Глава 24 — 22. Роза

Холодок пробежал по спине. Что это? Я, помогавший с обрезкой роз, на мгновение замер. Огляделся, пытаясь найти причину, но увидел только отца и цветущие повсюду розы. Пока я озадаченно крутил головой, отец сделал мне замечание, и я, стараясь не ошибиться, продолжил обрезать ветки. Если у розы слишком много бутонов, питательные вещества распределяются, и цветы получаются мелкими. Люди предпочитают один гордый, крупный цветок, а не кучу мелких. Хотя по мне — и так, и так красиво. Наверное, из-за таких мыслей я никак не могу усвоить критерии обрезки. Режу, постоянно сверяясь с отцом. Хоть я и подсматривал, как он это делает, но когда спрашиваю, можно ли отрезать вот здесь, в половине случаев он говорит «нет». И всё же в цветущем розарии я чувствую себя не в своей тарелке. Ни отец, ни я не из тех, кому идут цветы, но с розами это чувствуется особенно остро. Может, потому что у них сильный имидж «для аристократов». Хотя мы и находимся в доме аристократа, так что розы тут вполне к месту. К полудню обрезка закончилась, и я с корзиной, полной срезанных роз, шёл через внутренний двор. Жалко выбрасывать такую красоту, отнесу горничным, может, пригодятся. Наверняка можно сделать попурри. Отец пошёл на кухню узнать, не нужны ли розы для украшения блюд. Заодно, надеюсь, выпросит нам чего-нибудь вкусненького. Вдруг я остановился. Стеклянная дверь на веранду, выходящую во внутренний двор, была открыта, и там стоял незнакомый человек. Взрослый мужчина... нет, скорее, парень, смотрел в сад, но взгляд у него был отсутствующий. Я подумал, что он взрослый, потому что он был каким-то незаметным, атмосфера вокруг него была мрачной. Да, именно мрачной. Несмотря на прекрасную погоду раннего лета, цвет лица у него был нездоровый. Прятаться мне было незачем, так что я собирался просто пройти мимо. Но парень никак не отреагировал на звук моих шагов. Ради эксперимента я подошёл поближе, но реакции снова ноль. Я что, вижу призраков? Я работаю в доме Эрнстов уже год, но этого парня ни разу не видел. И одет он по-богатому, как аристократ, но волосы у него не золотые, как у Эрнстов, а каштановые. Может, тот холодок был из-за него? Но разве призраки бывают такими четкими? Ни в прошлой жизни, ни в этой у меня не было способности видеть духов. — Эй, братец, ты живой? — А?.. Я спросил напрямую. Когда я его окликнул, он наконец-то меня заметил. Глаза у него цвета свежей весенней листвы, но жизни в них почти нет. Как увядшие листья. Он смотрел на меня, точнее, в мою сторону, немного расфокусированно, но потом медленно сфокусировался. О, наконец-то наши взгляды встретились. Осознав моё присутствие, он удивлённо расширил глаза, а затем как-то печально улыбнулся. Но в глазах появился слабый огонёк. — А... да, всё в порядке. — Зачем улыбаться, если не всё в порядке? Видно же, что он улыбается через силу. Зачем напрягаться ради какого-то незнакомого ребёнка? Парень замер, не зная, как реагировать. Убедившись, что диалог возможен, я достал из корзины одну жёлтую розу и протянул ему. — Держи. Он рефлекторно взял цветок и уставился на полураскрывшийся бутон. — Если хочешь, возьми. Поставишь в воду — распустится. Жёлтый цвет бодрит, к тому же мне кажется, что жёлтые розы пахнут лучше всего. — Спасибо. Глядя на цветок, парень, казалось, немного оттаял, и прищурил свои глаза цвета молодой листвы. Вот теперь улыбка выглядит естественно. Так, что делать дальше? Не могу же я бросить этого парня, не зная, призрак он или нет. Если призрак, то явно из тех, кто не может упокоиться с миром. В таких случаях надо выслушать их историю, да? — Чего ты такой грустный? Если он призрак, то отсутствие жизненных сил — это норма, так что вопрос может показаться странным. Но это единственное, что меня беспокоит. — Моя жена давно болеет... О, он заговорил. Всё-таки призрак? — Неизлечимая болезнь? Сказав это, я на миг вспомнил отчаяние из прошлой жизни. Я попал в аварию сразу после того, как мне объявили диагноз, но если бы я дожил до тех трех месяцев, что мне оставались, было бы у меня такое же безжизненное лицо? — Да. Неизлечимая... болезнь души. В зелёных глазах появилась тень. От душевных болезней лекарств нет. Даже в Японии были только препараты, смягчающие симптомы, да и те с кучей побочек. — Я боюсь, что она зачахнет и телом, и я потеряю её... Хлоп! Я поставил корзину и громко хлопнул в ладоши перед его лицом. Парень, который уже собирался рвать на себе волосы свободной рукой, вздрогнул и поднял голову. — Братец, ты ешь в одиночестве? — ...