Глава 9 — Глава 9: Бал и прощальное признание

На второй день осмотра недвижимости Сиере приглянулся один дом, и с того же дня она решила переехать туда, занеся лишь кровать. Как раз неделю назад молодая пара, жившая там раньше, оставила всю мебель и отправилась в дальний путь. Дом был не очень большим, но с хорошей планировкой и красивым садом. Несмотря на удалённость от центра, здесь было тихо, а дороги были в хорошем состоянии, так что каретам было удобно проезжать. Это идеально соответствовало всем требованиям Сиеры. Хотя Поппи и дрожала от страха. — А-а, юная леди. Это же дом, где пара несчастных влюблённых, не получивших благословения семьи, совершила двойное самоубийство...! — Ха-ха, учитывая, что вы из семьи Пернайн, я отдаю его вам по невероятно низкой цене. Реакция Поппи и агента была диаметрально противоположной. Сиера, только что осмотревшая ванную, перевела взгляд с одного на другого и произнесла: — Я подписываю контракт. Ей было всё равно, водятся там призраки или нет. Агент по недвижимости сиял от счастья: ему удалось так быстро избавиться от дома, который люди не брали бы даже даром. И это было ещё не всё. Сиера заявила, что ей нравится мебель прежних хозяев, и если её некому забрать, она оставит её себе. Такое смелое заявление избавило агента от расходов на вывоз мусора. Агент был настолько рад, что у него не возникло ни капли сомнения в том, что юная леди Пернайн совершенно не похожа на те слухи, что ходили о ней — о нежной, хрупкой, болезненной и утончённой дочери графа. Сиера спокойно спала в спальне, которая, казалось, была пропитана обидой несчастных влюблённых. Слуги, присланные Арчибальдом, выражали беспокойство по поводу дома с привидениями, но только там, где их не видела госпожа. Они не были настолько безрассудными, чтобы показывать это перед Сиерой. Лишь Арчибальд прислал письмо необычайно ласковым тоном вместе с четырьмя охранниками, о которых она не просила. 『Сиере. Я рад, что новый дом тебе по душе. Но я беспокоюсь, оставляя дочь одну, поэтому посылаю охранников. Если в новом доме что-то случится, ты всегда можешь вернуться в графский особняк — я буду только рад. Береги себя. Граф Арчибальд Пернайн. P.S. Увидимся на балу.』 Арчибальд переживал, что Сиера может проигнорировать письмо, но она не была настолько невоспитанной, чтобы полностью игнорировать человека, который купил ей дом, прислал людей и выделил средства на жизнь. 『Отец. Новый дом мне очень нравится. Поппи подняла шум, мол, видела ночью призрака, а я бы и сама не прочь на него взглянуть. Они ведь мои старшие товарищи по пути в мир иной. Хотелось бы заранее послушать рассказы о загробной жизни. Охранники благополучно прибыли. Спасибо. Благодаря им, думаю, смогу дожить свой срок до конца. От Сиеры.』 Хотя содержание письма было весьма тревожным. Сиера не собиралась приглашать отца или братьев в новый дом. Слуги шептались, не вселился ли в юную леди Сиеру Пернайн злой дух, раз она так изменилась после переезда, но это не столь важная деталь, чтобы тратить на неё много страниц, так что пропустим это. В любом случае, настанет день, когда мы коснёмся этого отдельно. Так наступил день Регулярного императорского бала. До (предполагаемой) даты смерти Сиеры оставалось 25 дней. Несмотря на то, что «болезнь постепенно выжигала её жизнь», щёки Сиеры порозовели, и она выглядела здоровее, чем когда-либо. Всё потому, что после того, как ей вынесли смертельный приговор, она хорошо ела и крепко спала. И сегодня, после глубокого сна, её кожа была удивительно гладкой. Волосы тоже были в отличном состоянии. Поппи, помогавшая Сиере прихорашиваться, восторженно прошептала: — Вы так прекрасны, юная леди. Сиера ответила: — Я знаю, так что причеши меня и помоги одеться. — Сегодня я сделаю вас