Похоже, с самого начала я произнесла слишком мощное заклинание, потому что Джефф решил воспользоваться правом на молчание.
Слегка приоткрыв глаза, я посмотрела на него: Джефф крепко зажмурился, а его лицо постепенно становилось красным, как помидор.
Я еще раз произнесла заклинание и поторопила его, чтобы он поскорее повторил за мной.
Однако Джефф продолжал упорно молчать.
— Ты... не хочешь со мной дружить. Прости. Я и не знала...
Стоило мне нагнать драматизма, как Джефф приоткрыл глаза и начал настороженно следить за моей реакцией.
— Это не так.
— Тогда почему не повторяешь?
— И эта «Клятва дружбы», и эти молитвы... Где ты вообще такое видел?
В такие моменты наглость — лучший помощник.
— Ты что, никогда раньше не заводил друзей? Все так делают, когда у них появляется друг.
Не мне об этом говорить — ни в прошлой жизни, ни в этой у меня никогда не было друзей, но какая разница?
Мне уже стало ужасно весело от мысли, что Джефф будет вспоминать обо мне трижды в день.
И всё же... Даже мне это казалось слишком бесстыдным. Я засомневалась, поверит ли он в это.
Но...
— Правда? Так и должно быть?
Боже, я с него не могу.
Чем больше росла наивность Джеффа, тем выше поднимался уровень моей наглости.
— Ты что, намекаешь, будто я вру?
Под моим победным взглядом Джефф в конце концов сдался. Он повторил всё до конца и записал фразы на бумаге.
Вот так люди и попадаются на удочку мошенников — шаг за шагом.
— Второе: если случится беда, расскажи об этом другу в первую очередь.
.
.
.
— Девятое: говорить только правду и делиться секретами.
— Десятое: каждый день видеть друга во сне.
Я сама это придумала, но пункты вышли на редкость оригинальными.
Чем безумнее становились условия, тем больше ужасался Джефф, а его лицо постепенно «дозревало» до ярко-пурпурного цвета.
— Как можно видеть сны по собственному желанию?!
Конечно, сны нам не подвластны.
Но кредо предводительницы культа Фриль гласит: делать невозможное возможным!
Раз уж вступил в ряды, будь добр, старайся изо всех сил как верный последователь.
На этот раз я снова добросовестно приняла облик главы культа и сохранила предельно серьезное лицо.
— Если будешь думать обо мне перед сном, я обязательно приснюсь.
Разумеется, это была полная чушь.
Однако моя серьезная игра без тени улыбки внушила адепту немалую веру.
Кто-то может сказать, что я учу ребенка плохим вещам...
Но он так мило злился, что я просто не могла остановиться.
Джефф и так очень симпатичный и милый, но «Джефф-помидорка» — это просто запредельный уровень милоты.
Между тем Джефф с таким серьезным видом, будто познал все тяготы мира, спросил:
— А если ты всё равно не приснишься, что тогда делать?
Ну и как мне прекратить, когда он такое выдает?
— То есть, ты хочешь сказать, что искренне хотел меня увидеть, но я всё равно не пришла во сне?
Джефф немного посомневался и нехотя ответил:
— ...Да.
Глядя в его полные серьезности и жажды знаний глаза, я лучезарно улыбнулась.
— Значит, ты хотел этого недостаточно сильно.
Джефф, видимо расстроившись, прямо-таки заискрился от раздражения.
— Я же спросил, что делать, если я ОЧЕНЬ хотел, но ты всё равно не приснилась!
Уважаемый адепт, в таком случае...
— Тихо закрой глаза.
— И?
Глаза Джеффа серьезно блеснули.
— И спи дальше. Пока я не приснюсь.
— ...Что?
Увидев его ошарашенное лицо, я не выдержала и расхохоталась.
— Ладно-ладно, прости. На этот раз научу по-настоящему.
Я мгновенно нацепила серьезную маску, и наивный Джефф снова сосредоточил всё внимание на мне.
— В таком случае в знак искупления нужно один раз сильно шлепнуть себя по щеке, а затем выкрикнуть девиз.
Джефф коснулся своей щеки с очень странным выражением лица.
— Девиз? Какой еще... девиз?
Вспомнив свой многолетний фанатский опыт из прошлой жизни, я, вложив в движения всю душу фанатки, выкрикнула лозунг:
— Наша сестрица (У-ри-ну-на)! Само очарование (Кэ-гви-ё-о)!
— Делай всё (Ха-го-пун-го)! Что душе угодно (Сак-та-хэ-ра)!
Мой первый адепт хоть и выглядел крайне сомневающимся, всё же послушно повторил.
— Громче!
Как фанатская любовь доказывается голосом, так и истинная вера должна подтверждаться им же.
