Глава 8 — Глава 8

**Глава 8. Добродетельная наложница Гэ** Взгляд Цинь Цзэ упал на фигуру Цинь Но, распростёртую на ложе, неподвижную, словно дохлая рыба. — И что матушка намерена сделать с этим? — прохрипел он, сдерживая внутреннее раздражение. *«С этим»?! Даже не хочешь называть меня старшим братом, за спиной? Вот уж поистине пластиковые1 братские узы…* С негодованием подумал Цинь Но. Он ощущал странное тёплое шевеление в груди. Теперь он понимал, что его тело обладало внутренней силой. Именно это объясняло случившееся ранее, когда он тайком подслушивал разговор императрицы Хо с наследным принцем. Сейчас же его больше всего тревожило другое, как научиться управлять этой силой и избавиться от своего нынешнего состояния «живого трупа». Взгляд наложницы Гэ скользнул по ложу, и она с холодным пренебрежением произнесла: — Не беспокойся, матушка разберется. Мы найдём место, чтобы спрятать его. Главное, чтобы он никому не мешал. Когда же вернёшься во дворец Люгуан, придётся объяснять другим принцам. — Ваш сын всё понял и не допустит ни малейшей ошибки, — почтительно произнес Цинь Цзэ. Добродетельная наложница Гэ хотела было ещё раз предостеречь его, но терпение Цинь Цзэ иссякло. Он поднялся. — Поздно. Мне пора возвращаться во дворец. Только тогда наложница остановилась. Она тяжело вздохнула, провожая его взглядом. С тех пор как сын повзрослел, он стал самостоятельным, у него появились собственные мысли и стремление. Но видеть суть происходящего он всё ещё не мог. В этом мире, как можно выжить, полагаясь лишь на гордость? Будь то клан Хо или клан Пэй — эти два монстра уже накопили силу, сопоставимую с императорским домом. Стоит им сцепиться, и даже принцы с их потомками станут всего лишь пешками, брошенными на убой. — Госпожа, не сердитесь. Его Высочество вовсе не имел дурного умысла, — тихо произнесла Фань Цзюань, стараясь утешить свою хозяйку. Наложница Гэ бросила на служанку многозначительный взгляд: — Думаешь, я не знаю, о чём думает Цзэ-эр? Дело не во «взгляде свысока», его просто задело, что его поставили ниже. Уязвлённая гордость — вот и всё. Её голос оставался лениво-мягким, как всегда, и тревога в сердце Фань Цзюань тут же улеглась. Приказ Цинь Цзэ подготовить снотворное и подмешать его в чай Девятого принца, чтобы подменить его, не был заранее доложен наложнице. И всё же она согласилась помочь. Причина была не только в глубокой связи матери и сына или в её положении доверенной служанки, но и в тайной привязанности и почтении к принцу. Судя по всему, госпожа не винила её за это. Фань Цзюань тихо улыбнулась и сказала: — Всего лишь сын наложницы из клана Хо. Его Высочество — человек знатный и благородный, зачем ему опускаться до соперничества с таким? — Верно говоришь. Почему же раньше молчала? — лениво спросила наложница Гэ. Сердце Фань Цзюань дрогнуло: — Госпожа и Его Высочество беседовали… как смеет эта служанка вмешиваться? — А что ещё ты не осмелилась бы сделать? — усмехнулась наложница Гэ. — Ты уже способна отравить принца без моего ведома — пусть даже такого бесполезного. Признаться, я и не ожидала от тебя подобной храбрости. Хотя слова звучали укоризненно, на лице Добродетельной наложницы Гэ играла улыбка. Она вовсе не выглядела разгневанной. Фань Цзюань набралась храбрости, опустилась на колени и тихо произнесла: — Всё произошло слишком внезапно, у этой служанки не было времени доложить. Эта служанка осознает свою вину, достойную смерти, и прошу госпожу назначить наказание. — Нет нужды, — сказала Добродетельная наложница Гэ, — как же мне не знать о твоих чувствах к Цзэ-эру? С этими словами она наклонилась и лично схватила Фан Цзюань за руку, помогая ей подняться. На лице у неё играла мягкая улыбка: — Я всегда была строга, но это касалось посторонних. Цзэ-эр — мой родной сын, а ты служишь мне многие годы. Как я могу игнорировать твои чувства и быть той злодейкой, кто разрушает союз двух сердец? Фан Цзюань не верила своим ушам. Что только что сказала Добродетельная наложница Гэ? Слова не просто снимали с неё ответственность за её самовольные действия, они