Я заставила себя отвести взгляд от детей. Несмотря на это, в груди странным образом закипала ярость. Я просто чувствовала разочарование в этом мире и злилась на своё положение, в котором ничего не могла поделать. Подобные мысли посещали меня каждый день.
«Ну и что с того, что ты злишься? Что, если это несправедливо? Что, если тебе не нравится этот мир? Что ты собираешься делать? Ты можешь что-то изменить?»
И ответом всегда было: «Нет».
— Надеюсь, вы не сочтёте всё это слишком отвратительным, ведь они так живут, — произнёс Джин.
Я посмотрела на него. С его лица исчезла улыбка.
— Довольно. Просто веди меня дальше.
Я взяла флягу с водой, висевшую у него на поясе, и жадно припала к ней.
Ах, как же бесит. Бесит! Мне всем сердцем хотелось забрать каждого из этих детей, разбросанных по проклятому хлопковому полю, и увести их в поместье графа. Нет, ну как, какими бы ни были времена, можно так поступать в человеческом обличье? Конечно, и в современном мире, где я жила раньше, существовал детский труд, но тогда у меня не было возможности увидеть это своими глазами, так что это не ощущалось так остро.
Заметив мою реакцию, Джин, кажется, изрядно смутился. Склонив голову набок, он спросил:
— Леди? Вам нехорошо?
— Я просто раздосадована своим положением, так что не обращай внимания.
Я изо всех сил старалась не зацикливаться. Зажмурившись на мгновение, я снова открыла глаза и усердно зашагала вперед, глядя то под ноги, то в небо. В конце концов, в моём положении сочувствие к ним ничего не решит, я действительно ничего не могу сделать. К тому же, у меня уже есть другие важные дела. Не было причин беспокоиться.
Да, мне следовало и дальше не обращать на это внимания.
— А ну, работай нормально!
Вместе с резким криком раздался глухой звук падения — кто-то рухнул на землю. Естественно, я рефлекторно обернулась и в тот же миг поняла, что все мои планы пошли прахом.
— ...Леди?
Я и сама не знаю, о чём думала. В голове просто всё побелело, и, подхватив подол платья, я сломя голову бросилась в поле. Я подбежала к упавшей девочке и помогла ей подняться.
— Постойте, леди!
Джин тут же бросился за мной с обеспокоенным видом, но тело уже действовало само по себе, а язык начал двигаться, выйдя из-под контроля.
— Что вы творите?
— Что?..
И тут я растерялась. Дело было сделано, а я просто стояла перед надзирателем, сжимающим в руках палку. Зачем, ну зачем я примчалась сюда ни с того ни с сего! Ох!
В этот момент Джин, который уже успел подбежать ко мне, внезапно заговорил:
— И чего это ты стоишь, вытаращив глаза? Совсем соображалки нет?
Джин прочистил горло и окинул надзирателя взглядом с головы до ног.
— Разве по виду не понятно?
Затем он сменил небрежную позу на ту, которую я никогда раньше не видела, и резко склонил передо мной голову:
— Прошу прощения, леди. Это моя оплошность. Я должен был заранее позаботиться о том, чтобы вы не увидели столь неприятную сцену. Простите меня. Пожалуйста, помилуйте.
Не успел Джин договорить, как надзиратель окинул взглядом мой наряд. Его лицо тут же смертельно побледнело, он отшвырнул палку, упал на колени и склонил голову до самой земли.
— Я... я не знал, что вы дитя благородного рода. Простите! По... пожалуйста, помилуйте!
Не знаю, попала ли я в другой мир или в книгу, но, так или иначе, здесь люди падали на колени совершенно естественно.
Честно говоря, ситуация была неловкой. Конечно, прямо сейчас я могла заставить надзирателя перестать бить ребенка, но из-за моего безрассудного поступка, как только я уйду, девочке могло достаться еще сильнее. Он ведь наверняка решит выместить на ней злобу, мол, из-за тебя я попался на глаза юной леди. Ведь это такой мир.
Мне захотелось прикусить язык. Зачем я это сделала? Ох!
Нахмурившись, я вздохнула и спросила:
— Этот участок находится под присмотром приюта?
Надзиратель, дрожа всем телом, кивнул:
— Да, да! И-именно так. Ч-что привело юную леди в эти края...
Затем его глаза расширились, и он в испуге прикрыл рот дрожащими руками, словно осознав свою ошибку. Поняв, что ляпнул лишнее, он тут же опустил взгляд. Похоже, простолюдинам не полагалось задавать вопросы аристократам.
