— Брат, ты, кажется, действительно хороший человек.
Наивные золотистые глаза Линта сияли. Эскаль, отражавшийся в них, внешне улыбался, но в душе чувствовал себя неловко.
«Хороший человек, значит».
Если бы об этом услышали представители враждебных семейств, что только вчера привели наемников к воротам особняка, они бы схватились за голову. На самом деле тех, кто каждую ночь точил мечи, желая его смерти, было не перечесть.
Линт же, произнесший эту нелепость на трезвую голову, выглядел совершенно невинно. Он продолжал беспечно болтать:
— И сегодняшний ужин был очень вкусным.
Прошло две недели с тех пор, как Линта привезли в этот особняк. Срок небольшой, но он заметно изменился. Щеки округлились, он перестал бояться и буквально прилип к Эскалю.
Конечно, поначалу Линт дрожал при одном упоминании имени «Эскаль ван Дайк». Запертый в темнице, он со слезами на глазах умолял о пощаде мужчину, который безучастно смотрел на него сверху вниз.
Но страх быстро прошел. Стоило Эскалю выделить ему самую большую и лучшую комнату для гостей и начать проводить с ним время, как мальчик привязался к нему, словно щенок. Из-за этого Эскалю порой становилось даже немного досадно.
Впрочем, невинный вид Линта, который мог так спокойно вести себя рядом с ним, казался по-своему милым. Разумеется, во многом потому, что из всех братьев именно он больше всего походил на Лару.
Более того, в последнее время Эскаль получал неожиданную выгоду от их общения.
— Моя сестра любит красивых мужчин. А еще она любит поесть. До позапрошлого года она была очень полной. Настоящая свинка, просто поросенок.
Несмотря на то, что он называл сестру свинкой, его голос был переполнен нежностью. Линт обеими руками оттянул свои щеки и добавил:
— Посмотрите. Вот настолько у нее были пухлые щечки!
Эскаль сладко улыбнулся. Ему и раньше говорили, что до их встречи Лара была, как выразился Линт, весьма упитанной. Однако ему казалось, что она была скорее похожа на кролика, чем на свинку. Большого, но при этом с такими же огромными и чистыми глазами.
При мысли о ее пухлых щечках в груди разлилось тепло.
«...Хочу ее увидеть».
Интересно, если ее поцеловать, будет ли она слаще персика? От этой внезапной мысли лицо Эскаля вспыхнуло. Он прикрыл покрасневшую щеку рукой и слегка отвернулся.
За окном сгустилась тьма.
«Интересно, Лара уже вернулась?»
Этот вопрос уже стал привычкой. Сегодня днем она много гуляла по столице и наверняка вспотела — может, сейчас она принимает ванну? Или, быть может, любуется ночным видом с террасы, попивая что-нибудь, или тренируется с деревянным мечом, чтобы привести мысли в порядок.
Томительное чувство сбило его дыхание.
— В общем, сестре нравятся красивые мужчины, — повторил Линт.
— И что еще?
— Конечно, драгоценности! Разве есть в мире женщина, которая не любила бы то, что блестит?
Линт, искренне желавший, чтобы у них все сложилось, продолжал выбалтывать секреты, от которых Лара пришла бы в ужас.
— Как говорится, жемчуг на шее у свиньи. Моя сестра-свинка любит жемчуг больше, чем кажется. Она очень дорожит жемчужной брошью, которую я подарил ей на позапрошлый день рождения.
Внимательно слушавший Эскаль провел длинным пальцем по своей четко очерченной челюсти. Представив Лару в жемчужных серьгах и ожерелье, он решил, что ей это определенно пойдет.
«Но я должен подарить ей кое-что получше жемчуга».
Тем временем болтливый Линт вдруг поник.
— Раньше я дразнил ее «жемчужиной на свинье» и за это был бит до полусмерти. Брат, если у вас с сестрой-свинкой все получится, пожалуйста, сделай так, чтобы она меня больше не била.
— Если Лара бьет, нужно молча принимать удары.
— Как же это жестоко!
