Вопреки ожиданиям Эскаля, с Ларой со временем становилось всё легче общаться.
Темой для разговоров в основном служили оружие и доспехи.
— Посмотри на это. Кайтэн принёс из рыцарского ордена меч, а на нём уже трещины.
На клинке в руках Лары виднелись едва заметные микротрещины, казалось, ударь по нему — и он развалится. Несмотря на роскошный внешний вид, это было низкосортное изделие с отвратительной прочностью.
Эскаль, мельком взглянув на меч, сухо бросил:
— Выбросьте этот мусор.
— Ха-а, и то правда. Мусор. В последнее время оружейники заботятся только о внешнем виде, поэтому прочность никуда не годится. Как бы ни были важны деньги, мастер не должен забывать о самой сути.
Эскалю как раз недавно пришлось столкнуться с неприятной ситуацией из-за мечей, контрабандой завезённых из другой империи. Рукояти были усыпаны сверкающими камнями, но сами лезвия оказались никудышными.
Вспомнив об этом, Эскаль вскинул брови в знак согласия. Лара с досадой добавила:
— Мечи нашего Адора хоть и грубоваты на вид, зато намного прочнее.
— Это верно.
— Вот, и ты согласен! Все этапы создания мечей Адора пропитаны кровью и потом мастеров! Слушай, я расскажу, как всё начинается…
Поначалу Эскаль не особо прислушивался. Однако Лара, которая сама проливала пот в кузнице, нанося удары по металлу, обладала знаниями, которые можно было получить только на практике.
От идеальных пропорций при смешивании стали и мифрила до способов закалки клинка — эта информация разительно отличалась от того, что можно было мельком увидеть или прочитать в книгах.
В какой-то момент Эскаль поймал себя на том, что внимательно её слушает.
«…Она не совсем глупа».
Вскоре их беседы стали более глубокими. Эскаль, эксперт в контрабанде оружия, и Лара, выросшая в семье кузнецов, делились знаниями и в итоге признали мастерство друг друга.
Лара не переставала восхищаться:
— Откуда ты так много знаешь?
— Глупо было бы этого не знать.
Эскаль не стал вдаваться в подробности перед озадаченной Ларой. Он лишь стал чуть больше склонять голову в её сторону, когда они разговаривали.
Кроме того, Эскаль всерьёз увлёкся работой в кузнице.
Точнее, его забавляло не столько бить по металлу, сколько управлять огнём.
Стоило ему шаркнуть подошвой по чёрному полу пещеры, как среди рыжих искр в горне вспыхивало лазурное пламя. Манипулировать огнём, обманывая взгляды окружающих, оказалось довольно занимательным делом.
Раньше он использовал магию лишь для того, чтобы что-то разрушить и превратить в пепел.
Но Лара показала ему, что магия может приносить и иное удовольствие.
Впрочем, как и в любом деле, здесь не обходилось без раздражающих моментов.
— Госпожа.
«Кажется, его зовут Какар».
Взгляд Эскаля, стоявшего у горна, стал мрачным.
Он уставился на Лару, которая вдали о чём-то весело беседовала с простоватым молодым человеком.
Почему-то рука, сжимавшая молот, напряглась сильнее.
— Ой, правда? Потрясающе! Не верится, что ты выковал столько мечей.
— Что вы, госпожа, это вы потрясающая. Мне ещё многому у вас стоит поучиться.
И что она нашла в этом пустом парне, что так глупо улыбается? Каждый раз, приходя в кузницу, Лара заводила с этим типом ненужные разговоры.
Эскаля это ужасно раздражало. Вот и сегодня: с того момента, как они пришли сюда, она перекинулась с ним самим в общей сложности двадцатью фразами, включая завтрак, а с этим парнем — уже двадцатью двумя.
Более того, если пересчитать на время, этот Какар опережал его больше чем на минуту и пятьдесят секунд. Настроение Эскаля стремительно портилось.
Его взгляд замер на этой парочке. Он даже не заметил, как в горне снова вспыхнуло лазурное пламя.
— Госпожа, вот это…
Оглядевшись, Какар достал что-то из свертка на полу. Обернутый в ткань мягкий плод был одним из любимых лакомств Лары.
Такие нежные фрукты удавалось попробовать лишь пару раз в год. Стоили они недорого, но в Адоре, окружённом скалами, достать их было почти невозможно.
