На следующий день я проспала допоздна и спустилась в столовую только к обеду. Чета Грейам уже была там.
Заметив меня в дверях, они встретили меня такими лучезарными улыбками, краше которых не найти во всем мире.
Барон Дуглас Грейам, чьи небесно-голубые глаза были точь-в-точь как у Юрии, первым поприветствовал меня.
— Юрия, дочка, присаживайся здесь!
Настроение у него явно было приподнятое. Похоже, Джозеф составил весьма убедительный «рабочий отчет» обо мне.
А напротив меня сидела баронесса Наоми Грейам.
— Милая, проходи.
«Ох, мое сердце».
Баронесса с густыми золотистыми волосами и зелеными глазами производила впечатление элегантной дамы, но при этом обладала добрым и открытым характером.
Из-за того, что мама так похожа на мою любимую актрису, мое сердце готово было выпрыгнуть из груди. Я старалась незаметно поглядывать на нее, пока усаживалась на свое место.
«Каждый раз смотрю и поражаюсь».
Честно говоря, моя мать, баронесса Наоми Грейам, была вылитая Скарлетт Йоханссон. Казалось, надень она сейчас облегающий черный костюм — и тут же пойдет раскидывать врагов.
«Я ваша верная фанатка».
Мне так и хотелось назвать ее «сестренкой».
Подумать только, эта невероятно харизматичная женщина — моя мама!
Ах! Обожаю ее, она такая крутая!
«Сестренка, сестренка, сестренка!»
Буду называть ее так хотя бы про себя.
Пока я предавалась своему тихому фанатству, зеленые глаза баронессы, смотревшие на меня, заискрились.
В ее взгляде читалась искренняя любовь и теплота. Это так сильно отличалось от того, как смотрела на меня мачеха в Корее.
— Кушай побольше.
— Да, сестр... мама.
Чуть не сорвалось.
В этот момент вошли горничные с подносами и начали расставлять свежие блюда.
«Мама, я и так собиралась наесться до отвала».
Когда подают блюда уровня пятизвездочного отеля одно за другим, разве можно съесть лишь кусочек?
Пышный ароматный белый хлеб и нежный крем-суп, который так и тает во рту. Тушеное мясо, нарезанное кубиками и приправленное перцем для аппетита. Куриное рагу настолько мягкое, что исчезает, едва коснувшись языка.
Несмотря на мое желание есть как можно элегантнее, ложка мелькала между тарелкой и ртом все быстрее.
Родители наблюдали за мной взглядами, полными нежности.
— Приятно видеть, что наша Юрия в последнее время так хорошо ест, ха-ха.
— А ведь раньше я так переживала: то она не ела, потому что хотела похудеть, то объявляла голодовку, требуя выдать ее замуж за герцога. Какое облегчение.
Затем оба, словно сговорившись, спросили:
— Юрия, ты ведь больше не будешь голодать?
— Конечно, отец, мама. И зачем я только это делала?
Я улыбнулась так мило, как умела только Юрия, и отправила в рот последний кусочек мяса.
Юрия, единственный и поздний ребенок в семье, устроила недельную голодовку, требуя свадьбы с герцогом Завьером, и в итоге упала в обморок.
«И в это тело попала я».
До переселения души Юрии было девятнадцать лет — по меркам Империи Брильянте она считалась взрослой, но вела себя крайне безрассудно.
Она была настоящей сумасбродкой: обожала только шоппинг и драгоценности, забивала на учебу и всегда добивалась своего любыми путями. В провинции Пинс, где лордом был барон Дуглас, не было человека, который бы ее не знал, а дурная слава о ней дошла даже до императорской столицы.
Ее называли «маленькой злодейкой».
Прозвище приклеилось из-за ее невысокого роста и миловидной внешности, которые никак не сочетались со скверным характером.
Наверное, из-за ее прошлого меня теперь хвалят даже за то, что я просто хорошо ем или нормально разговариваю.
Жизнь, в которой тебя хвалят за то, что ты просто ешь и бездельничаешь! Настоящая мечта!
Мне больше не нужно надрываться на подработках или работать водителем по вызову. А главное — здесь у меня есть любящие родители. Это место для меня — истинный рай.
— Но, Юрия, как же так вышло, что ты так испортила свидание?
— Кха-кха!
Я подавилась нежным филе телятины, которое только что начала резать. Мама укоризненно посмотрела на отца.
— Ты в порядке? Дорогой, ребенок спокойно ест, зачем ты вдруг завел об этом разговор?
— Прости, Юрия. Ты как?
— Да, всё хорошо.
— Ох, и даже не вспылила...
— ...
В больших, круглых, как у быка, глазах барона Дугласа заблестели слезы. Он и впрямь души не чает в дочери.
Родители Юрии свято верили, что их эгоистичная дочь со скверным характером когда-нибудь изменится.
Даже сейчас, когда я устроила погром на свидании, они не злились, а сидели рядышком, словно пара золотистых ретриверов, и ждали моих объяснений.
Их душевные качества и финансовое положение невозможно было сравнить с моими родителями из того мира.
«Разница настолько огромна, что и сравнивать нечего».
Помню, когда я только перешла в среднюю школу и впервые попросила у мачехи карманные деньги, она избила меня рожком для обуви. Ее пронзительный голос, выкрикивающий оскорбления, до сих пор звенит в ушах.