Даже то, как он опустил уголки глаз, было до боли похоже на Лару. Эскаль почувствовал нетерпение. Ему хотелось поскорее вернуть Линта и забрать ее к себе.
Сдерживая растущую внутри жадность, Эскаль поднялся с места.
— Ты уже уходишь?
— Есть дела.
— Брат, а брат!
Линт, как и полагается младшему, умел быть ласковым. Позвав его дважды, он спросил чистым, детским голосом:
— А когда ты отвезешь меня домой?
Тук-тук.
Лара вошла в покои Джиен после стука и огляделась. Похоже, Пель и Джиен еще не закончили свои дела, в комнате была только Эсти. Из маленькой деревянной кроватки доносилось ровное дыхание. Лара подошла на цыпочках, боясь потревожить сон ребенка.
Эсти, которая до этого спокойно лежала, заметила Лару и загукала.
— Л-ла. Л-ла.
Ее прозрачно-карие глаза, точь-в-точь как у Пеля, радостно сощурились.
— Эсти, ты уже проснулась? Ну, привет.
Эсти тянулась к Ларе, которая всегда была рядом, словно к родному родителю. Когда Лара медленно протянула руку, девочка тут же схватила ее за указательный палец. Улыбнувшись, Лара другой рукой начала легонько качать кроватку.
— Кья-ха-ха!
— Баю-бай, моя малышка. Спи крепко, моя крошка...
Голос Лары, мерно качавшей кроватку, постепенно затихал. В ее жизни было три человека, которым она пела колыбельные. Сначала она пела младшему брату Линту вместо покойной матери, Эсти стала третьей.
А вторым был Эскаль.
«Я же не ребенок. Почему ты каждый вечер приходишь и поешь мне колыбельные?»
«Ты именно ребенок».
Эскаль тогда нахмурился и бросил это так, будто ему было все равно, что она подумает.
«Послушай, Эскаль. Тебе не нравится меня слушать, потому что я плохо пою?»
«Дело не в этом...»
Эскаль не стал прямо отрицать, но выглядел почему-то растерянным. Лежа в кровати, он резко отвернулся к стене. Две тени, отбрасываемые свечой, дрожали, а затем мирно слились воедино.
Лара усмехнулась, поглаживая его взъерошенные на подушке волосы.
«Тебе не нужно скрывать это от меня. Раньше тебе это очень нравилось. Ты даже... даже плакал».
«Не думаю, что цель колыбельной — мешать спать».
Глядя на крепко уснувшую Эсти, Лара горько улыбнулась. Линт и Эсти всегда погружались в глубокий сон, но Эскаль почти никогда не засыпал. Казалось, он лишь неумело притворялся спящим, ожидая ее ухода. Сначала Лара думала, что он чувствует себя неловко в ее присутствии, но позже поняла: это была его форма заботы.
Когда Эскалю нужно было поговорить с Пелем или другими членами семьи, он всегда тихонько уступал место.
Он был таким ребенком. Из-за поступков, истинный смысл которых было трудно разгадать, его часто понимали неправильно.
Внезапно перед глазами всплыла спина мужчины, который ушел, даже не допив вино.
«Он... проявил заботу обо мне».
Его поведение в корне отличалось от того, что говорили о маркизе Дайке в слухах. Несмотря на то, что ему была нужна ее помощь, он не угрожал и не принуждал ее силой.
В голове промелькнула догадка.
«Может быть... маркиз Дайк изменился по сравнению с прошлым?»
С течением времени всё меняется — к худшему или к лучшему. И маркиз Дайк не мог быть исключением. Он ведь тоже человек из плоти и крови. Да и сам Эскаль разве не изменился после того, как попал в особняк? Ребенок, который так сильно ее остерегался, позже первым протянул ей руку.
Однако согласиться на предложение маркиза Дайка тоже было непросто. Одно только посещение подпольного аукционного дома в Квебеке ляжет тяжким бременем на плечи Брики, который и так постоянно беспокоится о сестре.
Лара размышляла об этом всю ночь.
Время шло, и настал день отправления в Квебек.