В такую жару привезти из столицы фрукт, который мгновенно портится, было за гранью реальности.
Когда Лара удивлённо посмотрела на него, Какар смущённо почесал затылок.
— Вчера мне пришлось съездить в столицу по делам… Нашёл немного, вот, принёс.
Поскольку он торопился на лошади, а не в карете, фруктов было всего несколько штук. Какар выглядел виноватым, но Лара радостно улыбнулась и поблагодарила его.
«И что хорошего в этой дешёвке?»
Эскаль раздосадованно нахмурился. Ему даже захотелось раздавить этот плод прямо в её руках.
То ли это желание передалось пространству, то ли просто случайность, но Лара, осторожно снимавшая кожуру, внезапно выронила фрукт на пол.
— Ах! Ну как же так!
Эскаль обернулся, и уголки его губ слегка приподнялись.
Но в следующий миг Лара подняла фрукт с пола и принялась есть его верхушку.
Эскаль замер в неописуемом ужасе.
«Она что, нищенка?! Зачем есть то, что упало на землю!»
— Госпожа! Не надо! — Какар, тоже растерявшись, попытался её остановить. Однако она отмахнулась, мол, всё в порядке, и, придерживая фрукт обеими руками, увлечённо ела чистую часть.
Волосы наклонившейся Лары соскользнули по щеке и коснулись сочного плода. Когда пряди едва не намокли в соке, Какар рукой нежно убрал их ей за ухо.
Глядя на эту идиллическую картину, кузнецы, делая вид, что заняты работой, украдкой переглядывались. На их лицах расплывались довольные улыбки.
Но был один человек, ставший исключением.
В груди словно вспыхнул пожар.
Лицо Эскаля окаменело.
«…»
В этот момент один из кузнецов, который как раз закончил работу и разминал плечи, испуганно отшатнулся.
— О-ой! Лазурное пламя!
Вид голубого огня, вырывающегося из центрального горна, вызвал суматоху.
В глубине души Эскаль тоже растерялся, но, незаметно шевельнув рукой, спрятанной за спиной, спокойно усмирил пламя.
Он был магом, который управлял огнём так же естественно, как дышал. Закусив губу, Эскаль размышлял, почему сегодня пламя вырвалось из-под контроля.
Его раздражало, что напуганная Лара бросилась к горну. Словно не боясь огня, она подошла совсем близко, пытаясь заглянуть внутрь.
«Глупая!»
Бросив молот, Эскаль сорвался с места и подбежал к ней.
— Что вы делаете?
— Ты видел? Только что пламя было таким… странным.
«Странным».
Это определение окончательно испортило и без того скверное настроение Эскаля. Он привык слышать, что его магия жестока и разрушительна.
Но когда Лара отозвалась о ней в таком ключе, у него внутри всё словно оборвалось.
— …
Причину этой боли, похожей на укол шилом прямо в сердце, он понять не мог.
Бросив на неё полный обиды взгляд, Эскаль развернулся. Он, не колеблясь, направился к выходу из кузницы.
— Подожди!
Он слышал, как Лара зовёт его, но не замедлил шаг.
Однако, когда он уже наполовину покинул пещеру, его ноги сами стали двигаться медленнее.
Голова понемногу остывала.
«…Если подумать, она ведь не виновата».
Такое зрелище не назовёшь обычным. Любой нормальный человек отреагировал бы так же.
«…Сейчас она должна догнать меня».
Лара всегда носилась с ним, как с маленьким ребёнком, которого нельзя оставить у воды. Она дорожила им и не сводила глаз.
Обычно это раздражало, но сейчас он почему-то с нетерпением ждал её.
Ему хотелось, чтобы она бросила и этот горн, и того кузнеца, и бежала только к нему.
Топ-топ-топ.
От звука торопливых шагов уголки его губ невольно поползли вверх. Эскаль поспешно придал лицу привычное бесстрастное выражение.
При этом он продолжал идти неспешным шагом.
— Ты куда это собрался?!
— …
Как он и ожидал, Лара выбежала следом и схватила его за плечо. На его рубашке тут же остались грязные пятна от её рук, но это ничуть не испортило ему настроения.
Напротив, этот след в форме её ладони казался ему скорее приятным, чем раздражающим.