Настолько здесь была чёткая классовая структура... Я посмотрела на Джина, который с невозмутимым видом играл роль рыцаря-защитника. На что он вообще рассчитывает, ведя себя со мной так фамильярно? В любом случае, он был необычным человеком.
Я достала из-за пазухи несколько золотых монет и протянула их Джину. Я собиралась дать денег и велеть не мучить ребенка, но Джин, словно поняв мои намерения без слов, почтительно принял золото. Затем с крайне высокомерным видом он похлопал по плечу почти распластавшегося на земле надзирателя и дерзко произнес:
— Голову-то подними.
— Слушаюсь!
Джин лучезарно улыбнулся, взял надзирателя за сжатый кулак, мягко разжал его и вложил туда одну из моих золотых монет.
— Нашей леди, похоже, нужен проводник до приюта. Просим о содействии.
На слова Джина надзиратель, окончательно впав в панику, начал что-то бессвязно бормотать. Его лицо покраснело, и было видно, как от нервного напряжения пот льется градом.
— Т-тогда я... я провожу...
— Э-э нет, с какой стати заросшему бородой мужику сопровождать нашу леди? Вот, эта малышка.
Джин указал на девочку, которая, съежившись рядом с надзирателем, дрожала и плакала.
— Она девочка, и, судя по её слезам, достаточно покорна. И пусть немного ранена, выглядит опрятно. Попросим её. Почасовую оплату вы, кажется, уже получили? Вы заработали денег ни за что, так что радуйтесь. И давайте прекратим избивать детей у всех на виду. А? Видите же, наша леди... недовольна.
Джин чеканил каждое слово, толкая надзирателя в плечо и говоря с противной интонацией.
— В таком открытом месте, а? Не стоит творить неприглядные дела. Кто знает, кто может проходить мимо.
Джин поднялся, отряхнул колени и жестом подозвал плачущую девочку, стоявшую рядом со мной в растерянности.
— Ну, пора за работу? Пойдем.
К счастью, надзиратель выглядел довольным благодаря золотой монете, которую я дала. Я подумала, что он не станет мстить ребенку. Стараясь казаться человеком, которого это не заботит, я высоко подняла голову и произнесла:
— Идём.
На мои слова Джин, осторожно приобняв девочку за плечи, ответил:
— Слушаюсь, леди.
Голова раскалывалась. Я не знала, какую грань мне стоит соблюдать. Мне ведь не доводилось общаться с простолюдинами. Знай я, что так будет, вела бы себя как другие аристократы — расхаживала бы повсюду и бесчинствовала. Слишком долго я просидела взаперти.
— Наноси мазь помягче, помягче.
— Да, да.
Я, как аристократка, не могла сама заботиться о ребенке. Если бы я проявила благосклонность, девочка могла бы начать смотреть на дворян свысока и позже пострадать из-за этого. Поэтому, как бы мне ни хотелось броситься к ней и помочь, я не могла.
— Леди, кажется, у неё и на теле есть синяки, — с некоторым беспокойством сказал мне Джин. Затем он подошел ближе и прошептал:
— Похоже, она меня побаивается.
— ...Выйди.
Голова разболелась еще сильнее. Да как вообще крутится этот чертов мир! Подавляя кипящий гнев, я подошла к ребенку, опустилась на колени и взяла у Джина лекарство.
— Все в порядке. Я не причиню тебе вреда. Поможешь мне немного? Просто я лично беспокоюсь о тебе. Моя племянница — твоя ровесница.
Это была чистая ложь, но разбавленная правдой, так что сойдет.
— У вас всегда так?
На мой вопрос девочка робко кивнула.
— И с другими ребятами тоже?
Из глаз ребенка покатились слезы. Я сейчас сойду с ума. Сейчас совсем не время для этого, правда, не время. Просто кошмар какой-то. В конце концов, я не выдержала и обняла её. На душе было горько. Подсознательно я не хотела видеть этого, поэтому и не выбиралась из поместья графа.
— Всё хорошо. Не плачь. В такие моменты нужно быть сильной духом.
Я погладила девочку по жестким волосам. Очевидно, её толком не мыли, состояние было плачевным.
— Как тебя зовут?
На мой вопрос девочка прикусила губу и забегала своими огромными глазами. Она явно не привыкла к доброте.
Обновлено: 10.04.2026