Сиера проснулась через два часа, чувствуя себя посвежевшей.
Едва она открыла глаза, ей доложили, что юная леди Карнум, усевшись на обтянутый шелком диван, с упоением ест канеле, над которыми усердно трудился кондитер, и вовсю наслаждается ролью ленивой и счастливой леди. Сиера удовлетворенно кивнула.
— И почему у тебя такое лицо?
Щеки Поппи так раздулись, будто ей только что вырвали коренной зуб. Впрочем, раздулись они не от физического удара, а от того, что она на что-то обиделась.
— Госпожа, ну как вы могли так со мной поступить?
— Что именно?
Причина обиды Поппи крылась в событиях двухчасовой давности.
Тогда Сиера, отправив Кайца восвояси, собиралась прилечь вздремнуть, как вдруг ей в голову пришла мысль.
«Да. Сиера Пернайн. За восемнадцать лет жизни у меня было всё, но двух вещей мне всё же не хватало».
Во-первых, титула кронпринцессы.
Во-вторых, подруги.
Первое в любом случае было недостижимо, ведь через месяц она должна была умереть — нет смысла цепляться за нить, которую не удержать. Сиера быстро отказывалась от того, что было невозможно.
Но как насчет подруги?
Разве она только что не обзавелась прекрасным другом? Другом-мужчиной.
Раз уж появился один друг мужского пола, значит, настало время…
Завести подругу.
Поэтому Сиера спросила Поппи:
«Поппи, не хочешь стать моей подругой?»
Поппи, родившаяся и выросшая в этом абсурдном сословном обществе, даже в самых смелых мечтах не могла представить себя в равных, «дружеских» отношениях с госпожой, парящей высоко в облаках. Она так и подскочила на месте.
«Как я могу осмелиться на такое!»
После первой попытки Сиера оставила идею стать подругой Поппи. Конечно, можно было бы уговорить и убедить её, но…
Если выпрашивать дружбу таким образом, она сама окажется в этих отношениях в подчиненном положении. Этого Сиера не желала. К тому же, ей было просто лень заниматься долгими уговорами.
«Времени осталось немного, где же мне раздобыть подругу?» — размышляла Сиера, глядя в окно.
Из гостиной были видны деревья за пределами особняка, а также Юфемия, которая пряталась за ними, подглядывая за мужчинами, собравшимися у ворот.
«Это же Юфемия Карнум», — подумала Сиера. Она никогда с ней не общалась, но примерно знала её имя и лицо.
У Сиеры была привычка коллекционировать информацию обо всех представителях светского общества.
«Выберу её».
Прежде чем Поппи успела переспросить: «Что? Госпожа?», Сиера велела дворецкому немедленно привести Юфемию и очаровала её своей красотой.
Именно из-за этого Поппи и расстроилась.
— То, что вы стали «друзьями» с мастером Херванессеном, это нормально. Он мужчина. Но, госпожа, юная леди Карнум…
В глазах Поппи начали скапливаться слезы.
— Это слишком! Как вы могли выбрать в подруги человека, который так похож на меня: и цветом волос, и ростом, и этим лицом, похожим на щенячье, и даже своей манерой постоянно щебетать!
Госпожа, это нечестно! Теперь Поппи отодвинута на второй план! Вы будете играть только с «подругой», леди Карнум! А я буду одиноко сидеть в задней комнате и только и делать, что ждать, когда же госпожа вернется!
В её воображении ситуация выглядела так, будто приблудная Еппи выживает родную Поппи… точнее, приблудная Эфи выживает законную Поппи.
Сиера вовсе не выбирала Юфемию как замену Поппи, просто в тот момент Юфемия оказалась под рукой. К тому же, разве не Поппи первой отклонила предложение о дружбе? Однако убитая горем Поппи была не в состоянии мыслить логически.
Сиера и не собиралась успокаивать её логикой.
Будучи ветераном светских ночей, Сиера знала верное решение в такой ситуации.
Мужчины часто совершают одну и ту же ошибку: когда их партнер расстроен эмоционально, они пытаются убедить его с помощью «идеальной, по их мнению, логики».
А потом, когда отношения окончательно портятся, они выставляют другого человека дураком, говоря:
«Нет, ну я же говорил правильные вещи, а она из-за своей пустой гордости не смогла это признать и устроила сцену!»
Хотя на самом деле они сами из-за гордости не хотели извиняться и настаивали на своей правоте!
Сиера насмотрелась на таких глупцов до тошноты, поэтому не стала следовать их примеру. Она просто крепко взяла Поппи за руку и сказала:
— Надо же, подруга, которую я выбрала, оказалась так похожа на Поппи.
