Глава 9 — Глава (8)

— Так по какому же делу Генеральный директор пожаловала ко мне домой? — Ой? Вы вот так внезапно решили сменить тему разговора? — А в этом есть какая-то проблема? — Обычно, когда кто-то говорит о мести, его пытаются отговорить, разве нет? — И вы бы меня послушали, если бы я начал вас отговаривать? — Нет. — Тогда есть ли в этом смысл? — Смысл… Его и правда нет. — Вот поэтому я и предлагаю вести продуктивный разговор. — Полковник, вы какой-то… странный человек, верно? — Вам так кажется? — Да, очень. Определять смысл своей жизни — личное дело каждого. В конце концов, каков бы ни был финал, смеяться, грустить, радоваться или сожалеть о нём придётся самому человеку. Эдвард считал, что если всё в итоге возвращается к самому человеку, то право решать, какую жизнь прожить, принадлежит исключительно ему самому. Пожалуй, это была идеальная жизненная философия для добровольного изгоя. Более того, Эдвард не считал, что месть бессмысленна. Ведь кто может гарантировать, что жизнь без мести не окажется столь же бессмысленной? Кто может с уверенностью сказать, что жизнь, основанная на прощении, не принесёт с собой горьких сожалений? В конечном счёте человеческая жизнь — это коробка Шрёдингера. Будет ли кошка жива или мертва — всё зависит от того, кто открывает коробку, и от выбора, который он делает. Эдвард думал именно так. Поэтому у него не было ни малейшего желания разглагольствовать о чужой жизни или о том, как другим следует ею распоряжаться. — Я пришла так внезапно, потому что хотела увидеть вас, Полковник. — Об этом я догадался в тот момент, когда вы нажали на дверной звонок. Суть моего вопроса в том, что я хочу узнать подоплёку: почему именно вы захотели меня увидеть? — Сказать ли, что я хотела проверить, стоите ли вы того, чтобы сделать на вас ставку? — Ценность ставки? — Честно говоря, я считаю, что если всё пойдёт так и дальше, Союзные силы на все 100% проиграют Имперской армии. И Свободный Союз будет просто поглощён Империей. — Вы уверены, что такие вещи можно говорить в лицо офицеру Союзных сил? — И что, вы доложите об этих словах военному руководству? — У меня нет ни малейшего желания заниматься такой нудной чепухой. — Ну вот и славно. — …Если я «странный», то вы, Генеральный директор, кажется, довольно безрассудный человек? — Тот, кто не обладает безрассудством, не сможет отомстить Империи. Эдвард покачал головой, признавая поражение. Из-за её неторопливой манеры речи и создаваемой атмосферы он думал, что она не сильна в спорах, но, вопреки ожиданиям, её слова были остры. Видимо, вот почему говорят, что стереотипы опасны. — Судя по вашей реакции, вы тоже считаете, что впереди у Союзных сил нет ничего, кроме поражения? — Любой, кроме верхушки, это чувствует. Люди, сидящие слишком высоко и не видящие тех, кто внизу, не замечают, во что превращаются их подчинённые… Но Эдвард видел. Он видел, что колонны, поддерживающие их кресла, прогнили насквозь и могут рухнуть в любой момент. Слишком затянувшаяся Война была подобна раковой опухоли, разрушающей государство, и Свободный Союз уже напоминал пациента в терминальной стадии. Даже если провести операцию, сопряжённую с огромным риском, нельзя было гарантировать выживание, но верхушка всё равно не приходила в чувство и не желала смотреть в лицо реальности. «А может, они видят реальность лучше всех и именно поэтому стараются поскорее погубить Свободный Союз…» Таинственный предатель, подстрекавший бригадного генерала Брюса… Было очевидно, что этот человек либо намеренно позволял Свободному Союзу разрушаться, либо активно способствовал этому процессу. Свободный Союз был болен Войной и истощён ею. — Я с самого начала предполагала, что обоюдная гибель Свободного Союза и Империи была бы лучшим исходом, но… Кажется, вместо обоюдного уничтожения нас ждёт просто саморазрушение. — …Вы уверены, что стоит говорить такое офицеру Союзных сил? — Собираетесь наябедничать? — …Не собираюсь, но желание сделать это так и всплывает. — Ну же, мы ведь свои люди, давайте не будем. — Говорить о близости… Мы ведь сегодня встретились впервые? — В человеческих отношениях важно качество, а не количество, Полковник Найт. — …Я хотел заметить это ещё раньше, но то, что Генерал-майор называет полковника «Полковником», всё же немного неправильно. — Я нацепила эти погоны и взяла высокое звание просто потому, что это удобно, но, честно говоря, я совсем не считаю себя военным, так что давайте сделаем для меня