самой красивой. — Ну не знаю. Есть ли в этом необходимость? Сиера моргнула, глядя в зеркало. — Но раз уж я и так красавица, то даже если наряжусь кое-как, всё равно буду краше всех. Поппи лишилась дара речи. Потому что это было чистой правдой. Сиера слабо улыбнулась своему отражению. Сегодня она казалась себе красивее, чем когда-либо, и это ей нравилось. Вечер. Регулярный императорский бал начался. Проводящийся четыре раза в год императрицей лично, этот бал был масштабным событием, на которое съезжалась вся столичная знать. Это было единственное светское мероприятие, которое посещали император и его единственный сын Леандро. Поэтому обычно главной темой среди дворян было то, удастся ли им лицезреть их высочества. Но только не сегодня. Сегодня главной темой была Сиера Пернайн. — Придёт ли сегодня юная леди Сиера Пернайн? Она уже несколько дней не появляется ни на одном приёме без предупреждения. — Граф Пернайн и его сыновья наверняка будут, но... И мужчины, обожавшие Сиеру, и женщины, недолюбливавшие её, шептали друг другу одно и то же. Как и ожидалось от Сиеры Пернайн. Где бы она ни шла, везде был «красный ковёр», и неважно, появлялась она или нет — она оставалась главной темой светских сплетен. Единственным, кто не мог адаптироваться к этой атмосфере и стоял в стороне, словно мешок с овсом, был Кайц Херванессен, недавно прибывший в столицу. Как и предсказывали близнецы Пернайн, он не осознавал своего положения и плохо понимал течение светских интриг. К тому же, он впервые оказался в центре такой толпы. Человек, всю жизнь державший в руках только меч, с трудом запоминал лица и имена стольких людей одновременно. До сих пор он не мог сопоставить имена и лица дворян, приглашённых сегодня, и даже путал их, но одно имя он слышал так часто, что мог произнести его по буквам. Сиера Пернайн. Однако личность этой самой Сиеры Пернайн была окутана тайной. С тех пор как он впервые услышал это имя на чаепитии у госпожи Спирс и наслушался множества слухов, прошло несколько дней. Чтобы привыкнуть к столице, Кайц посещал все светские мероприятия. И во всех списках приглашённых значилось имя Сиеры Пернайн. Но она ни разу не пришла. Тем временем в светских кругах пронёсся слух, что она спешно купила дом на окраине. И тут, словно плотину прорвало, посыпались самые разные домыслы. Слухи о том, что её выгнали из дома или что она беременна, были ещё цветочками. Начали распространяться настолько вульгарные сплетни, что их и вслух-то произносить было неловко. Кайцу стало любопытно, кто же такая эта Сиера Пернайн, раз о ней ходят такие нелепые слухи, и он почувствовал легкое головокружение от атмосферы столичного общества, которое, словно свора собак, набросилось на одну молодую девушку. — Придёт ли сегодня Сиера Пернайн? «Придёт ли она сегодня?» Ему уже порядком надоело слышать это имя — в конце концов, что в этом хорошего? — поэтому Кайц отвел взгляд от лиц других дворян и невольно посмотрел на вход в зал. И в этот момент. — Входит юная леди Сиера Пернайн! — громогласно объявил слуга, принимавший гостей. Как затихают люди, когда в комнату входит объект их пересудов, так и все дворяне замолчали, уставившись на вход в зал. Кайц Херванессен сделал то же самое. Все разговоры прекратились, и не слышно было ничего, кроме тихой музыки оркестра. Белая магнолия империи, Лебедь империи. Длинные серебристые волосы Сиеры Пернайн колыхались волнами при каждом её шаге. Она непринужденно вошла в зал, оглядываясь по сторонам. Вполне естественно, что её взгляд задержался на незнакомом лице. Светло-зелёные глаза Сиеры и ледяные голубые глаза Кайца встретились, словно так и было предначертано. Взгляды двух молодых людей встретились, как в финале предыдущей серии! Почему-то кажется, что дальше должно последовать описание вроде: 『В тот миг, когда Кайц Херванессен впервые увидел её, его сердце едва не выпрыгнуло из груди при виде сереброволосой красавицы. Это было чувство, которое он не испытывал за все свои 21 год...』 