«...Что это?»
Эскаль тут же нахмурился.
Впервые в жизни он проспал так долго и крепко. Он определенно собирался встать на рассвете и уйти, но почему же проснулся так поздно?
Сам поражаясь собственной оплошности, он принялся ерошить свои растрепанные волосы. В этот момент Лара, широко открывавшая окно, с привычной добродушной улыбкой произнесла:
— Хорошо спалось? Я не стала тебя будить, чтобы ты как следует отдохнул.
Эскаль слегка пошевелил рукой. Тело и вправду казалось необычайно легким.
Однако признавать это вслух ему совсем не хотелось. Не было никакого желания видеть довольное лицо этой женщины.
— На, выпей.
Эскаль наполовину приподнялся в постели и поднес к губам стакан воды, протянутый Ларой. Он вел себя совершенно естественно, как и подобает человеку, привыкшему к услугам дворецких и слуг.
Стоило Эскалю без колебаний выпить воду, как на лице Лары расцвела радостная улыбка.
«Хорошо, что он не пал духом».
Она размышляла всю ночь. О том, как вести себя с ребенком, который говорит резкие слова лишь для того, чтобы защитить себя.
Ответ был один: искренность и поддержка, чтобы мальчик смог встать на ноги.
Рано утром Лара уже обсудила это с графом Адором.
— Лара, ты — девушка на выданье, как ты могла так безрассудно ввязаться в это дело?
— Простите, отец.
— Фух... Но все же, ты молодец, что спасла ребенка. Горжусь тобой.
Граф Адор хоть и пожурил ее, но в конце, как и ожидалось, похвалил. Сам будучи отцом четверых детей, он не мог закрыть глаза на то, как продают маленького ребенка.
Эскаль, не знавший о ее решимости, со скучающим видом перевел взгляд на Лару.
«И сегодня она одета безвкусно».
На Ларе были простые рубашка и брюки, а волосы туго стянуты. Для него, привыкшего видеть аристократок с элегантно уложенными локонами, такой вид был в диковинку.
Подойдя к двери, Лара весело просияла:
— Позавтракаем и пойдем погуляем.
«Опять эта еда, еда...»
То ли в прошлой жизни она умерла от голода, то ли еще что, но эта женщина постоянно пыталась его накормить. Для него, привыкшего пропускать приемы пищи, так как он поглощал энергию из окружающей магической силы, это было крайне утомительно.
Повара рода Дайк, подстраиваясь под привычки хозяина, готовили лишь раз в день. Но и та еда, если Эскаль не являлся в столовую, либо выбрасывалась, либо доставалась слугам в качестве угощения.
Предложение Лары казалось нелепым для Эскаля, которого не впечатляли даже столы, ломящиеся от изысканных яств.
«Пора возвращаться».
Одной ночи, проведенной в праздности, было вполне достаточно.
Однако в этот момент прозвучало предложение, которое он не мог пропустить мимо ушей.
— После еды я покажу тебе нашу кузницу.
Это было заманчиво.
До сих пор он и глазом не вел в сторону Адоров, но после прихода в этот особняк его мнение изменилось.
Вчера, проходя по коридору, он заметил выставленные экспонаты. По качеству они значительно превосходили те доспехи, что пачками продавались на аукционах.
Эскаль, делая вид, что идет нехотя, последовал за Ларой. Его взгляд был прикован к металлическим изделиям, плотно расставленным в коридоре.
«Впечатляет».
— Здорово, правда? Это сделано в нашем поместье. Я и сама так умею.
Словно в подтверждение ее слов, руки Лары были покрыты следами ожогов и мелких травм. Она совсем не походила на молодых госпож, которые и капли воды на руки не прольют.
Впрочем, особого трепета он не испытал.
Игнорируя Лару, Эскаль лишь продолжал идти размашистым шагом.
— Доброе утро, молодая госпожа! Привет, малыш!
— Нора. Кажется, ты отлично выспалась. Сегодня ты еще краше, чем вчера.
— Ой, ну что вы, госпожа. Так чего бы вы хотели на десерт сегодня? Только скажите! Хи-хи.
В столовой было шумно, как на рыночной площади.
«Две шумные женщины. Нет, три. Нет, четыре».
Тонкие брови Эскаля резко сошлись на переносице. Почему в этой семье такой беспорядок и полное отсутствие субординации?
В роде Дайк, к которому он принадлежал, подобную ситуацию невозможно было представить, даже если бы мир перевернулся.
На лице Лары, перешучивавшейся с поварами, сияла улыбка.
«Отчего она так счастлива?»