Как ни странно.
Заметив пятна на рубашке, Лара испуганно отдернула руки.
— Ах, прости.
— Ничего страшного, — ответил Эскаль, словно делая одолжение, и откашлялся. — Вы пили воду?
— А?
— Воду, спрашиваю, пили?
В такую жару нужно было восполнять запас влаги. Тем более после того, как она оказалась рядом с мощным магическим пламенем.
На его резкий вопрос Лара посмотрела с некоторым сомнением. В глазах мальчика, вопреки обыкновению, читались глубокие эмоции.
Лара невольно приврала:
— А, ну… конечно, пила. Попила перед выходом.
— Кого вы пытаетесь обмануть?
— …
На лице Лары заиграла неловкая улыбка, и тогда он решительно потянул её за руку.
— Э-эй?
— Идите за мной.
Неизвестно, когда он успел так хорошо изучить местность.
Эскаль уверенно вел её по извилистым горным тропам, пока они не вышли к берегу озера.
— Сначала умойтесь.
— Чего?
— Не переспрашивайте как глупышка.
— Какая ещё глупышка?
Лара приуныла от такой грубости из уст ребёнка, который был гораздо младше неё. Ей даже стало неловко: мол, должна была вести себя как рассудительная взрослая, а вместо этого совершает глупость за глупостью.
Но для Эскаля это не имело значения. Он подвёл Лару к самой кромке воды и заставил сесть.
Ворча под нос, Эскаль закатал свои белоснежные рукава. Затем он опустил руки в прохладную озерную воду и принялся умывать ей лицо.
«Ой? Он что… моет меня?»
Удивление было сильнее трогательности момента.
«Это ведь не сон, правда?»
Пока она ошеломлённо смотрела на него, Эскаль сухо произнёс:
— Что уставились так тупо? Рот закройте, а то вода попадёт.
— …
— Сначала умою, потом напою, так что сидите смирно.
Он говорил гораздо больше обычного, но сам этого не замечал. Несмотря на грубоватый тон, его прикосновения к её лицу были на удивление нежными.
Лара закрыла глаза и едва заметно улыбнулась.
— Ах, как хорошо.
В этот миг рука Эскаля замерла. На золотистых ресницах под закрытыми веками дрожали капли, а на алых губах и подбородке блестела вода.
Ни один из драгоценных камней, что он видел до сих пор, не сиял так ярко.
Засмотревшись, Эскаль поспешно отнял руку.
— Готово. А воду пейте сами.
— Спасибо.
Лара наклонилась к озеру и, зачерпнув воду ладонями, жадно выпила её. Эскаль, наблюдая за ней краем глаза, отвернулся.
Может, это солнце в зените так сильно припекало? Его щеки так и пылали. Эскаль пытался охладить лицо тыльной стороной холодной руки.
Дело плохо. Похоже, он перестал контролировать не только магию огня.
Заметив его странное поведение, Лара тут же заволновалась.
— Ты в порядке? Кажется, тебе хуже, чем мне.
Когда её золотистые глаза увлажнились от беспокойства, Эскаль стиснул челюсти.
«Опять этот взгляд».
Эскаль ненавидел, когда Лара смотрела на него с жалостью. Он понимал, что она старается этого не показывать, но когда сочувствие проскальзывало в её глазах, его настроение мгновенно падало.
Дело было не в уязвленной гордости. Теперь-то он понимал, почему она так на него смотрит. Просто ему не хотелось, чтобы Лара из-за него расстраивалась.
Он проговорил, делая ударение на каждом слове:
— У меня ничего не болит.
— Но ты ведь тоже был у огня.
— Не сравнивайте. Я не такая хрупкая женщина, как вы.
«И мне плевать на боль».
Проглотив последние слова, Эскаль отвернулся. Сейчас, в теле ребёнка, Лара всё равно бы ему не поверила.
Увидев, что он пришёл в себя, Лара успокоилась. Она счастливо заулыбалась.
— Да. Я просто хочу, чтобы ты не болел и рос большим и сильным.
— Естественно.
Даже когда он ворчал, Лара не сердилась. Для Эскаля это была удивительная реакция. Когда он был взрослым, люди либо дрожали от страха, либо льстили ему.
В облике ребёнка же на него либо смотрели с похотливым восторгом, либо игнорировали, либо пытались как-то заманить в ловушку.