Или что-то вроде: 『В этих холодных голубых глазах Сиера Пернайн увидела нечто совершенно иное, чем во всех мужчинах, которых встречала прежде. Этот мужчина... особенный. Уверенность в этом пронзила её.』 Но, к сожалению, ничего подобного не произошло. Кайц Херванессен не был тем типом, который влюбляется с первого взгляда, а Сиера Пернайн — вы, возможно, забыли! — на данный момент была пылко влюблена в Его Высочество Кронпринца. Первая встреча этих двоих. Если вкратце описать мысли каждого из них, получится следующее: «Кайц Херванессен... Похоже, он не из тех, кто надолго задержится в столице». Сиера подумала об этом, заметив, каким уставшим выглядит Кайц. Наверное, сплетни высасывают из него все силы. С такой ментальностью в столице долго не протянешь. Хотя он, скорее всего, и не планировал. «Сиера Пернайн... Совсем не такая, как я слышал». Кайц подумал об этом, глядя на лицо и наряд Сиеры. Дворяне говорили, что у Сиеры всегда отрешённый вид и что она носит только платья голубых оттенков, обнажающие хрупкую шею и плечи даже в мороз. Но сегодня на ней было тёмно-красное платье с закрытым горлом, а болеро и шаль полностью скрывали её фигуру. К Сиере подошла дама быстрее, чем Кайц успел об этом подумать. Это была маркиза Карнум. Она спросила, словно желая развеять любопытство, промелькнувшее в голове Кайца: — О боже, Сиера, я раньше не видела этого платья. Это означало: «Почему ты вдруг так закрылась?». Кстати говоря, именно маркиза Карнум чуть ранее активно продвигала теорию о беременности Сиеры. Увидев Сиеру, которая обычно выставляла напоказ нежные плечи, шею и тонкую талию, в совершенно другой одежде, она, казалось, снова загорелась подозрениями. «Я же говорила! Она точно беременна!» Ей не терпелось доказать это. Сиера мгновенно разгадала мысли маркизы Карнум. Возможно, она могла бы осадить её умными словами и опозорить на месте, но... Сиера не хотела заниматься утомительным и выматывающим делом — всерьёз спорить с таким низким человеком, чьи помыслы прозрачны, как у маркизы Карнум. Слухи? Да-да, пускай ползут. Какое значение имеют слухи, если я через месяц умру? Мне лень отвечать, так что считай, что ты права! Сиера лучезарно улыбнулась и сказала: — Ах, вы, должно быть, хотите сказать, что я так плотно закуталась, что это совсем не похоже на Сиеру Пернайн, которая обычно придерживается образа нежной, хрупкой и болезненной девы, и это выглядит неестественно. Прямо в лоб, совершенно неожиданно! — А, нет... я не это... Боже, юная леди Пернайн. Неужели вы могли подумать, что у меня возникнут такие нелепые мысли. Я просто хотела сказать, Сиера, что это новое платье вам очень к лицу, хо-хо-хо. Маркиза Карнум, ожидавшая, что Сиера в лучшем случае расплачется, была в замешательстве. Это была не та Сиера, которую она знала, а совершенно новая Сиера. Изменился не только её наряд, но и выражение лица, тон и само содержание речи. Все дворяне, которые украдкой наблюдали за Сиерой и маркизой Карнум, были ошарашены. Спокоен оставался только Кайц Херванессен, который видел Сиеру впервые и просто подумал: «Хм, не совпадает со слухами». Сиера улыбнулась ещё шире, а затем, словно ей внезапно стало скучно, стёрла выражение с лица и произнесла: — Ах, вот как? Впрочем, разве есть наряд, который мне бы не подошёл? Мне идёт всё, что бы я ни надела. И, не удостоив маркизу Карнум даже формальным поклоном, она подняла бокал шампанского и сделала глоток. В прежние времена она бы лишь прикоснулась губами к бокалу и сказала: «Ой, газировка. Она так щиплет язык, что Сиера не