Для меня, выживавшей на самом дне капиталистической Южной Кореи в вечной жажде денег и родительской любви, эта жизнь стала вторым шансом.
Пусть у меня нет игровых «баффов», суперспособностей или умения призывать духов, как у других героинь романов, зато у меня есть «деньги на счету, которые не потратить и за всю жизнь, и отец, у которого денег еще больше».
Когда я впервые увидела сумму своих карманных денег — десятки миллиардов — я твердо решила.
Да, я проживу и умру здесь.
Отныне это мой дом, этот край — моя родина, а эти люди — мои родители. Буду жить в свое удовольствие, пока не состарюсь и мои кости не упокоятся в этой земле.
«Родительский бафф — лучший из всех. Бог дал мне шанс пожить в свое удовольствие!»
Но чтобы вцепиться в этот шанс и всю жизнь спокойно бездельничать, я должна преодолеть это испытание.
Я промакнула губы салфеткой и посмотрела на златовласую чету баронов.
— Мне нужно кое-что сказать вам обоим.
Мой голос прозвучал спокойно. Почувствовав серьезность момента, отец жестом велел прислуге удалиться. В просторной столовой остались только я и родители.
Отец посмотрел на меня с непривычной серьезностью.
— О вчерашнем свидании мы поговорим позже. Так что ты хотела сказать?
— Я... я хочу научиться делам торгового дома.
— Что?
Глаза родителей округлились.
— Ты серьезно?
— Вы и раньше говорили мне об этом. Я единственная наследница рода Грейам, так что мне пора браться за учебу.
Глаза барона стали такими большими, будто сейчас выкатятся. А улыбка расплылась до самых ушей.
— На самом деле, я был удивлен, получив сегодня утром отчет от Джозефа. Сказали, ты отлично разобралась с двойной бухгалтерией и даже наняла заклинателя духов воды?
— Да.
— До сих пор я недооценивал твои способности.
— Нет, что вы. Это я была неразумной. Кажется, после того обморока я пришла в себя.
Взгляд мужчины, которому было под шестьдесят, потеплел. Мать тоже выглядела растроганной.
Но главное я приберегла напоследок. Я крепко сжала кулаки.
— Взамен я хочу лично отправиться на хребет Берн, где идет война, чтобы доставить военные припасы.
Баронесса ахнула, ее плечи дрогнули. Барон лишь ошеломленно хлопал глазами, не в силах вымолвить ни слова.
— Э-это безумие! Припасы можно просто отправить, зачем молодой девушке ехать на поле боя?!
— Верно, Юрия. Там опасно.
Будто я сама не знаю. Я и сама не горю желанием туда ехать.
Но чтобы мой план сработал, мне нужно было поехать одной и с разрешения барона.
Я выложила перед родителями папку с документами, которую принесла заранее. На столе выросла небольшая стопка бумаг.
Используя свой многолетний опыт подработок и офисной службы, я систематизировала товары торгового дома по категориям для удобства.
— Отчет Джозефа и эти документы подтвердят мои слова. Я говорю это не из прихоти. Я действительно хочу заниматься делами торгового дома.
Родители в изумлении начали перелистывать поданные мною бумаги.
— Конечно, как сказал отец, можно просто отправить припасы. Но разве можно просто поставлять вещи, не зная, в каких условиях они нужны? Я хочу увидеть ситуацию на фронте своими глазами и понять, в чем они нуждаются на самом деле.
Отец, хмуро листавший документы, с трудом заговорил:
— Надеюсь, это не потому, что ты до сих пор не можешь забыть герцога Огюста?
Я вздрогнула. Что ж, пусть причины у нас разные, но цель совпадает, так что технически он прав наполовину.
Пожилой барон Дуглас во что бы то ни стало хотел выдать Юрию замуж в этом году и принять в семью зятя-преемника. По законам империи, чтобы унаследовать титул и земли, наследник — будь то дочь или сын — должен состоять в браке. К тому же ему, должно быть, было жаль дочь, которая даже голодала из-за Завьера.
Но что если я последую воле отца и просто выйду замуж прямо сейчас?
Тогда через год и я, и родители неизбежно погибнем от рук Завьера. Более того, если начнется война, погибнут и жители Пинса.
Именно поэтому на свидании я вела себя как прежняя грубая Юрия, используя герцога как предлог, чтобы сорвать помолвку.
Пока я медлила с ответом, баронесса мягко произнесла:
— Твой отец просто беспокоится о тебе, пойми его.
Должно быть, они думают, что я все еще страдаю от неразделенной любви. Я ждала упреков, но ее теплые слова укололи сердце еще сильнее.
Но чтобы выжить, я должна сделать это. Я решила воззвать к их чувствам.
— Это правда, что я еще не совсем забыла герцога.
При этих словах плечи барона Грейама поникли. Наверняка сокрушается в душе о своей непутевой дочери.
— Но я умею разделять личное и деловое, отец. В этот раз я еду не для того, чтобы увидеть герцога, а чтобы оценить состояние его войск.
Согласно сюжету оригинала, если не сейчас, то другого шанса у меня не будет. Шанса создать повод, по которому он не сможет отказать мне в моей «просьбе о свидании вслепую».
— Поэтому, пожалуйста, отпустите меня.
Обновлено: 20.02.2026