заберет его с собой. Разве она не говорила так в детстве? Что он вырастет именно в ее вкусе!
Иден был настолько уверен, что хотя бы внешне он ей понравится, что не смог скрыть своего замешательства.
— А как же я?
— Что «как же ты»? Живи своей жизнью. Ты свободен от статуса раба. Мог бы и побольше порадоваться.
И как она может говорить это с таким холодным лицом? Сразу видно — Северная великая герцогиня.
Вспомнив об этом, Иден невольно выпятил губу. Знала ли Дафна о его смятении и чувстве несправедливости или нет, но сама она как ни в чем не бывало была занята государственными делами в своем кабинете.
Она проверяла и подписывала различные документы вместе с помощником, а когда тот вышел, видимо, наступило время небольшого перерыва.
Дафна, выглядевшая уставшей, помяла шею и с гримасой усталости откинулась на спинку огромного кресла. Всё это время Иден тихо сидел на стуле в углу.
Это она заставила его там сидеть. Сказала, что пока Диоана на уроках, он должен быть под ее присмотром в кабинете. Велела не шевелиться, если он хочет хоть что-то делать, но сидеть неподвижно было сущей мукой.
Иден, чье настроение изрядно подпортилось из-за недавних воспоминаний, пробормотал, воспользовавшись моментом, когда они остались наедине:
— Вы забрали мою невинность, а теперь так жестоко меня бросаете.
— Ч-что ты такое несешь?..
От его тихого бормотания Дафна, до этого спокойно лежавшая, резко вскочила и уставилась на него с ошарашенным видом.
— Чувствовать себя брошенным в одночасье...
Иден, словно решив подразнить ее, скрестил руки на груди, прикрываясь. А затем жалобно опустил голову.
— Что за чушь ты несешь!
— Ваша Светлость были у меня первой.
— Не лги мне.
— Это правда.
— Ха! Рассуждаешь о невинности с таким-то лицом? Даже не смешно.
— А что не так с моим лицом?
— Сам прекрасно знаешь. Если парень с невольничьего рынка выглядит так смазливо, он наверняка только и делал, что ублажал по ночам каких-нибудь знатных дам.
Дафна фыркнула, давая понять, что на нее это жалобное выражение лица совершенно не действует.
«Да эта женщина совсем!..»
Идену действительно было обидно. Ведь она и правда была у него первой. Она никогда не узнает, скольких усилий ему стоило избегать многочисленных опасностей, чтобы сдержать то детское обещание — что она его «застолбила».
Он хранил невинность, глядя лишь на одну женщину. И то, что она этого не ценила, задело его... нет, в этот раз задело очень сильно.
Должно быть, это чувство отразилось на его лице. Дафна, которая только что насмехалась над ним, посмотрела на Идена и, казалось, на мгновение растерялась, часто моргая.
— Ч-что это за лицо?
— Вы меня ранили, Ваша Светлость.
— Подумаешь, ранили... Джереми? Ты почему там...
Джереми, неизвестно когда появившийся, с крайне удивленным видом переводил взгляд с Дафны на Идена и обратно. Иден, решив, что это идеальный момент, еще ниже опустил голову с максимально оскорбленным видом.
Тогда Джереми, покачав головой, произнес:
— Вау. Ваша Светлость, я о вас был лучшего мнения, но вы просто ужасны.
Он сказал это довольно резко.
— Что?
— Нет, ну правда, как можно такое говорить... Даже мне было бы обидно.
— Как ты смеешь дерзить великой герцогине!
— Я говорю это как твой кузен, ясно? Если бы лорд Рассел услышал это, он бы, наверное, рыдал, бия себя в грудь, и причитал: «Я не так ее воспитывал!»
— Ой, да брат до встречи с невесткой был точно таким же, как я!
— Нет. Господин Грегори всегда был однолюбом.
— Я знаю это лучше тебя, Джереми! Изначально он вообще задумывался как «плохой парень». Ха.
— Вечно ты начинаешь нести какую-то чепуху, когда прижата к стенке.
Покачав головой, Джереми подошел к Идену и с милостивым выражением лица, словно всё понимая, сказал:
— Натерпелся ты, Щеночек. У моей кузины с детства были такие замашки.
Тут же издалека донесся крик Дафны:
— Называй меня «Ваша Светлость»!
— Вот видишь. По одному характеру сразу понятно — идеальная великая герцогиня Севера и маркграф.
Как и подобает отпрыску рода Стерен, ее кузен Джереми тоже обладал характером человека, жаждущего общения с красавцами и красавицами. В своем безразличии к социальному статусу они тоже были похожи.
Он на мгновение склонился к Идену и шепотом спросил:
— Но послушай, ты правда отдал свою невинность великой герцогине?
Иден ответил с полным достоинством:
— Конечно. Ваша Светлость практически «похитила» мою невинность. Я думал, она возьмет на себя ответственность, но она сделала вид, что знать меня не знает.
Дафна, в миг превратившаяся в «плохую женщину» и «жестокую великую герцогиню Севера», которая лишила мужчину невинности и сделала вид, что ничего не было, лишь бессвязно выдыхала: «Ха!», «Ох!», «Да как же так!»
В итоге, выместив злость на ни в чем не повинном Джереми и выставив его вон, Дафна впилась в Идена свирепым взглядом.
Дневные дела почти закончились. Когда Джереми собрался выйти, чтобы принести каких-нибудь закусок, она отпустила его и собиралась отдохнуть.
Но внезапные слова о «похищенной невинности» и «отказе от ответственности» лишили ее дара речи.
То, что я забрала невинность Щеночка — это же курам на смех!
Какая женщина оставит в покое мужчину с таким лицом и телом? К тому же, хоть я и не помню ту ночь в подробностях, смутные ощущения подсказывали мне, что он вряд ли был невинным.
Конечно, возможно, я выразилась слишком грубо. Но трудно поверить, что мужчина редкой красоты, спасенный с невольничьего рынка, умудрился сохранить целомудрие.
А он говорит так, будто я — какой-то порочный тиран-феодал, только и знающий, что обхаживать подданных.
Я не из тех, кто зациклен на чьей-то невинности, поэтому хотела относиться к этому просто как к интрижке на одну ночь. Так уж вышло, что он остался жить здесь в качестве Щеночка, но у меня и в мыслях не было звать его к себе по ночам в доме, где живет Диоана.
После того как Джереми, неизвестно когда вошедший, назвал меня деспотичной герцогиней, я в конце концов выставила его и с грохотом захлопнула дверь.
А виновник всего этого переполоха, этот Щеночек, преспокойно сидел на месте.
— Ты. Не смей болтать лишнего где попало.
— Разве я сказал неправду?
— Откуда мне знать, не ложь ли всё это про твою невинность?
Обновлено: 10.04.2026