может это пить». Лицо проигнорированной маркизы Карнум налилось пунцовым цветом. Какой бы скверной личностью она ни была, маркиза Карнум была женой маркиза Карнума, одного из самых влиятельных людей империи. Никто из тех, кто планировал долго оставаться в светском обществе, не смел обходиться с ней пренебрежительно. Однако, увидев, как Сиера в открытую игнорирует маркизу, у дворян на балу мурашки пошли по коже. Нет, на что она рассчитывает, ведя себя так дерзко? «Неужели она всё-таки стала фавориткой императора и пользуется его покровительством?!» Неужели она так наглеет, имея за спиной императора? Конечно, такой слух тоже ходил. Император бы прослезился, услышь он это — ведь он метил Сиеру не в фаворитки, а в невестки. Посмотрев искоса на заикающуюся маркизу Карнум, Сиера снова лучезарно улыбнулась. На этот раз её голос звучал привычно ласково и кокетливо: — Я сменила стиль просто потому, что мне стало холодно. Сейчас ведь январь, не так ли? Боюсь простудиться, если оставлю плечи открытыми. На самом деле Сиера в последнее время задалась вопросом: стоит ли в такой холод обязательно носить одежду, подчеркивающую фигуру? Она улыбнулась ещё шире. — Ах, конечно, я ни на кого не намекаю. Просто Сиера так думает. После этих слов в зале воцарилась тишина, словно всех окатили ледяной водой среди зимы. Ведь повсюду были юные леди с открытыми плечами и шеями, чьи руки были едва прикрыты тонкими кружевными перчатками. Все они подражали Сиере Пернайн образца прошлой недели. Эти леди в один голос кричали про себя: «Ты сама ввела эту моду!» Так и было. Как бы её ни ругали, Сиера Пернайн была Белой магнолией империи, Лебедем империи и законодательницей моды. Благодаря врождённой красоте и отточенному вкусу, всё, что она надевала, вызывало бурный интерес. Многочисленные салоны буквально задыхались от заказов: «Сделайте то белое платье с лилиями, которое Сиера Пернайн надевала в театр в прошлый четверг», «Те голубые туфли с бабочками, в которых она была на чтениях вчера», и даже «Сделайте заранее то бриллиантовое колье, в котором она выйдет в следующую пятницу». Члены комитета «Умру от холода, но надену платье с открытыми плечами», которых можно было встретить повсюду, в некотором смысле тоже были порождением Сиеры. И после этого она выставила всех, кто оделся как она, дураками! Конечно, улыбающаяся Сиера думала про себя: «Если вам что-то не нравится, сами диктуйте моду». Сами же за мной повторяете, а теперь делаете такие шокированные лица. В ближайший месяц одежда, в которой я пришла сегодня, будет на пике популярности с головы до пят. Кстати, кому вы будете подражать, когда меня не станет? На этом моменте было бы захватывающе, если бы кто-то схватил Сиеру Пернайн, говорящую всё, что вздумается, за волосы и закричал: «Эй! Ты что, решила всех, кроме себя, сделать стервами?», превращая всё в дешёвую драму. Но, к сожалению, ничего такого не случилось. За исключением маркизы Карнум, которая почти в открытую спросила о беременности, почти все приглашённые на сегодняшний бал были дворянами, умеющими хотя бы внешне сохранять благородство. Это означало, что они будут сплетничать за спиной, но в лицо ничего не скажут. Сиера неспешно прогуливалась по бальному залу, пробуя десерты и попивая вино. В отличие от прошлых времен, когда она лишь пригубляла напиток, краснела, пошатывалась и начинала глупо улыбаться, теперь её стойкость к алкоголю поражала. Бокал за бокалом исчезали в её желудке, а она оставалась невозмутимой. Никто не решался заговорить с такой изменившейся Сиерой. Люди лишь шептались между собой: — Графа Пернайна и молодых господ ещё нет? Кто-то отвечал шёпотом: — Говорят, они сегодня немного задерживаются по делам. — Знают ли они, что творит их младшая дочь? Этот гул голосов