исключение. — …Поступайте как знаете. Настоящий Эдвард Найт никогда бы не пошёл на компромисс, но сейчас в Эдварде была примесь гибкого Чан Джунхёна, поэтому договориться удалось. — Хорошо, хорошо. Не обижайтесь. Буду звать вас просто Полковником. Раз уж на то пошло, он хотел, чтобы она перестала обращаться к нему на «вы»… Но было ясно видно, что она делает это специально, всё понимая, поэтому Эдвард решил больше не поднимать этот вопрос. — Так вот, я уже разочаровалась в Свободном Союзе. И как раз в тот момент, когда я раздумывала, что же делать дальше, появились вы, Полковник! Как думаете, появилась у меня надежда или нет? Вот я и примчалась сюда тайком. — …Вы пришли тайком? — Похоже, вы в том же положении, что и я — за вами тоже следит много людей. Пришлось поднять небольшой шум, так что к этому времени новости уже наверняка дошли до военного руководства. — …То есть, вы хотите сказать, что я оказался в это втянут из-за вас? — Всё в порядке. Для меня подобные выходки — дело привычное. Как вообще руководство умудрялось скрывать существование такого человека? С какими трудностями им приходилось сталкиваться? Эдвард впервые не смог не почувствовать нечто похожее на сочувствие к военному командованию. — И вы действительно можете понять, стою ли я ставки, просто через такой разговор? — Ну, я точно поняла, что вы человек странный и очень далёкий от обычного. — …Потрясающий результат. — Да шучу я. А теперь скажите, Полковник, нет ли у вас чего-нибудь, что вы хотели бы сказать мне? «Не могли бы вы поскорее уйти? Я был бы очень благода… Погодите». Эдвард быстро пришёл в себя. Ведь перед ним был Генеральный директор Технического департамента… О Техническом департаменте ходило много слухов, но о реальном положении дел было почти ничего не известно, так что трудно было сказать, насколько высока должность Генерального директора… Но несомненно, это была очень влиятельная фигура. Как ни крути, она принадлежала к Дому Гудрун. К тому же, будучи человеком, который мобилизовал все свои знания ради мести Империи, она наверняка занимала ключевой пост в Техническом департаменте и обладала огромным влиянием. То есть, с точки зрения Эдварда… А точнее, с точки зрения Чан Джунхёна… «Разве это не всё равно что встретить Оператора игры прямо перед собой?» Более того, это был не тот Оператор, который с огромной вероятностью ответит «нет», а технический специалист, который при возможности скажет «да». Это был важный момент. Плюс ко всему, их цели в какой-то мере совпадали. В любом случае, для Эдварда было очевидно, что Генеральный директор Кримхильда Хильдебрант — крайне важная персона. — О, ваш взгляд изменился. Словно бездельник, который только что заприметил писаную красавицу. — …Учитывая, что вы и правда необычайно красивы, получается, я и впрямь выгляжу как бездельник? — Вот настолько пылким был этот взгляд. Эдвард приложил руку ко лбу, понимая, что быть серьёзным рядом с этой женщиной — задача не из лёгких. Тем не менее, он изо всех сил постарался настроиться на деловой лад. Если он сможет заручиться её поддержкой, ситуация на Этапе 2 может измениться кардинально. — Должность Генерального директора — это ведь действительно высокий пост в Техническом департаменте? — Да, весьма высокий. Я ведь не просто так ношу звание Генерал-майора. — В таком случае… Адмирал 16-го флота, Генерал-майор Глен Хьюз. Поскольку 16-й флот находился в иерархии лишь на ступень выше 17-го, который считался самым низовым, отношение к нему было соответствующим. Ему часто поручали то, за что не хотели браться старшие флоты, и у него, естественно, было много поводов для недовольства. Однако выплеснуть это недовольство он не мог. Генерал-майор Хьюз прекрасно понимал: то, что его называют «Адмиралом», не означает, что он занимает какое-то по-настоящему привилегированное положение. Его девизом по жизни было: «Знай своё место», и он сознавал, что его могут сместить в любой момент. Собственно, то, что командующему флотом, которого величают Адмиралом, не присвоили звание Генерал-лейтенанта, уже красноречиво говорило о том, как военное руководство относится к 16-му и 17-му флотам. Впрочем, были и плюсы. У него было много подчиненных, которые верили ему и следовали за ним. Хьюз чувствовал, что его усилия по спасению как можно большего числа союзников принесли свои плоды. Поэтому Хьюза можно было назвать типичным порядочным офицером, который, несмотря на жалобы, добросовестно выполнял свой долг. Он не был