Лара, серьезно обдумывавшая предложение маркиза Дайка, в итоге решила отказаться. Если она объединится с ним, их семьи неизбежно окажутся связаны. Она не могла позволить своему выбору причинить вред близким. Ведь она была частью семьи Адор.
Сидя в карете в одиночестве, Лара погрузилась в тяжкие думы.
«Как мне отказать? Так, чтобы не навредить семье... и при этом не задеть его чувства».
Тем временем карета остановилась, и Лара оказалась в уже знакомой комнате ожидания. Она ходила по кругу, разглядывая вазы и деревянные фигурки, которые не заметила в прошлый раз. В этот момент через распахнутое окно вместе с дымком в комнату ворвался какой-то запах.
«...Чем это пахнет?»
Она невольно подошла к окну и принюхалась. Сквозь ночную тьму донесся знакомый аромат.
— ...Мясо?
Это определенно был запах поджаристого мяса.
Ур-р-р.
Лара смущенно прижала руку к животу. Из-за того, что она всё утро придумывала оправдания для отказа маркизу Дайку, она совсем забыла позавтракать. А запах становился всё отчетливее.
Сглот.
Невольно сглотнув слюну, Лара поспешно закрыла окно.
— Приди в себя, Лараноа. Поешь, когда закончишь дела.
Но вопреки ее воле взгляд то и дело возвращался к окну.
— Ох... Даже в такой ситуации я думаю о еде? Я и правда свинка.
Мрачно пробормотав это, Лара понурила голову. Чувствовать голод, когда на кону может стоять жизнь или смерть... Раньше ей не нравилось, когда братья называли ее «свинкой», но сейчас она не могла с ними спорить.
Тук-тук.
Она резко обернулась и увидела слугу с неизменно безучастным взглядом. Однако, несмотря на выражение лица, он поклонился так низко, что едва не коснулся головой ковра, выказывая глубочайшее почтение.
— Прошу прощения, молодая госпожа Адор. По нашей вине торги задерживаются. Мы еще не успели снять печати с нескольких видов магической брони...
— Все могут ошибаться. Поднимитесь.
Когда Лара великодушно ответила, слуга выпрямился. В его голубых глазах, в отличие от прежнего, промелькнуло какое-то чувство.
— Вы действительно так милосердны, как о вас говорят.
«Где он мог обо мне слышать?»
Пока Лара размышляла, он продолжил:
— Подготовка займет довольно много времени. Если не возражаете, не желаете ли отужинать?
Это были самые приятные слова за весь день.
— ...Поесть?
— Да.
В кратком ответе слуги послышались нотки смеха. Смутившись, Лара прикрыла рот кулаком и притворно кашлянула.
— Кхм-кхм.
На снятие печатей с магической брони обычно уходит не меньше часа. Почему бы не съесть хотя бы сэндвич или омлет? К тому же запах мяса, неведомым образом просачивавшийся сквозь щели закрытого окна, был невыносимо соблазнителен.
Заколебавшись, Лара тихо спросила:
— ...В торжественном банкетном зале?
Если бы ей пришлось ужинать в банкетном зале замка вместе с маркизом Дайком, это было бы сущим мучением. Слуга, заметив ее опасение, покачал головой.
— Нет. Приготовленные блюда мы подадим прямо сюда.
Это была отличная новость.
«Перед смертью не надышишься, так хоть поем вкусно...»
— Тогда немного...
— Слушаюсь, пожалуйста, подождите немного.
Слуга сдержал обещание с безупречной точностью. Прошло всего несколько минут, и повара, словно всё уже было наготове, вкатили сервировочные столики. Слуга расстелил на столе белоснежную скатерть и хлопнул в ладоши, после чего повара расставили блюда на серебряных подносах. Среди них был и тот самый ароматный кусок мяса, запах которого она почувствовала раньше.
«Как же вкусно выглядит...»
— Что ж, приятного аппетита.
Дверь закрылась. Оставшись одна, Лара покосилась на вход и осторожно присела к столу. Всего было около шести тарелок. Но Лару это ничуть не смутило. На аристократических банкетах еды всегда подавали до смешного мало.