не мог не доноситься до ушей Сиеры, но она равнодушно продолжала пить. К этому времени даже Кайц не мог не обратить внимания на Сиеру. Даже будучи несведущим в светских делах, он видел, что Сиеру атакуют «дворянским способом». Ей не высказывали претензий в лицо, а шушукались за веерами в пределах слышимости. Достаточно тихо, чтобы, если Сиера спросит: «Вы говорите обо мне?», они могли отнекаться, но достаточно громко, чтобы она поняла — речь идёт о ней. Они явно хотели увидеть её реакцию. Кайц не понимал: зачем так гадко сплетничать и при этом постоянно пялиться на объект сплетен? Он колебался, стоит ли вмешиваться, ведь он не был связан с Сиерой никакими отношениями, но это уже переходило все границы. Однако Кайц не успел ничего предпринять. Когда он уже готов был сделать шаг к молодым господам, поминавшим имя Сиеры Пернайн, музыка внезапно сменилась. В тот же миг в зале раздался голос: — Его Величество 27-й Император, Её Величество Императрица и Его Высочество Кронпринц прибывают! Медные духовые инструменты наперебой возвестили об их выходе. Кайц молча смотрел вперёд. Входила императорская семья. Вершина этой страны. Королевская чета. Император и императрица производили величественное впечатление, а златоволосый кронпринц Леандро, ровесник Кайца, почему-то даже в этот момент не мог скрыть озорства на лице. Говорили, что у него весьма простой и открытый характер. Кайцу предстояло служить ему в будущем. «Кайц. Мы из поколения в поколение служили императорской семье, и как они ценят наш род, так и мы должны отвечать им верностью». Кайц вспомнил слова отца. «Императорская семья всегда забирала то, что хотела». Кронпринц не смотрел в сторону Кайца. Он лишь что-то довольно мило шептал на ухо императрице. Непринуждённое поведение кронпринца не вызывало недовольства, скорее заставляло всех невольно улыбаться. «Даже если твой будущий господин кажется открытым, всегда будь начеку». Отец Кайца, который ничего не рассказал ему о столице, велев разбираться самому, лишь по поводу кронпринца давал неоднократные предостережения. Не подходи слишком близко. Если в твоих руках окажется то, чего он может возжелать, будь готов отдать это. В противном случае — никогда не показывай ему это. Все эти предупреждения вихрем проносились в его голове. От лёгкого головокружения он отвернулся. И заметил Сиеру Пернайн, которая, прислонившись к перилам террасы, молча, склонив голову, смотрела на кронпринца. Кайц не мог прочесть выражение её лица. Лунный свет призрачно сиял на её щеках, а свет звёзд запутался в ресницах. Не потому что он влюбился, а просто потому, что в этом облике было что-то нечеловеческое, Кайц молча наблюдал за ней. У неё был такой вид, будто она вот-вот куда-то исчезнет — ну, она ведь смертельно больна. Их взгляды на мгновение встретились. Кайцу вдруг стало неловко от того, что он так пристально пялился на леди, не заговорив с ней, и он отвернулся, делая вид, что прикладывается к бокалу. Спустя мгновение он снова посмотрел на террасу... Сиера Пернайн исчезла. То же самое касалось и Его Высочества кронпринца Леандро. Оба бесследно исчезли из зала. «Куда они делись?» Кайц Херванессен и представить не мог, что, увидев, как кронпринц ускользнул, Сиера последовала за ним, чтобы ни много ни мало — «признаться в любви»! Пока Кайц был в замешательстве от внезапного исчезновения двух молодых людей, Сиера Пернайн уже проворно настигла Его Высочество. — Получила тюльпан? Сиера. Кронпринц усмехнулся. Он непринужденно обращался к юной леди Пернайн на «ты» и звал её по имени. Разница в возрасте между Сиерой и Леандро составляла шесть лет. Кронпринцу было за двадцать, но он всё ещё не был женат. Официальная версия гласила, что в жилах его течёт императорская кровь, и леди всегда будет