Для Эдварда возвращение на Землю не было событием, преисполненным радости. И дело было не только в том, что 17-й флот понес колоссальные потери в последнем бою, но и в гибели его командира, бригадного генерала Брюса. Благодаря действиям Эдварда удалось избежать худшего сценария — полного уничтожения флота, но даже при этом, если смотреть только на сухие цифры в документах, ситуация оставалась сквернее некуда. Учитывая повадки военных, в подобных случаях всегда существовала сильная тенденция свалить всю вину на того, кто подвернется под руку, и поскорее замять дело.
Если бы Эдвард осознавал всё это в полной мере, он должен был бы чувствовать тревогу. Однако на лице прибывшего на Землю Эдварда не было и тени беспокойства.
Это объяснялось тем, что он в какой-то мере знал своё будущее. В игре Эдвард Найт был игровым персонажем, которому самой судьбой было предначертано продолжать выходить на поле боя в качестве командующего.
К тому же, заслуги Эдварда Найта были отнюдь не рядовыми. Он совершил настоящий подвиг. Более того, применив «Рагнарёк», он разработал новую технику — «Мьёльнир». Одного этого было достаточно, чтобы высокое начальство решило: списывать Эдварда со счетов сейчас было бы слишком расточительно. А неофициально за ним числилось еще и раскрытие предательства бригадного генерала Брюса. Вероятность того, что руководство сочтет за лучшее использовать его способности под своим присмотром, а не просто замять дело, была подавляющей.
Поскольку Эдвард прекрасно всё это понимал, он мог позволить себе не чувствовать ни капли тревоги.
— Твое лицо выглядит на редкость безмятежным, тревоги на нем ни в одном глазу, — произнес генерал-лейтенант Жирар.
На слова Жирара Эдвард лишь непринужденно улыбнулся.
— Разве что-то изменится от того, что я буду дрожать от страха?
— Хитрый лис.
Генерал-лейтенант Жирар без труда разгадал причину спокойствия Эдварда: оно проистекало из точного анализа ситуации и уверенности в том, что ничего неблагоприятного с ним не случится.
— Это отпуск.
— Простите?
— Хоть я так и не выгляжу, но у меня достаточно власти, чтобы выбить тебе отпуск. Я уже уладил всё так, чтобы не возникло проблем. Можешь возвращаться и наслаждаться отдыхом недели две.
— ...Но я ведь фактически являюсь старшим офицером 17-го флота. Разве такое возможно?
— Разве не существует такого магического слова, как «исключение»?
Даже если генерал-лейтенант Жирар считался самым выдающимся ветераном в армии, он не мог бы разбрасываться магией «исключений» по своему усмотрению.
— Впрочем, это при условии, что ты сможешь им насладиться.
— ...Полагаю, условием является наличие слежки?
— Настолько серьезным оказалось дело Брюса.
Союзные силы пользовались многими привилегиями под предлогом того, что идет Война. Они требовали жертв, утверждая, что иного пути нет. Из-за этого имидж Союзных сил внутри Свободного Союза был, мягко говоря, не самым лучшим. И в такой ситуации выясняется, что адмирал, ведущий флот, оказался предателем? Не было бы ничего удивительного, если бы Союзные силы после такого сравняли с землей. Очевидно, что верхушка была в панике. Поэтому, когда генерал-лейтенант Жирар затребовал для Эдварда отпуск, они, вероятно, согласились, решив хоть немного оттянуть момент взрыва этой Бомбы. Разумеется, за ним будут присматривать, и наверняка последуют закулисные контакты.
— От такого отпуска, который и отпуском-то не назовешь, я бы предпочел отказаться.
— Не ворчи, я делаю это в том числе для того, чтобы выполнить твою просьбу. Я позабочусь, чтобы не возникло серьезных проблем.
Другими словами, Жирар давал понять, что во время этого отпуска он организует встречу с депутатом Реймондом. И в то же время это означало, что генерал-лейтенант приставит к нему свою охрану.
«Верно. Если действительно есть кто-то, кто подстрекал бригадного генерала Брюса, он может попытаться устранить меня, просто чтобы исключить любую вероятность разоблачения».