Но Лара всегда относилась к нему искренне. При этом её преданность своей семье и чести была настолько твердой, что это поражало.
Он часто ловил себя на мысли, что её невозможно разгадать.
Этой женщине совершенно не подходили пустые приличия, условности или рамки окружения.
— Знаешь…
«Опять она за своё».
Эскаль хотел было ответить грубостью, но промолчал. Под жарким солнцем лицо Лары уже высохло и выглядело свежим.
Щеки раскраснелись от тепла, но это её совсем не портило.
Напротив, он ловил себя на том, что постоянно на неё поглядывает.
— То лазурное пламя… Оно было таким необычным, правда?
— …
Каждый раз, когда он использовал магию, он слышал восторженные возгласы, полные благоговения, но это никогда не радовало его. Ему были противны любые оценки. В такие моменты он чувствовал себя химерой из Магической башни.
Люди всегда с опаской относятся к тому, что на них не похоже. Если кто-то носит одежду, которую они не могут себе позволить, его считают странным; если у кого-то есть то, чего нет у них, ему завидуют и шепчутся за спиной.
Эскаль сталкивался с этим с самого рождения. И всегда это было неприятно.
Но сейчас всё было иначе.
Если бы Лара выказала отвращение или закричала, чувства были бы другими, но этого не произошло, поэтому он просто молча смотрел на озеро.
Ему казалось, что если он продолжит смотреть на Лару, внутри него станет ещё жарче.
Озеро, отражая солнечные лучи, искрилось, словно серебристая чешуя рыб. Эскалю было любопытно, что она скажет дальше, но в то же время он не хотел этого слышать, поэтому собрался подняться.
— Я никогда не видела такого красивого огня. Он выглядел опасным, но всё равно был великолепным. Никакие фейерверки с ним не сравнятся.
— Само собой. Как вы смеете сравнивать его с какими-то дешёвыми забавами?
— Ничего они не дешёвые.
Лара предложила вполне серьёзным тоном:
— Может, теперь будешь звать меня сестрицей?
— Какая ещё сестрица.
«Размечталась».
Когда Эскаль фыркнул, Лара вкрадчиво добавила:
— Ну, или «нуна», как тебе?
— Вы с ума сошли?! Еще бы тётушкой назвали! Совсем совести нет!
Когда Эскаль отреагировал как взъерошенный кот, Лара расхохоталась, схватившись за живот. Ей было весело дразнить этого обычно сдержанного ребёнка и видеть его настоящие эмоции.
Над озером разнесся её звонкий смех, и Эскаль резко отвернулся. Видимо, день и впрямь был слишком жарким — лицо никак не остывало.
Разувшись, Лара опустила ноги в воду и повалилась прямо на траву. Говорят, кровь не водица: сейчас она была точь-в-точь как её второй брат Кайтэн.
Этот далёкий от образа благородной госпожи облик заставил Эскаля нахмуриться.
«А если её насекомые покусают? И вообще, говорят, женщинам нельзя сидеть на холодном».
Лара, не открывая глаз, серьёзно пробормотала:
— Не хмурься. А то во взрослом возрасте намучаешься.
Другие молодые госпожи стоило им заметить хоть одну морщинку у глаз, тут же хватались за платки. В империи сейчас процветал культ красоты, поэтому даже молодые люди из знатных семей были помешаны на гладкости кожи.
Из-за этого цены на косметику в империи взлетели до небес. Конечно, Эскаль обладал невероятной красотой, но лишиться такого естественного преимущества было бы обидно.
На опасения Лары Эскаль лишь хмыкнул.
— Нашли о чём беспокоиться.
Даже в своем истинном облике у Эскаля не было ни единой морщинки. Взять хотя бы его сестру Сины — её лицо гладкое, как очищенное яйцо. Да и их покойная мать до последнего сохраняла идеальную кожу.
— В жизни никогда не знаешь, что ждёт за поворотом. Всё познаётся в сравнении.
— У меня морщин будет больше, чем у вас? Глупости.
Сегодня Эскаль проговорил больше, чем за всю свою жизнь. Но он был так сосредоточен на Ларе, что даже не осознавал этого.
Когда он высокомерно усмехнулся, Лара прищурилась.
— Что, поспорим?
Обновлено: 10.04.2026