в избытке, так что спешить некуда. Но истинная причина, известная только самому кронпринцу и ближайшему окружению императора, была в другом. Владыка этой страны вбил себе в голову, что именно умная, воспитанная, добрая, а также нежная, хрупкая, болезненная и утончённая Сиера Пернайн должна стать его невесткой, и ждал, пока она подрастёт! Конечно, если бы он так рано решил сделать её кронпринцессой, то мог бы устроить помолвку ещё до её дебюта в свете. Но у нашего императора была одна причудливая прихоть... В прошлом император высказался на этот счёт. Разумеется, это было сказано в приватной обстановке, только для императрицы и нескольких министров. Совершенно не для протокола. «Помолвка прямо сейчас?» С этими словами император с силой ударил ладонью по столу. Его дух был подобен тигриному. «У них разница в шесть лет, так что сейчас они смотрятся как взрослый брат и маленькая сестрёнка! Вот когда юная леди Пернайн подрастёт, и они встанут рядом — о! Вот тогда будет картинка! Вот тогда-то!» Император не закончил фразу, но подчиненные должны понимать всё с полуслова. Это означало, что помолвка должна состояться в тот момент, когда они будут идеально смотреться как пара. Воля императора была столь тверда, что министрам оставалось только отвечать: «Ваше Величество, вы совершенно правы!». Поэтому они решили ждать, пока Сиера Пернайн повзрослеет. Ваше Величество, но жизнь — штука непредсказуемая. Пока вы ждёте выхода акций на биржу, ваша любимая невестка может получить смертный приговор, и эта самая невестка может сама пойти к вашему сыну, чтобы нанести упреждающий удар своим признанием. Сиера и Леандро впервые встретились, когда ей было три, а ему девять. Ничего не понимающая Сиера, придя в императорский дворец, пока её отец был на приёме у императора, свернула не туда и заблудилась в огромном здании. Как это обычно бывает с детьми, Сиера бездумно топала вперед, а осознав, что место ей незнакомо, тут же залилась слезами. И надо же! Именно там, прогуливая урок фехтования, сидел на дереве девятилетний Его Высочество кронпринц — точнее, тогда он ещё не был официально провозглашён кронпринцем, а был Первым принцем. Совсем как в бонусной главе какого-нибудь любовного романа об эпизоде из прошлого главных героев. Он интуитивно понял, что плачущая девочка — из благородных, раз на ней такая дорогая одежда. Он утешил её, уговорил перестать плакать и, взяв за руку, отвел в гостиную, где проходило чаепитие с участием императора, графа Пернайна и других важных особ. Так Сиера вернулась на знакомую дорогу, забрав конфету из кармана будущего кронпринца и крепко держа его за руку. Леандро, который в тот день улыбался ей, как солнце, и без тени недовольства держал её за руку и угостил конфетой, стал её спасителем. И вот Сиера, переполненная восторгом, сжала кулачки и прямо перед императором сделала заявление: «Сиера, когда вырастет, выйдет замуж за Первого принца!» Поскольку это было заявление трёхлетнего ребенка, все взрослые тогда покатились со смеху. Даже девятилетний Первый принц фыркнул, ведь это было забавно и мило — слышать такое от крохи, которая уже довольно чётко выговаривала слова. Хотя сам он был ненамного старше. В общем, все посмеялись. Но Сиера была серьёзна. Она была серьёзна на протяжении последующих пятнадцати лет. Зимний ветер был холодным, и они стояли на улице. Это был вход на тропинку, ведущую в задний сад. Место было безлюдным, и кронпринц часто проводил здесь время в одиночестве во время скучных балов. Сиера узнала об этом несколько лет назад, после своего дебюта. Каждый раз, когда она приходила во дворец, она искала его здесь, и Леандро не пытался убежать или спрятаться. Это означало, что встречи с Сиерой не были ему в тягость. Сиера чувствовала это