признавали и её мотивы. В будущем, если её даруют в качестве наложницы Десятому принцу или даже стать второй женой… Перед её глазами расцветало прекрасное будущее, но последующие слова Добродетельной наложницы Гэ мгновенно прервали эти мечты. — Однако… — вздохнула она, — Цзэ-эр ещё слишком юн. Он сам ушёл, хлопнув руками, но оставил после себя трудную задачу. Она указала в сторону ложа. — Госпожа, Вы хотите…? — осторожно спросила Фан Цзюань. — Конечно же… — улыбнулась наложница Гэ, — убить его. Эти слова врезались в уши, как удар молнии. Цинь Но, который только начал направлять дыхание Ци в грудь, почувствовал, что энергия поддаётся ему, но тут же рассеялась. Он думал, что в этом хаосе политической интриги он всего лишь пустяк. До того, как он выпил ту чашку чая, он ещё думал вернуться в зал дворца Люгуана и вместе с братьями дождаться итогов. Даже после того, как его связали и положили на ложе, он в худшим случае ожидал, что его выберут в качестве козла отпущения. Но он никогда не думал, что Добродетельная наложница Гэ приговорила его к смерти всего несколькими словами. Фан Цзюань также была поражена. Мгновение назад она была погружена в безграничные мечты о своём прекрасном будущем, а в следующую секунду её резко разбудили. — Госпожа, что вы сказали? — дрожащим голосом спросила она. Добродетельная наложница Гэ приподняла подбородок в сторону белой стены и холодно приказала: — Возьми этот меч и убей этого паршивца. — Наложница… Девятый принц, он… — Когда императрица обсуждала план, она волновалась, что обвинение против Пэй Лина недостаточно серьезное, чтобы заткнуть рот народной молве. Теперь я преподнесу ей большой подарок. Убийство принца - улики будут неоспоримы. Этого достаточно, чтобы Пэй Лин оказался в безвыходном положении! — Великий генерал Пэй вошёл во дворец встретится с императором. Как только он понял, что его коварный заговор с отравлением раскрыт, он тут же стал враждебным и попытался убить императора. Девятый принц, который дежурил в ту ночь, погиб, защищая Его Величество. — Улыбка добродетельной наложницы Гэ оставалась мягкой, но в глазах Фан Цзюань она стала хитрой и зловещей. — Хах, как же повезло этой сучки. Мы даже оставили хорошую репутацию для её сына. Впрочем, я больше не хочу видеть этого надоедливого мелкого ублюдка. Холодно продолжила наложница Гэ, подталкивая Фан Цзюань к действию. Всё тело Фан Цзюань затряслось. Она была всего лишь простой служанкой. Смогла ли она действительно выжить после того, как лично убьёт императорского принца? В её ушах прозвучал дьявольский шепот: — Не волнуйся. Как только наследный принц взойдёт на трон, Цзэ-эр станет, как минимум, принцем первого ранга. Как только он покинет дворец и обоснуется в своём особняке, я дарую тебя ему. Это будет считаться исполнением твоего желания. Как тонущий, хватается за соломинку, так и она отчаянно цеплялась за этот шанс. Она прекрасно понимала, что надежды не было, но и выбора у нее не было. Фан Цзюань подошла и дрожащими руками взяла меч, висевший на стене. Крепко сжав его в руках, шаг за шагом приблизилась к принцу. Добродетельная наложница Гэ равнодушно смотрела, на лице не было ни капли жалости. *Вот же дешёвая служанка! И лишь из-за того, что она слишком её баловала, у неё возникли мысли, которые ей не следовало иметь. Её доброму сыну не стоит поддаваться влиянию этой распутницы.* *Старая карга действительно хочет убить его!* Осознав это Цинь Но, занервничал как никогда прежде. Он напрягся до предела, направив всю свою волю на единственную оставшуюся надежду. Увы, как бы он ни старался, тёплая «мышка» продвигалась вперёд со скоростью улитки. Раз уж она бесполезна, лучше отпустить ее! С этой мыслью Цинь Но позволил внутреннему дыханию распространиться по всем венам. Фан Цзюань стояла у ложа, дрожа, как осиновый лист. Те, кто вырос во дворце, были особенно скованы его железным порядком. И каким бы жалким ни выглядел человек перед ней, он всё равно был истинным принцем. Добродетельная наложница Гэ шагнула вперёд и нетерпеливо прикрикнула: — Чего ты медлишь? Действуй немедленно! Фан Цзюань, зажмурившись и стиснув зубы, крепко держа меч, высоко подняла его — и с силой обрушила вниз. В тот же миг Цинь Но накрыло острое чувство смертельной опасности. В предельной точке между жизнью и смертью он внезапно ощутил резкую, жгучую боль в животе. Он снова мог двигаться! Увидев, как клинок меча летит на него, он инстинктивно перекатился в сторону и одновременно схватив с ложа подушку, швырнув её Фан Цзюань прямо в лицо. Подушки в эту эпоху изготавливались из керамики — по сути, это был настоящий кирпич. Раздался звонкий «*Пинг!