Она склонила голову набок и лучезарно улыбнулась.
— Должно быть, я так сильно тебя люблю, что подсознательно захотела подружиться с кем-то, кто на тебя похож.
И решающий удар:
— Но леди Юфемия не видит меня, когда я только проснулась, не видит меня перед сном, и, что самое важное, она не знает моих секретов. С тобой всё совсем иначе.
— Госпожа…!
— Сколько бы у меня ни появилось новых друзей, ты, Поппи, для меня единственная и особенная.
На глазах Поппи теперь блестели слезы не обиды, а глубокого трогательного волнения. Она вновь поклялась себе, что последует за госпожой хоть до самой могилы.
Затем, внезапно спохватившись, Поппи произнесла:
— Ах, точно. Юная леди Карнум ждет внутри, но…
— М?
— Снаружи ждут граф Пернайн, три его сына и какой-то неопознанный мужчина с черными усами. Узнав, что вы спите, они сказали, что подождут на улице, пока вы не проснетесь.
Услышав это, Сиера…
О том, что она сделает, будет рассказано в следующей части.
Едва проснувшись, Сиера столкнулась с обиженной горничной, но успешно преодолела этот кризис. Однако тут же услышала, что у дверей дома стоят пятеро угрюмых мужчин.
Хотя одного из них назвали просто «мужчиной с черными усами», это был кронпринц. А четверо других были членами семьи графа Пернайна.
Выслушав новость, Сиера сказала:
— Значит, мастер Херванессен уже вернулся домой.
— Да, госпожа.
Сиера первым делом позаботилась о Кайце, которого здесь даже не было. Друг был для неё куда важнее, чем семья, с которой они жили как чужие, или какой-то неопознанный усач.
И новая подруга не стала исключением.
— Сначала леди Юфемия. Она ведь уже ждала меня, верно?
С помощью Поппи Сиера переоделась и отправилась к Юфемии.
Это означало, что пятеро мужчин за воротами остались в полном игнорировании.
Что касается Юфемии, то она лениво развалилась на диване, поглощая сладости, попивая элитный чай, купленный Кайцем, и даже получая массаж ног. Но когда подошло время пробуждения Сиеры, она внезапно пришла в себя.
«Стоп!»
Стоило ей провести два часа вдали от лица Сиеры, как действие всех ментальных чар начало рассеиваться, и рассудок прояснился. Юфемию пробрал холод от чувства опасности.
«Эфи, что ты здесь творишь? Сиера Пернайн — враг, враг! Ты сейчас лежишь на диване в стане врага и ешь еду, которую он тебе подсунул?»
Юфемия была в ужасе от собственной легкомысленности и беспечности. Как такое могло произойти? Она начала похлопывать себя по щекам.
«С ума сошла, точно с ума сошла! У наивности тоже должны быть границы! Вот поэтому ты и проигрываешь этой Сиере! Теперь, когда её вычеркнули из семейного реестра, у неё нет даже семьи, а я — дочь маркиза. С чего это я должна терпеть унижение, покорно ожидая, пока она соизволит проснуться?»
Конкретно под этим «унижением» подразумевалось беззаботное возлежание с поеданием сэндвичей с сыровяленой ветчиной, малинового пирога и канеле, пока искусная горничная массировала ей ноги у теплого камина.
Юфемия посмотрела на канеле, наколотое на вилку.
И впала в глубочайший внутренний конфликт.
— Ах…
Ей казалось, что она должна положить вилку и тем самым выразить протест против коварных манипуляций лисицы Сиеры Пернайн.
Но канеле, приготовленные кондитером с 30-летним стажем, который верой и правдой служил дому Пернайн, были, на беду, слишком вкусными.
Юфемия, едва не плача от досады, вновь распалила в себе гнев.
«Она уложила меня здесь, превратив в ленивую дочь маркиза, а сама в спальне наверняка притворялась спящей, слушала доклады и посмеивалась надо мной! Сиера Пернайн…!
Думаешь, если у тебя красивое лицо, нежный голос и ты умеешь говорить слова, от которых замирает сердце, то тебе всё можно?!»
Сиера считала, что этого вполне достаточно.
«Наверное, это и правда всё, что нужно!»
И Юфемия была вынуждена с этим согласиться.
Пока Юфемия снова сопела от негодования, раздался стук. Из-за двери послышался голос Сиеры:
— Леди Юфемия, это Сиера.
Юфемия твердо решила высказать Сиере всё, что думает.
— Х-хорошо! Входите! У меня тоже есть что вам сказать!
Дверь открылась.