То есть даже внутри армии не было полной безопасности. Если подстрекателем был кто-то из высшего руководства, то армия становилась самым опасным местом. В таком случае было куда разумнее тихо сидеть дома под защитой людей Жирара.
— За две недели я смогу разобраться с большей частью этой неразберихи.
Это означало, что пока Эдвард будет в отпуске, Жирар приложит все усилия, чтобы устранить факторы нестабильности.
— ...
— Что такое?
— ...Ничего. Просто я очень вам благодарен.
Эдвард выбрал сторону генерал-лейтенанта Жирара как человека, которому можно доверять, но тот оказался куда более способным и проницательным, чем он ожидал, что не могло не удивлять.
«...В веб-новеллах о переселении часто встречается клише, что все вокруг главного героя либо тупые, либо медлительные и ничем не могут помочь».
Он ожидал помощи, но не питал больших надежд. «Такое разрушение клише и неожиданный поворот мне по душе», — подумал Эдвард, мысленно кивнув.
Можно ли полноценно отдыхать, когда за тобой кто-то наблюдает?
Такие опасения были, но... как ни странно, отпуск проходил отлично. Чан Джунхён изначально был человеком, чей тест MBTI выдавал результат INFJ, а хобби Эдварда Найта было чтение. Несмотря на приличное жалованье, он почти не тратил деньги ни на что, кроме жилья и книг, так что на счету скопилась приличная сумма. В любом случае, возможность запереться дома и посвятить время книгам стала для Эдварда настоящим исцелением.
«Определенно, теперь я — это Чан Джунхён, но в то же время уже не совсем он».
Буквально казалось, что Чан Джунхён и Эдвард Найт смешались. Чан Джунхён не был таким уж любителем чтения. То, что он мог сейчас так отдыхать за книгой, было заслугой Эдварда Найта.
— ...Вы кажетесь счастливым?
— А ты, майор, кажешься очень уставшим.
— Да, потому что мне приходится работать за двоих. Только благодаря заботе адмирала Жирара я еще не свалился в обморок. Хотя, упади я без чувств, мне стало бы гораздо легче.
Обычно заваленным работой должен был быть полковник Эдвард Найт, временно исполняющий обязанности командующего, но поскольку он ушел в отпуск, всё бремя свалилось на плечи его адъютанта, майора Финна Вагнера. Видя, как майор Вагнер в одиночку разгребает последствия, генерал-лейтенант Жирар, видимо, почувствовал уколы совести и приложил руку к тому, чтобы объем работы немного уменьшился, дав Финну хотя бы время перевести дух.
— Я всего лишь следую приказу адмирала Жирара, который и отправил меня в отпуск. Так что, если хочешь винить кого-то, вини его, а не меня.
— У меня и в мыслях не было винить вас, господин полковник. Если бы не вы, я бы вообще не остался в живых.
То, что «Рагнарёк» удалось превратить в «Мьёльнир», стало возможным только потому, что Эдвард был там. К тому же, его последующее командование было на редкость спокойным и умелым. Благодаря этому 17-й флот не только избежал уничтожения, но и совершил подвиг, заставив отступить превосходящие силы врага. Для майора Вагнера, чье имя как адъютанта тоже фигурировало в отчетах о сражении, продвижение по службе было практически гарантировано. То есть для него Эдвард был буквально спасителем.
— Есть какие-нибудь новости?
— Ничего особенного, кроме того, что армия гудит от слухов о вашем повышении до бригадного генерала и назначении новым командующим 17-го флота.
— ...Уже такие слухи ходят?
— Придумал новую технику «Мьёльнир» и разгромил огромную армию Империи. Для любого военного это повод для воодушевления, разве нет? Так что сейчас в армии только и разговоров, что о вас, полковник. Вот и строят прогнозы, что ваше назначение на пост командующего 17-го флота — дело решенное. А поскольку полковника нельзя посадить в адмиральское кресло, ожидается внеочередное повышение до бригадного генерала.
— Что ж, это приятные новости.
— Вы этого ожидали?
— Ну, вряд ли найдется генерал, желающий прийти в 17-й флот, который считается отшибом. С другой стороны, нельзя оставлять флот без дела. В такой ситуации проще всего повысить покладистого малого, который и так исполнял обязанности командующего, и посадить его в это кресло. Это легко предсказать.