«Видно, что это дом с правильными устоями».
Еды всегда должно быть вдоволь, чтобы можно было наесться досыта. Предвкушая трапезу, Лара потянулась к приборам. Она открыла серебряную крышку и увидела поджаренное мясо с овощами.
— О-о-о...
Восхищенно выдохнув, Лара быстро открыла остальные крышки. И когда она подняла последнюю...
— ...А?
Там лежала стопка панкейков, политых густым сиропом, от которого исходил сладкий аромат. Она принюхалась и радостно воскликнула:
— Это же кленовый сироп!
Лизнув каплю сиропа с ножа, она почувствовала, как во рту разливается богатый вкус. Он был лучше любого кленового сиропа, что она пробовала раньше. Может, дело в том, что здесь растет много кленов? Впрочем, сейчас это было неважно. Забыв о недавнем напряжении, она весело схватила вилку и нож.
— Приятного мне аппетита!
— Торги готовы к началу.
Несмотря на слова подчиненного, Эскаль, стоявший у окна, не обернулся. Он всматривался в ночную тьму и спросил:
— Она закончила ужинать?
— Да, маркиз.
Этого ответа было достаточно, и Эскаль больше не спрашивал. Он слегка приоткрыл окно, и ему показалось, что до него донесся аромат. Яркий и теплый запах женщины, словно пропитанный солнечным светом. Одно воспоминание о Ларе заставило его плечи расслабиться. На его лице, отражавшемся в стекле, заиграла легкая улыбка.
Беллука, голубоглазый слуга, внимательно наблюдавший за ним, осторожно спросил:
— Маркиз, как вы узнали?
Ему было любопытно, почему хозяин был так уверен, что эта молодая госпожа не откажется от еды. Прибыв в Квебек, Эскаль выглядел воодушевленным больше обычного, когда заранее заказывал блюда.
«Приготовьте из этого панкейки».
Круглая стеклянная баночка, которую он тогда протянул, источала сладкий аромат, хотя крышка была плотно закрыта. Беллуку это очень удивило. Его хозяин никогда не был человеком, склонным к перепадам настроения. И его недавние поступки тоже были странными. То он внезапно велел магией окрасить все клены в Квебеке в яркие цвета, то ходил под ними, рассматривая каждый опавший лист.
Эскаль, глядя на маленькую пристройку, скрытую во тьме, прошептал, словно напевая:
— Лара не может без еды. Когда она голодна, она становится раздражительной и теряет силы.
— ...
— Но когда ей слишком тяжело, она вообще не может есть.
«Наверняка и сегодня приехала натощак».
Эскаль распахнул окно, створки которого скрипели на ночном ветру. Кончики его длинных пальцев задвигались по подоконнику, словно что-то рисуя.
«Лараноа Н. Адор».
Взгляд Эскаля наполнился воспоминаниями. Год назад Лара, дыша на стекло, что-то старательно выводила на нем.
«Опять какой-то ерундой занимается».
Заметив его подозрительный взгляд, Лара широко улыбнулась.
«Эскаль, Эскаль! Посмотри сюда».
«Ты наложила на меня проклятие черной магией?»
«Какая еще черная магия! Не говори таких ужасов. За такое и столичная гвардия может схватить».
«И зачем ты написала мое имя на окне?»
«Оказывается, и ты чего-то не знаешь!»
С гордым видом Лара зажмурилась и молитвенно сложила руки.
«Пусть наш добрый Эскаль будет здоров и счастлив! Вот так я называю твое имя богине и молюсь за тебя».
«Я не добрый. И в подобные суеверия не верю».
«Мог бы хоть притвориться ради приличия!»
Упрямый голос. Воспоминание, внезапно всплывшее в голове, вызвало у Эскаля легкий смех.
— Пойдемте. Место в аукционном зале подготовлено там же, где и в прошлый раз.
— Нет.
От неожиданного отказа глаза Беллуки расширились. Проделать такой долгий путь до этого поместья и не участвовать в торгах?
Эскаль тихо вздохнул.
— Иначе у Лары случится несварение.
Обновлено: 10.04.2026