Да. — И ешь, небось, плохо. — ...Аппетита особо нет. — Ты же аристократ, у тебя должно быть полно друзей. Для аристократов общение — часть работы, так что с коммуникацией у них всё должно быть отлично. Знакомых наверняка куча. — Не знаю насчет «полно», но... — Тогда поешь с кем-нибудь из друзей, хоть иногда. Парень, честно отвечавший на мои вопросы, опешил от моего предложения. — Еда невкусная, потому что ешь один. И если жена болеет, значит, о тебе некому позаботиться дома. А значит, ты сам должен о себе беспокоиться. Люди, которые в одиночку ухаживают за больными родственниками, часто загоняют себя. Они забывают, что можно на кого-то положиться. И сколько бы окружающие ни говорили им просить помощи, не факт, что они услышат. Поэтому достаточно просто осознать, что рядом кто-то есть. А если получится найти время на себя — вообще отлично. Конечно, вряд ли он сразу прислушается к словам незнакомого ребёнка, но если это станет толчком к осознанию — уже хорошо. Раз он смотрел на сад, на зелень, значит, хоть немного, но хотел исцеления. Говорить «не грусти» или «взбодрись» абстрактно — бесполезно, ведь ухаживать за женой всё равно ему. Ему самому нужна душевная выносливость, иначе не вытянет. Парень широко раскрыл глаза и снова посмотрел на розу в руке. Поднёс её к лицу и вдохнул аромат. Смотрелось это так изящно, что я снова убедился — передо мной аристократ. — Я... даже забыл, как любоваться цветами. Он улыбнулся жалкой улыбкой. Говорит так, будто сейчас вознесётся, но он точно живой. Глаза-то живые. М? А это значит... — Даниэль, я думал, ты не пошёл за мной, а ты, оказывается, заблудился и пришёл сюда. Раздался голос герцога, в котором слышалась лёгкая тревога. Увидев парня, он сменил тон на облегчённый. — Джеральд. Парень, откликнувшийся на имя Даниэль, пристально посмотрел на герцога. Тот, смущённый таким вниманием, склонил голову. — Что такое? — Вот оно как... Даниэль вдруг тихонько рассмеялся, словно что-то понял. — Так вот зачем ты пригласил меня в особняк. Герцог, видя смеющегося друга, на мгновение задумался, а затем неловко улыбнулся и посмотрел на меня. — ...Исаак, ты проболтался? — А? О чём вы? О чём речь вообще? Я не знал, что они знакомы, и о герцоге мы не говорили, так что я ничего не мог разболтать. А, розу подарил. Я в полном недоумении наклонил голову, и герцог, смирившись, представил нас. — Даниэль, это Исаак. Наш ученик садовника. Исаак, это мой друг Даниэль. Друг герцога — значит, высокопоставленный аристократ. Чёрт, а я с ним на «ты» разговаривал. Я тут же склонил голову в извинении. — Исаак Баумгертнер. Простите за грубость! Вы стояли так неподвижно, что я принял вас за призрака! Над моей склонённой головой раздался смешок. Я поднял голову и увидел герцога, который, прикрыв рот кулаком, пытался сдержать смех, и криво улыбающегося парня... то есть, господина Даниэля. — Чтобы незнакомый ребёнок принял тебя за призрака — это сильно. Даниэль. — Придётся признать... На ответ Даниэля герцог слегка расширил глаза и мягко улыбнулся. Понятно, если друг в таком состоянии, за него будешь волноваться. Не знаю всех обстоятельств, но раз герцог успокоился, значит, всё стало немного лучше. Внезапно у меня в животе громко заурчало. После доставки роз горничным как раз время обеда. Кстати, может, мне в голову приходили только мысли о еде, потому что я сам был голоден? Господин Даниэль тихонько хихикнул. — Хороший звук. Я тоже проголодался. — Эм, ну... — Ты ведь был посреди работы. Возвращайся и поскорее пообедай. — Слушаюсь! Получив разрешение от начальства, я поправил корзину с цветами, поклонился и сказал: «Прошу прощения». — Исаак. Меня окликнули, и я остановился, встретившись взглядом с глазами цвета молодой листвы. Жёлтая роза, которую я ему дал, теперь красовалась у него на груди. Указав на неё, господин Даниэль сказал: — Спасибо. Когда она красиво распустится, я покажу её жене. Я был рад, что он пообещал беречь цветок. Улыбнувшись в ответ, я ушёл. Раздав розы горничным и пообедав, я отправился ухаживать за прудом и беседкой у крытой галереи, ведущей к флигелю. Я обрезал миниатюрные розы вокруг беседки, а отец занимался кувшинками и водой. Мини-розы хорошо смотрятся и густыми кустами, так что сильно резать не нужно, и мне спокойнее. Может, мне жалко резать цветы из-за моей бедности? Я