выдающимся полководцем, которого можно было бы назвать гением стратегии, но он был отличным начальником в том плане, что не считал подчиненных пушечным мясом или просто цифрами в отчёте. Именно за это Джастин и ценил своего командира. Особенно ему нравилось, что тот не подавлял волю подчиненных и проявлял к ним уважение. — Подполковник, мне кажется, или ты сегодня как-то странно на меня поглядываешь? — Разве для советника не естественно следить за настроением адмирала? — Такому пройдохе, как ты? Следить за мной? Скорее солнце взойдёт на западе. Джастин колебался, но так и не смог заговорить с Генерал-майором Хьюзом. Хьюз не был из тех, кто игнорирует слова подчиненных, но… То, о чём хотел предупредить Джастин — аномалия, которой никогда раньше не случалось — было слишком трудноповеримым. Близкие соратники Джастина, с которыми он провёл много времени и которые были ему обязаны, решили поддержать его, но у него не было уверенности, что Хьюз поступит так же, поэтому он промолчал. — Или ты, что на тебя совсем не похоже, разнервничался? — Просто предчувствие нехорошее… — Хех. Я же всегда говорю: интуиция — вещь ненадежная. Мне много раз казалось, что я умру, но, как видишь, я до сих пор жив-здоров. — И сейчас вы не чувствуете ничего подобного? — Почему же, чувствую. Но именно поэтому я верю, что и в этот раз мы вернемся целыми и невредимыми. «…Возможно, на этот раз предчувствие окажется верным», — подумал Джастин, но не произнёс это вслух. И в этот момент… — Зафиксирован иррегуляр. Связь с союзниками нарушена. — Похоже, мы вошли в Сектор Рататоск. Несмотря на внезапное возникновение иррегуляра, Генерал-майор Хьюз не проявил ни капли беспокойства. Это было ожидаемо: появление иррегуляра служило сигналом того, что они вошли в Сектор Рататоск. Такое уж это было место. Если смотреть на маршруты, Сектор Рататоск был идеальным путём как для атаки Империи на Землю, так и для удара Союзных сил по Империи. Тем не менее, обе стороны избегали этого маршрута, потому что в Секторе Рататоск никогда нельзя было предугадать, что произойдёт. В начале Войны обе стороны пытались провести внезапные операции через этот сектор. В результате обе стороны лишь потеряли войска, не добившись ничего. Единственное, что они получили — это подтверждение очевидного факта: в Сектор Рататоск лучше не соваться. Поэтому Союзные силы сочли использование этого маршрута невозможным. Было решено навсегда отказаться от операций в Секторе Рататоск. Однако, не желая игнорировать даже малейшую вероятность, они допускали, что Империя может использовать этот путь для вторжения, и потому продолжали охранять Сектор Рататоск. Эту задачу по очереди выполняли 15-й, 16-й и 17-й флоты. Проще говоря, это был сброс нежелательной работы на тех, кто послабее. Считалось, что охранять нужно, но раз Империя всё равно не сможет пройти этим путём, пусть этим занимаются те, кого не жалко. Сваливать всё на тех, кто кажется слабым — то ли это привычка армии, то ли природа любой организации, но этот порочный круг не исчезал веками. — Спецсвязь работает? — Да, пока никаких проблем. — Хотелось бы, чтобы хотя бы спецсвязь не подвела. Армия не так просто «сдалась» в вопросе Сектора Рататоск. Военные — это нерациональная группа людей, склонная при любом удобном случае взывать к «силе духа», так что они вряд ли могли легко поставить штамп «отказано». Пытаясь хоть что-то предпринять, они создали несколько разработок, одной из которых и была спецсвязь. Впрочем, даже она прерывалась, стоило зайти в центр Сектора Рататоск. Но пока они не достигли центра, спецсвязь должна была работать, так что её обрыв… — Обнаружен иррегуляр! Спецсвязь прервана! — Это влияние Рататоска? — Не… Нет! Это Имперская армия! Информационный шторм со стороны имперцев! Значение того, что они попали под Информационный шторм, было простым. Это означало, что Сектор Рататоск… — Подтверждено появление флагмана имперского графа — «Ланселот»! Вывожу на экран! Стал территорией Империи. В глазах Генерал-майора Хьюза отразился до боли знакомый белоснежный флагман Имперской армии — «Ланселот». — 16-му флоту — привестись в состояние полной боевой готовности! Слушая крик Хьюза, Джастин зажмурился. То, к чему он готовился, но чего втайне надеялся избежать, произошло в действительности. Сжать кулаки! Но он тут же открыл глаза. С этого момента его роль становилась решающей. Он должен справиться. Ради друга, который приложил столько усилий ради этого момента.