*». Подушка не угодила Фан Цзюань в голову, по чистой случайности она ударила её в плечо. И без того неустойчиво стоявшая, Фан Цзюань тут же потеряла равновесие и пошатнулась в сторону. В тот же миг меч в её руках скользнул вперёд по инерции. *Чвак!* Это был звук, с которым лезвие входит в человеческую плоть. — Ах?— вырвался слабый, жалкий вскрик, который тут же оборвался. В тот же миг Цинь Но замер. Фан Цзюань тоже была ошеломлена. Её взгляд был прикован к фигуре Добродетельной наложницы Гэ, пронзенной насквозь мечом. Словно лишившись сил, Фан Цзюань сделала несколько неуверенных шагов назад. В покоях воцарилась мёртвая тишина. Глухой удар раздался, когда тело наложницы Гэ наконец рухнуло на пол. Винит она могла только себя, не зачем были стоят так близко к Фан Цзюань. Они просчитали тысячи и десятки тысяч вариантов, но не могли предугадать, что Цинь Но, уже одурманенный снотворным, всё ещё сможет двигаться. Когда удар меча был сбит в сторону, клинок по инерции вошёл прямо в живот наложницы Гэ, и окровавленное острие вышло у неё из спины. Осознав, что она натворила, Фан Цзюань закричала. Тут же чья-то рука грубо зажала ей рот и с силой толкнула вниз. Цинь Но навалился на неё, прижав к ложу, и плотно накрыл её рот одеялом. Фан Цзюань, оказавшаяся под ним, отчаянно сопротивлялась. Когда жизнь висит на волоске, для благородных манер не остаётся места. Цинь Но поднял руку и с силой ударил её по щекам. Внезапная боль оглушила Фан Цзюань, и лишь тогда она наконец пришла в себя. — Ты хочешь жить или хочешь умереть? — прошипел Цинь Но, сквозь зубы. Крик оборвался. Фан Цзюань застыла, вся дрожа, глядя на него широко раскрытыми миндалевидными глазами, полными ужаса. Убедившись, что разум к ней возвращается, Цинь Но немного ослабил хватку. Она судорожно втянула воздух, но не предприняла никаких резких движений. Она выглядела совершенно потерянной, словно лишившейся разума. Цинь Но едва заметно выдохнул. Он обернулся и посмотрел на наложницу Гэ, распростёртую перед ложем. Под её телом растекалась огромная лужа крови, шансов выжить у неё не было. Глаза наложницы всё ещё были широко раскрыты, застывшие в неверии. Поставь он себя на её место — пожалуй, и сам не смог бы сомкнуть веки, погибни он столь нелепо. Это был первый мёртвый человек, которого он видел собственными глазами. И первый — погибший из-за него. Однако внутри не было ни паники, ни истерики лишь странная ясность. *Раз уж ты хотела меня убить, не вини меня за то, что погибла сама. В конце концов, не я тебя убил. Винить тебе остаётся лишь себя. Зачем было отдавать меч служанке, у которой сил не хватит даже курицу связать? Да ещё такой длинный, и острый…* Сбоку послышались тихие, прерывистые всхлипы. Цинь Но закатил глаза. Если бы в этот момент кто-нибудь ворвался сюда и увидел происходящее… Добродетельная наложница Гэ — заколотая у собственного ложа, с открытыми глазами и застывшей ненавистью; Фан Цзюань — лежащая на постели, в растрёпанной одежде, с распухшими от слёз глазами, и он сам — Девятый принц, полураздетый, стоящий рядом. Разворачивающаяся сцена легко могла бы превратиться в дворцовый скандал, где озабоченный Девятый принц, обезумевший, убивает собственную мать-наложницу и насилует придворную служанку, пока его отец-император лежит при смерти! Примечание 1. 塑料花 буквально «пластиковый цветок». Выражение часто используется, чтобы описать фальшивые и искусственные (недолговечные) чувства, братство, дружбу. Не знаю почему, но меня веселит это выражение.