Теперь настал по-настоящему важный момент.
С максимально серьезным видом Джефф снова закрыл глаза.
Я в очередной раз ущипнула себя за бедро, на котором от таких щипков скоро живого места не останется.
Превратив боль в серьезность, я, как истинная глава культа, задала ритм:
— Лик божественный (Син-и-ми-мо)! Стиль неземной (Се-сан-ган-джи)!
— Свет сияет (Би-чи-нан-да)! Из самых глаз (Ён-ан-э-со)!
— Слева признан (Чва-ро-ин-джон)! Справа признан (У-ро-ин-джон)!
— Кувырок вперед (Ап-ку-ру-ги)! Кувырком-кувырком (Тэ-гуль-тэ-гуль)!
Когда я открыла глаза, Джефф уже тихонько полз к двери.
Мой первый адепт пытался дезертировать.
— Кувырок назад (Ёп-ку-ру-ги)! Кувырком-кувырком (Тэ-гуль-тэ-гуль)!
— А ну вернись (То-ра-он-да)! Сию же секунду (Чи-гым-тан-джан)!
Джефф с испуганным лицом тут же вернулся на место.
Пожалуй, на этом подтрунивания стоит закончить.
У меня возникло нехорошее предчувствие: если я зайду дальше, то больше никогда его не увижу.
Напоследок я ослепительно улыбнулась и достала из-за пазухи заранее приготовленную вещь.
— Вот, надень это.
— Это... что?
Парные кольца.
Я перерыла все ювелирные лавки в поместье, выбирая то самое кольцо для Джеффа.
А всё потому, что мне безумно понравилось описание:
[Исполняет желания в любви.]
Разумеется, для десятилетнего мальчишки, который понятия не имеет о значении камня «Лазурит», подменить смысл было проще простого.
— Кольцо дружбы.
— ...
— Настоящие родственные души всегда носят такие вместе.
Джефф, всё еще сомневаясь, прищурился и перевел взгляд с меня на кольцо и обратно.
Не давая ему времени на раздумья, я протянула безымянный палец.
— Ну чего ты? Скорее надевай.
Джефф помедлил, встретился со мной взглядом и быстро надел кольцо на мой палец.
Затем я почти насильно надела точно такое же кольцо на палец Джеффу.
Джефф замялся и пробормотал едва слышным голосом:
— Оно... мне немного великовато.
— Я знаю. Я специально купила побольше.
— Почему?
— Потому что... когда ты вырастешь, и оно станет тебе впору...
Глядя, как Джефф сглатывает слюну, я нагло заявила:
— Я выйду за тебя замуж.
Джефф, видимо, испытал такой шок, что какое-то время не мог вымолвить ни слова.
Пользуясь моментом, я забила последний гвоздь, чтобы он не смог отвертеться.
— С сегодняшнего дня ты даже не смотришь в сторону других девчонок. Понял?
Только тогда Джефф, кажется, пришел в себя. Я видела, как он мелко дрожит.
— Это же... разве это не кольцо дружбы?
— Верно. Но разве ты не помнишь пятый пункт? Никаких предательств.
— При чем тут предательство и другие девочки...
— Это и есть самое настоящее предательство и измена.
Уж поверь, братец, я не для того тебя ращу, чтобы ты по другим засматривался.
Поняв суть учения, Джефф выглядел так, будто его громом поразило.
Он застыл как каменное изваяние и уставился на меня бледным лицом.
До него наконец дошло, что его жизнь официально закончилась.
Джефф милый всегда, но когда он в замешательстве, его хочется укусить еще сильнее.
Наблюдая за ним, я не смогла сдержать нахлынувшего смеха и широко улыбнулась.
— Тебе ведь меня одной достаточно, правда?
Я вроде и не делала ничего особенного, но вечер наступил точно по расписанию.
Джефф то и дело поглядывал на часы, и я несколько раз ловила его на этом.
При этом он не говорил, что хочет уйти первым.
Наверное, ему тоже было жаль расставаться — так я успокоила себя и произнесла:
— Ну, пора идти.
Пока мы шли из «Лавианроз» к карете, мочки ушей Джеффа пылали пунцовым цветом.
Увидев карету, я, как и вчера, побежала к ней, крикнув на ходу:
— Завтра тоже увидимся в «Лавианроз»! В то же время!
Джефф и сегодня провожал меня ошеломленным взглядом.
Помахав ему рукой, на которой красовалось «кольцо дружбы», я забралась в карету.
На следующий день Кейман подошел ко мне раньше обычного.
Всё из-за секретного поручения, которое я дала ему вчера.
Однако сегодня Кейман был непривычно многословен.
— Это он тебя ударил?
Обновлено: 10.04.2026