Он, не помнивший, когда в последний раз искренне смеялся, никак не мог этого понять. Как можно выглядеть так, будто ты владеешь всем миром, просто из-за приема пищи?
В замке Дайк никто не улыбался и не выказывал эмоций. Поэтому в глазах Эскаля семья Адор выглядела еще более странной.
Сев напротив Эскаля, как и вчера, Лара взяла сэндвич руками. А затем, словно человек, голодавший несколько дней, откусила огромный кусок.
«...Неужели это все поместилось у нее во рту?»
Это поразило его больше, чем первая встреча с монстром, пожирающим людей.
Пока он смотрел на нее с ужасом, Лара спокойно пережевывала пищу, не проронив ни капли соуса.
«...А она умеет есть».
Глядя на то, с каким аппетитом она ест, он и сам почувствовал голод.
Взяв нож и вилку, Эскаль, в отличие от Лары, аккуратно отрезал кусочек хлеба и положил в рот.
— ...
В то же мгновение его изумрудные глаза сузились, словно он препарировал сэндвич взглядом.
«Что же они туда положили, раз у него такой вкус?»
Казалось бы, обычный поджаренный ржаной хлеб, смазанный маслом, с листьями салата и овощами — но почему вкус такой особенный?
Его можно было назвать гурманом с крайне привередливым вкусом. Если еда отдавала сыростью или была плохо приправлена, он тут же откладывал приборы.
И все же этот сэндвич был безупречен.
Хруст-хруст.
Эскаль замер с неопределенным выражением лица, чувствуя во рту свежесть и сладость.
Это был лучший сэндвич из всех, что он пробовал даже в самых богатых королевствах.
— Вкусно? Хочешь знать, почему?
Эскаль посмотрел на Лару с видом «ну, попробуй, удиви». Тогда она сложила пальцы сердечком и кокетливо произнесла:
— Любовь. В нем любовь нашей Норы.
— Молодая госпожа, скажите еще, что там есть мое старание!
— Да, конечно. И старание тоже. Много-много старания.
Лара, хихикая, согласилась с громким голосом, донесшимся издалека.
«...Я дурак, раз ожидал дельного объяснения от этой странной женщины».
Закончив трапезу, они вышли из особняка. Несмотря на палящее солнце, от которого кожа, казалось, вот-вот запечется, Лара бодро шагала вперед без тени жалобы.
Эскаль безучастно смотрел на ее колышущийся золотистый хвост волос.
Вскоре Лара принесла откуда-то маленькие кожаные ботинки. У них была прочная подошва, которая не скользила — самое то для суровых дорог.
Подойдя к небольшому камню у главных ворот, Лара махнула рукой:
— Иди сюда. Давай переобуемся.
Стоило Эскалю сесть на камень, как Лара без колебаний опустилась на колени перед ним. Она принялась развязывать кожаные шнурки на его матерчатых туфлях, наставляя:
— Обувь нельзя так носить. Даже если лень снимать, шнурки всегда нужно затягивать до конца.
— ...
— Обувь нужно именно носить, а не просто таскать на ногах. Только тогда телу будет удобно, а движения станут свободными. Понял?
Неужели нужно столько шума из-за какой-то смены обуви?
Эскаль пропускал ее слова мимо ушей, но при этом сидел смирно.
— Готово.
Сжимая в руках грязные туфли, Лара начала подниматься, но вдруг ее плечи вздрогнули.
Отвернувшись, она сухо закашлялась.
— Кха-кха.
— ...
Неужели умудрилась простудиться в середине лета?
Пока он смотрел на нее с презрением, она простодушно улыбнулась и почесала затылок:
— Прости. У меня аллергия на пыльцу.
Вокруг было полно цветов. Желтые сруасы, лепестки которых нежнее шелка, белые этианы и множество других безымянных соцветий.
Удивительно, что цветы растут здесь, хотя особняк со всех сторон окружен скалами. Впрочем, его зацепило другое.
Лара, вытиравшая нос платком, казалась ему глупой. Присмотревшись, он заметил на ее шее покраснение и следы от ногтей.
Эскаль задал очевидный вопрос:
— Почему вы их не уничтожите?
— Нельзя так легкомысленно относиться к жизни.
Нести такую скучную чушь, которую даже в книгах по этикету не встретишь...
Эскаль безучастно смотрел на Лару. Наверное, эта консервативная женщина и ее семья действительно могли так думать. Сам бы он сжег все до последнего лепестка.
После этого Лара продолжала суетиться. Оставив грязную обувь в особняке, она вернулась со свернутым пергаментом в руках.