молчаливое согласие, поэтому продолжала приходить. И этот раз будет последним. Поскольку Сиера прилежно разыгрывала маску кротости даже наедине с Леандро, он тоже считал её до мозга костей нежной, хрупкой и утончённой леди. Поэтому сегодня он почувствовал некоторую странность в её облике и недоуменно склонил голову. Он с сомнением позвал её по имени: — Сиера? Неформальный тон. Сиера радостно улыбнулась, услышав своё имя без титулов. Всего пятеро мужчин во всей империи называли её просто «Сиера». Четверо — мужчины из рода Пернайн. И один — Леандро. Будучи объектом восхищения множества мужчин, Сиера знала, что означает такое обращение. Оно означало — семья. Ни один мужчина из высшего общества не станет так фамильярно обращаться к женщине, которую он воспринимает как объект интереса. Сиера знала, что в глазах Леандро она никогда не была женщиной. Просто милая младшая сестрёнка. Но её это ни разу не обижало. Из шести мужчин империи, безразличных к женским чарам Сиеры, последним был кронпринц. Она выпрямила спину. Слова вырвались сами собой. — Я любила вас. Леандро молчал. Он выглядел ошеломлённым. Оба прекрасно понимали своё положение и значение этого признания. Браки среди аристократии не заключаются просто по любви. Такое личное признание обычно является лишь предложением тайной ночной интрижки. Проще говоря, признание в любви кронпринцу — это просьба провести вместе ночь. Поскольку в империи всё ещё царили старомодные патриархальные взгляды, для женщины было немыслимо первой предлагать мужчине провести ночь. Вспомните её бесконечную маску кротости. Эта страна была местом, где подобные нелепые образы всё ещё работали. На лице Леандро отразилось явное замешательство. Сиера не была из тех женщин, что так дёшево оценивают себя. — Ах, разумеется, у меня и в мыслях нет проводить с вами ночь сегодня, — добавила Сиера с лучезарной улыбкой. Для признания хватило всего нескольких слов: «Я любила вас». Коротка фраза. Сиера Пернайн не плакала от избытка чувств, не выкрикивала слова любви в истерике и не убегала. Она просто стояла и мужественно смотрела в глаза кронпринцу. — Я чувствовала, что когда-нибудь должна это сказать, и решила, что сегодняшний день — единственная возможность. Что ж, спасибо, что выслушали. Сказав это, Сиера развернулась. Это было стремительное признание, сделанное тоном «завтра будет ясно», и она даже не собиралась слушать ответ Леандро. Да и что толку в ответе? Наверняка это было бы что-то вроде: «Ты мне тоже нравишься, но моё <нравишься> и твоё <люблю> имеют разный смысл». Сиера была довольна тем, что высказала всё. Теперь пришло время красиво уйти. — Погоди. Постой. В этот момент Леандро схватил Сиеру за руку. Он заглянул ей в глаза. Светло-зелёные глаза, которые всегда нежно сияли, теперь были спокойны и глубоки. Леандро всем нутром почувствовал, что Сиера не ошиблась и не шутит. Зимний ветер ударил в затылок. Ветер, взлохмативший волосы Леандро, коснулся мочки уха Сиеры. От резкого холода её уши покраснели. Леандро молчал. Точнее, он не мог вымолвить ни слова. В его голове крутилось не слово отказа, а лишь вопрос: «Почему?». Никто не знал, к чему относилось это «почему». Инстинкт кричал ему, что нельзя отпускать Сиеру сейчас. Его пальцы крепко переплелись с её пальцами. Сиера посмотрела на их руки. «О чем вы думаете, Ваше Высочество?» Конечно, теперь уже не имело значения, о чем он думает. Свободной рукой она потянулась к их сцепленным пальцам. Сиера сама, один за другим, разжала его пальцы. Лицо Леандро застыло. Сиера пытается отдалиться от него. Это вызвало в нём чувство, близкое к панике. Разомкнув даже мизинец, который безнадёжно цеплялся за её руку, Сиера улыбнулась. Она ушла. Леандро так и остался стоять на тропинке, словно громом поражённый.