складывал срезанные розы в корзину на поясе. — Постойте, учительница Элла! — Юная госпожа? Раздался отчаянный голос госпожи. Удивляясь, что она вообще здесь, я повернулся и увидел, как она выбежала из входа в главный дом. Она изо всех сил кого-то догоняла. Этот «кто-то» шагал впереди неё с невероятной скоростью, почти как на соревнованиях по спортивной ходьбе. Из-за разницы в длине шага госпожа никак не могла её догнать. Кто эта тётка? Женщина с туго затянутым хвостом излучала пугающую ауру. Она остановилась посреди галереи и резко повернулась в сторону беседки, где был я. Мне показалось, что наши взгляды встретились, и я невольно сжался. Женщина направилась прямо к беседке — нет, не показалось, она шла ко мне. Подойдя вплотную, она посмотрела на меня сверху вниз уничтожающим взглядом. Очень страшно, когда на тебя так смотрит незнакомый взрослый. — Ты — «тень» юной госпожи, верно? — А? Я не понял смысла её утверждения. Я не тень, я человек. — Учительница Элла! Госпожа, запыхавшись, окликнула её, пытаясь прервать. Но женщина, названная учителем Эллой, не обращая внимания на госпожу, продолжала сверлить меня взглядом и выговаривать: — Из-за твоего низкого уровня страдает и юная госпожа. Раз ты её тень, будь добр соответствовать уровню! Не успел я и рта раскрыть, как эта Элла схватила меня за шкирку и потащила. — Э-э-э?! Я, совершенно не понимая ситуации, был похищен. На прощание я успел заметить ошарашенное лицо отца (хоть оно почти не изменилось) и госпожу, которая снова бросилась в погоню. Меня притащили в довольно просторную комнату, почти без мебели. По дороге меня заставили переодеться. Я не хотел, чтобы мне помогали, поэтому переоделся сам. Но я не понял, зачем нужен шейный платок, и не стал его надевать, так что горничная повязала его мне и заодно причесала. — Что мы тут будем делать? Судя по одежде, у меня было плохое предчувствие. Я догадывался, но отказывался верить, поэтому спросил у похитительницы. — Это зал для уроков танцев. Спокойно ответила учительница Элла. Серьёзно? — И чья это одежда? Ткань была очень качественной. Непривычно, но приятно к телу, и от этого как-то не по себе. К тому же, чувствую себя манекеном. — Это моя детская одежда. Я посмотрел на дверь, там стоял герцог и весело улыбался. Ого, герцог, оказывается, носил довольно простую одежду. Я почему-то представлял его в кружевах и рюшах. Хотя, с его внешностью, наверное, яркая одежда и не нужна. — Приятно видеть свою детскую одежду на ребёнке. Исаак, как насчёт того, чтобы стать моим сыном? — Прекратите шутить. Даже для шутки это перебор. Я не могу стоять рядом с таким красавцем. — Жаль. Герцог легко пожал плечами. Рядом с ним, как истукан, стояла госпожа. Она молчала с тех пор, как вошла в зал. Что с ней? — Госпожа, устала бегать? Я заглянул ей в лицо, и она в испуге отшатнулась. Я же ничего такого не сделал, чтобы так пугаться. Госпожа забегала глазами, а потом резко отвернулась. — Ну... ну, стало получше, чем было. — А? Спасибо. Странно слышать похвалу, когда на мне одежда, которая мне явно не идёт. Но я принял это как её попытку поддержать и поблагодарил. — Если хочешь, могу отдать. Я удивился, что герцог так легко это предложил. — Э, нет, я не могу принять! Не нужно. Куда мне носить такую дорогую одежду? Хотя почему-то я в ней сейчас. — Тогда будем считать это подарком на день рождения. Он ведь скоро. — Э... — Откуда отец знает день рождения Сака?! — Он ведь слуга в нашем доме. «А я даже даты не знаю!» — госпожа выглядела раздосадованной, а герцог лишь улыбался ей в ответ. Герцог, не стоит так гордиться знанием моего дня рождения... Начался спор: «Это нечестно!», «Спросила бы у него сама!» и так далее. Почему хозяин и его дочь спорят из-за дня рождения слуги? — Может, прекратите пустую болтовню? Стук каблука об пол заставил меня выпрямиться по стойке смирно. Она снова подошла вплотную и нависла надо мной. Страшно же, прекратите. — Тебя зовут Исаак, верно? Отныне ты будешь присутствовать на уроках танцев юной госпожи. — Д-да... Можно ли ответить иначе под таким давлением? Госпожа, к которой это даже не относилось, тоже испуганно кивала. Наконец-то я понял истинную причину того холодка по спине. — Госпожа Кюнельт действительно увлечена обучением. Ну так что, примешь подарок, Исаак? — Пожалуйста, давайте считать это арендой. В атмосфере, где мы с госпожой дрожали от страха, герцог продолжал сиять улыбкой. Искренне уважаю.