Эскаль задумчиво наблюдал за аристократкой, которая носит вещи сама, без сопровождения слуг.
Это был самый странный тип людей, которых он встречал в своей жизни.
— Не устал?
По пути к кузнице Лара без конца задавала Эскалю вопросы. Но ему это было в тягость, поэтому он не утруждал себя ответами.
Лишь изредка Эскаль украдкой поглядывал на ее профиль. На ее месте любой бы уже разозлился или повысил голос, но от нее не исходило и тени раздражения.
«То ли дура, то ли и вправду добрая».
Странное чувство.
— Пришли.
Кузница, считавшаяся сокровищем рода Адор, была настолько огромной, что ее невозможно было охватить взглядом прямо от входа. Из темного зева доносился едва уловимый запах огня.
«Кузница в скалистой горе...»
Он лишь слышал о ней раньше, и теперь в нем проснулось любопытство. Чем глубже они заходили в пещеру, тем сильнее обдавало их жаром и запахом металла.
Дзинь! Дзинь!
Звон ударов молота о металл, разносившийся по огромной кузнице, заставлял уши закладывать.
Лара произнесла голосом, полным счастья:
— Я обожаю кузницу. Здесь столько воспоминаний нашего детства. Мы с братьями и сестрами постоянно играли и росли здесь с тех самых пор, как научились ходить.
Тщательно осмотрев кузницу, Лара принялась что-то усердно записывать на пергаменте заранее приготовленным пером. Речь шла о нехватке угля, местах, требующих ремонта, и прочем.
Когда список был готов, Лара осторожно подошла к кому-то. Это был шатен, трудившийся в кузнице заметнее всех.
Сын самого искусного кузнеца и его наследник.
Она встала перед ним, пока он усердно работал молотом, и широко улыбнулась:
— Какар. Как поживаешь?
— Молодая госпожа Лара!
Какар поспешно отложил молот и снял черные перчатки.
Хлоп-хлоп.
— Всем внимание, пришла госпожа Лара!
Кузнецы, узнав Лару, прервали работу и радостно поприветствовали ее.
Вскоре их взгляды обратились к Эскалю.
— Что это за малец?
Эскаль безучастно отвернулся к стене пещеры. Одной назойливой особы ему было более чем достаточно.
— Этот ребенок гостит у нас в особняке. Сегодня он пришел ради интереса. Кстати, вы уже пообедали?
— Да, благодаря вам, госпожа. Наелись досыта.
— Позже я принесу еще закуски. Если чего-то будет не хватать, говорите сразу.
Закончив разговор, Лара обошла кузницу по широкому кругу. Только проделав это несколько раз, она вместе с Эскалем направилась к выходу.
Выйдя из кузницы, Лара подняла голову.
Сквозь зелень, обнимающую скалы, пробивались лучи ослепительного послеполуденного солнца. Прикрыв глаза рукой, Лара ласково спросила:
— Послушай. Хочешь пожить в нашем поместье какое-то время?
«Зачем?»
Когда Эскаль задал этот немой вопрос, Лара, стоя спиной к солнечному свету, ярко улыбнулась:
— Нашим кузнечным техникам не учат абы кого. Учись всему, чему захочешь, пока не станешь самостоятельным.
В этом не было нужды. Он уже успел сегодня подсмотреть технику ковки с использованием мифрила и вполне мог применить ее позже.
Разве недостаточно того, что он подыграл этой простодушной женщине?
«Может, вырубить ее и уйти?»
Она так искренне заботилась о нем с этим наивным лицом, что убивать ее совсем не хотелось.
Пока он предавался несвойственным ему раздумьям, Лара потянулась всем телом и сказала:
— Ты, должно быть, проголодался после такой прогулки? Пойдем, поедим хлеба с молоком.
Маленькие белые ушки на макушке Эскаля дрогнули.
«Молоко?»
Лара продолжила, подняв большие пальцы вверх:
— Это молоко только сегодня привезли с фермы. Оно такое нежное и вкусное.
— ...
Ему не нравилось чувствовать себя ведомым, но такое молоко не везде достанешь, было бы жаль упускать возможность. Да и разведать информацию о местном молочном хозяйстве тоже было бы полезно.
Когда Эскаль послушно последовал за ней, Лара вытерла пот со лба тыльной стороной ладони и спросила:
— Может, сначала искупаемся, а потом поедим?
Этого он и хотел. Хоть он и был из тех, кто почти не потеет, одежда, пропитавшаяся жаром кузницы, стала неудобной.
Пока он молча шел, Лара в шутку спросила:
— Может, сестренка тебе и спинку потрет?