«Не поддавайся. Не поддавайся. Не ведись на её лицо!»
Юфемия вытаращила глаза. На самом деле, сам факт таких мыслей уже означал, что она безнадежно попалась на удочку красоты Сиеры, но даже если бы ей это сказали, Юфемия бы всё отрицала.
К счастью, на этот раз она не увидела нимба и не услышала звона колокольчиков или пения хора мальчиков. Юфемия окончательно убедилась, что в прошлый раз Сиера Пернайн каким-то образом применила против неё коварную магию.
Она вскочила с места, сжимая в руке вилку с насаженным канеле.
— Сиера Пернайн! Вы… если будете так жить…
— Канеле нашего кондитера очень вкусные, правда? Хрустящие снаружи и нежные внутри.
Стоило зайти речи о канеле, как Юфемия забыла, что собиралась сказать. Чисто по-человечески, это было слишком вкусно, и слова вылетели у неё из головы.
Сиера, улыбаясь глазами, взяла Юфемию за руку и помогла ей отправить кусочек канеле прямо в рот.
— Я велела приготовить их с особым старанием. Ведь их будет есть моя подруга.
При слове «подруга» Юфемия, с канеле во рту, снова вспыхнула.
— Погодите, насчет этой дружбы!
«Я вам не подруга! Я враг!» — именно так она собиралась гордо заявить. Но…
— На самом деле, у меня никогда раньше не было друзей, поэтому я немного тосковала по дружеским отношениям.
Сиера нанесла упреждающий удар.
Ей не было нужды объяснять, что «тосковать по дружбе» она начала всего два часа назад и сразу же после этого на полной скорости принялась очаровывать Юфемию, чтобы заполучить её в свой список друзей.
Глаза Юфемии округлились.
Тосковала по дружбе…
Мы друзья…
Тосковала по дружбе…
Я и Сиера Пернайн — подруги…
Значит, Сиера Пернайн восхищается мной?!
Несмотря на серьезные изъяны в этой логической цепочке, в голове Юфемии Карнум, главной фантазерки столицы, уже зацвели райские сады. Она расплылась в улыбке и кокетливо ткнула Сиеру в локоть.
— Ой, ну что же вы раньше не сказали! Так и быть, Эфи станет твоей подругой, раз уж ты так «тосковала» по этому!
Юфемия Карнум была очень легкой добычей.
Сиера улыбнулась.
— Правда?
— Правда!
— И ты поймешь, если я буду совершать ошибки в дружбе, и научишь меня, что делают друзья?
Сиера планировала набраться опыта в общении с «подругой» Юфемией, а затем применить те же приемы в отношениях с Кайцем. Ведь один и тот же йогурт на вкус разный, если смешать его с вишней или с черникой.
Тем временем Юфемия была в восторге от собственной значимости, ведь она «согласилась стать» подругой Сиеры. Она даже откашлялась и важно выпятила грудь.
— Ну, что поделать, раз у Сиеры это первый друг! У Эфи широкая душа, так что всё в порядке.
Юфемия вела себя так, будто и не было того случая на её дебютном балу, когда Сиера надела такое же шелковое платье, из-за чего Юфемия в расстроенных чувствах проплакала три дня и три ночи, забившись под одеяло.
Сиера радостно захлопала в ладоши. Она так привыкла к подобным реакциям, что её радость выглядела весьма искренней.
— Я так счастлива, Юфемия.
Однако нам не стоит забывать.
Сиера Пернайн уже давно выбросила на помойку притворство, маску кротости и любые попытки казаться хорошей в глазах других. И если она ведет себя так мило, значит…
— Говорят, снаружи меня ждут гости. Могу я их принять? Юфемия, ты уже можешь идти домой.
…ей что-то очень нужно от собеседника.
Услышав это, Юфемия внезапно разозлилась.
— Нет!
Она угрожающе взмахнула вилкой. Но фраза «Как ты смеешь бросать меня и принимать других гостей? Бесстыдница!» так и не прозвучала.
— Друзья всё делают вместе! Если ты идешь на встречу, я иду с тобой!
Причина была именно в этом.
И Сиера невозмутимо ответила:
— Вот как? Что ж, хорошо!
Десять минут спустя.
Четверо мужчин семьи Пернайн ступили на порог дома Сиеры.
Кронпринц Леандро прибыл раньше, но из-за его крайне подозрительной маскировки дворецкий подверг его тщательному досмотру и допросу с пристрастием, выясняя личность, так что его очередь была отодвинута на потом.
В гостиной на диване рядом с Сиерой, словно брелок, пристроилась Юфемия, а на диване напротив расположились четверо мужчин Пернайн.