— Вы с ума сошли?!
«Эта женщина совсем рассудок потеряла!»
Лицо Эскаля мгновенно вспыхнуло. Хоть он и не говорил об этом вслух, она была единственной женщиной, чью руку он когда-либо держал.
А теперь она предлагает еще и мыться вместе.
Когда Эскаль буквально подскочил на месте, Лара, с трудом сдерживая смех, произнесла:
— А на такое ты, оказывается, бурно реагируешь.
— ...
— Да шучу я. Не делай такое страшное лицо.
«Может, все-таки убить ее?»
Эскаль снова всерьез задумался об этом. Но когда Лара потянула его за руку, его гнев быстро угас.
До чего же упрямый характер.
Лара знала, что он не любит физический контакт, но все равно настаивала на своем. Казалось, после того случая, когда он чуть не упал, она решила во что бы то ни стало держать его за руку.
«...Я же не ребенок».
Эскаль попытался незаметно высвободить руку. Но Лара крепко сжала ее и спросила:
— Давай поиграем в вопросы и ответы, пока идем?
— ...
— Начинай первый.
Ему не хотелось, но, если подумать, в этом не было ничего сложного.
Эскаль бросил коротко:
— Вы всегда такая недогадливая?
— Да.
— ...
— Наверное, это семейная черта. Почти все такие, кроме старшего брата.
Тоже мне, достижение.
Эскаль, глядя на сияющую Лару, нахмурился.
Лара же, будто наслаждаясь ситуацией, что-то напевала под нос, а потом спросила:
— Когда у тебя день рождения?
— Этот вопрос бессмысленный, спросите что-нибудь другое.
— Почему бессмысленный? Это же счастливый день, когда ты появился на свет. Тебя должны поздравлять, ты должен задувать свечи на торте и получать подарки.
— Как я и сказал. Для меня в этом нет ни малейшего смысла.
— ...
Лара приоткрыла рот, не в силах вымолвить ни слова.
Эскаль, глядя на ее шокированное лицо, добавил:
— Это же просто то, что делают все. Ничего особенного в этом нет.
— ...
Лара посмотрела на него сложным взглядом и спросила:
— Есть что-нибудь, чего ты хочешь?
— Прямо сейчас есть одно желание.
— Какое?
— Хочу дойти в тишине.
Это был прямой намек замолчать.
Лара, которая до этого активно расспрашивала его, тут же сменила тактику и молча пошла вперед. Конечно, в ее голове в этот момент проносились тысячи догадок.
Стрик-стрик.
Скрежет цикад, эхом разносившийся по горной тропе, был таким шумным, что начинала болеть голова. В замке Дайк такие звуки были редкостью.
Глаза Эскаля недобро блеснули.
«Может, истребить их?»
Пока он смотрел на них с жаждой убийства, Лара спросила:
— Знаешь, почему цикады кричат?
— Ради спаривания.
— Ого. Ты такой умный.
Разве это не элементарные знания? Эскаль хмыкнул и уставился вперед.
Тем временем особняк, окруженный скалами, становился все ближе.
Грубое и суровое место, совсем как рука женщины, которую он сейчас держал. Здесь ничего не скрывали.
Лара пробормотала более тихим голосом:
— Мне их так жалко. Они могут чувствовать этот прекрасный аромат лета всего один месяц.
Эскаль не мог с этим согласиться.
— Умри! Сдохни уже!
Мать своими длинными ногтями раздирала нежную кожу сына и кричала, чтобы он умер. Отец шел еще дальше: он изводил его до безумия, наблюдая за реакцией. Чтобы проверить, достоин ли он быть наследником.
«Чтобы жить самому, нужно убить другого».
Это был первый и последний урок, который он получил от родителей.
Но Лара, судя по всему, получила от своих родителей совсем другие уроки.
— Отец рассказывал, что самки умирают после того, как отложат яйца, а самцы — после спаривания. И весь этот период длится всего месяц.
— И что тут жалостливого? Все живое когда-нибудь умирает. Может, прожить всего месяц и умереть, ничего не зная, даже лучше.
Лара напрягла лицо, пытаясь сдержать печальную улыбку. Она сильно качнула их сцепленными руками и сказала:
— Да, ты прав. У всего есть конец. Поэтому давай жить так, чтобы ни о чем не жалеть. Счастливо и весело.
— ...Вам не стыдно говорить такое с серьезным лицом?
— Я проголодалась. Пойдем скорее.
Эскаль вздохнул, ускоряя шаг вслед за Ларой.
До чего же шумная особа.
Это было очень беспокойное лето.
Обновлено: 10.04.2026