Сиера выглядела здоровее, чем когда-либо, но глаза четверых мужчин затуманились слезами. Как же тонки её руки. На щеках совсем нет румянца. Наша Сиера. Как же тебе, должно быть, больно и горько.
— Тебе уже не так больно? — спросил третий сын, Джеффри, полным тоски голосом.
Лицо Сиеры мгновенно стало серьезным.
— Больно? О чем вы говорите?
Болезнь Сиеры была секретом, а Джеффри посмел упомянуть о «боли» в присутствии постороннего человека — Юфемии. Один промах.
Заметив, как похолодел взгляд Сиеры, Джеффри спохватился и замолчал.
Словно пытаясь разрядить обстановку, заговорил старший сын, Винсент:
— Сиера, мы пришли сюда не для чего иного, как чтобы извиниться за всё, что мы совершили по отношению к тебе.
Сиера моргнула и наклонила голову.
— Извиниться?
— Да. Отец передал нам твои слова о том, что ты не держишь зла и никогда не искала нашей любви, но всё же мы вели себя ужасно.
Сиера совершенно не понимала, о чем толкует её брат. Она нахмурилась, пытаясь осознать происходящее, но безуспешно.
«Что за чушь они несут?»
Таковы были её искренние чувства.
Несмотря на это, Винсент продолжал свою пространную речь. Видимо, привычка говорить то, что вздумается, невзирая на реакцию окружающих, была не только чертой Сиеры, но и семейной особенностью.
Однако у Сиеры не было ни малейшего желания выслушивать саморефлексию брата. Она не любила предаваться воспоминаниям, ей было откровенно скучно, а время было слишком дорого.
Второй промах.
— Можете сократить до трех строк?
Третий сын, Джаспер, почуяв неладное, быстро выдал краткую версию:
— Мы ошибочно ненавидели тебя, думая, что из-за тебя потеряли мать, хотя в этом не было твоей вины. Но увидев тебя сейчас, мы осознали, что ты — дочь нашей матери, и поняли, как сильно ошибались. Пожалуйста, вернись в графство хотя бы на три недели. Мы будем очень о тебе заботиться.
Сиера лишь кротко моргала. У четверых мужчин семьи Пернайн пересохло в горле. Глоток. Они с замиранием сердца ждали её ответа. Их ладони взмокли от напряжения.
Поппи и Эфи только и успевали переводить взгляд с одного на другого.
Сиера скрестила ноги, небрежно оперлась локтем о подлокотник и подперла подбородок рукой. Её тон был ледяным.
— И что это значит? Я вам нравлюсь, или вам нравится наша мама, которую я даже в глаза не видела?
Четверо мужчин Пернайн одновременно вздрогнули.
— Так вы хотите вернуть домой «Сиеру» или «проектор воспоминаний о прошлом, в точности похожий на покойную графиню», чтобы заботиться о нём?
Третий промах, удаление с поля.
— Сиера, это недоразумение! — выпалил Арчибальд, пытаясь спасти положение. Но Сиера была непреклонна. Она даже не собиралась выслушивать оправдания.
— Какое еще недоразумение.
Она сделала жест рукой, приказывая им уйти.
— Если вы прониклись ко мне чувствами только после того, как осознали моё сходство с матерью, значит, вам нужна она, а не я.
Мужчины застыли. Сиера спокойно продолжила:
— Уходите. Мои слуги родом из вашего поместья, и я не хочу, чтобы им пришлось силой выставлять графа и его сыновей. И не нужно просить прощения.
Теперь, когда Сиера отказалась от фамилии Пернайн, она выглядела более «Пернайн», чем кто-либо другой в этой комнате.
— Не верится, что мне приходится повторять это отцу дважды, но я действительно не чувствую никакого сожаления. Прощать можно только тогда, когда есть обида.
С сухим и отстраненным видом она наблюдала за всем со стороны…
— Но сейчас я немного рассержена. Вы отняли моё время ради этого разговора? Мне дорога каждая минута.
Она никогда не оставалась в убытке.
— У меня нет человека, по которому я могла бы тосковать, глядя на вас. Как и в прошлом, в будущем я не собираюсь питать к вам никаких привязанностей.
Она не дарила чувств ничему, что не соответствовало её критериям.
— А теперь, пожалуйста, уходите.
Сиера не оставила ни малейшей лазейки для восстановления отношений, и четверо мужчин впали в оцепенение.
В этот момент дверь распахнулась, и вошел слуга. Он поспешно прошептал что-то на ухо Сиере. Выслушав его, Сиера кивнула и поднялась с места.
Обновлено: 09.04.2026