Основной мощью Союзных сил считались флоты с 1-го по 10-й. Вместе их называли «Уроборос». Считалось, что именно благодаря им удалось выстоять под натиском Империи. Хотя сейчас это название скорее вызывало ассоциации с «закрытым клубом для своих». В любом случае, любой офицер стремился попасть в «Уроборос» и избегал флотов, не входящих в этот список. Исключениями были разве что 12-й флот под руководством прославленного ветерана Жирара и 11-й флот, известный тем, что выходил живым из бесчисленных кризисов.
На пост командующего 17-м флотом, собранным из всякого сброда, — место, где будущее кажется беспросветным, — ни один офицер генеральского ранга не пойдет добровольно. Лучше уж занимать сомнительную должность в «Уроборосе» ради престижа. Но и бросать 17-й флот нельзя. Значит, можно просто повысить одного удобного полковника, посадить его туда и использовать как трамплин для достижений «Уробороса» или как мальчика на побегушках. Эдварду Найту не составило труда предугадать подобный ход мыслей начальства.
— Что еще?
— Еще генерал-лейтенант Жирар защитил ваши права на разработку, и «Мьёльнир» планируют принять как официальное название техники. Говорят, Технический департамент проявляет к вам огромный интерес. Скорее всего, скоро запросят аудиенцию.
— Вот ведь... «Мьёльнир» — это же просто результат случайности.
На самом деле он просто скопировал суперприем, который видел в игре. Чистой воды плагиат. Эдвард не мог не чувствовать тяжесть ответственности от того, что на него возлагают такие надежды.
Кроме того, из разговора с майором Вагнером Эдвард получил то, что хотел.
«Значит, дело о предателе обсуждается только в высших кругах».
В нынешней военной обстановке не было темы, вызывающей больший интерес, чем предательство. А тема, привлекающая всеобщее внимание, для тех, кто жаждет признания, была подобна наркотику. И в любой организации всегда найдутся «внимания ради» готовые развязать язык. То, что слухи еще не поползли, означало, что верхушка знает об этом и держит ситуацию под жестким контролем. Хотя это лишь вопрос времени.
«Вероятно, сейчас они ведут жаркие споры: одни хотят всё замять, другие утверждают, что последствия сокрытия могут поставить под удар сами Союзные силы, поэтому лучше всё раскрыть».
И важно было то, что тон этому обсуждению задавали не десять адмиралов «Уробороса», а генерал-лейтенант Жирар. Если он захочет придать дело огласке, это не составит для него труда.
«В любом случае, сюжет пошел совсем не так, как в игре. Это хороший знак».
— Что-то еще?
— И еще...
— ...?
«Что такое?»
Лицо майора Вагнера стало каким-то неловким. Казалось, он думает: «Стоит ли мне это говорить? Не выйдет ли мне это боком?» В тот момент, когда Эдвард собрался спросить его об этом...
— А! Кстати, говорят, 16-й флот направляется в Сектор Рататоск.
— 16-й флот...
Эдвард почувствовал, что майор Вагнер намеренно сменил тему, но, услышав о 16-м флоте, он не мог не сосредоточиться на этой новости.
Все потому, что именно 16-й флот был ключевым элементом Этапа 2.
Из-за ужасных условий для ведения боя Сектор Рататоск был зоной, где стороны лишь наблюдали друг за другом, но никогда не вступали в сражения. Ошибка заключалась в том, что это считалось «само собой разумеющимся». И самой большой проблемой было то, что так считали только Союзные силы. Решающим фактором стало то, что Империя «не считала это само собой разумеющимся».
Империя увидела в Секторе Рататоск возможность. Да, из-за всевозможных аномалий это худшее место для битвы, но, с другой стороны, если приспособиться к этой зоне, она станет идеальным охотничьим угодьем, чтобы загнать Союзные силы в угол. Таким образом, 16-й флот, вышедший на патрулирование сектора, попадает в ловушку имперцев и оказывается на грани полного уничтожения. В этом заключалась суть Этапа 2, а условием прохождения было предотвращение гибели 16-го флота. Миссия считалась выполненной, даже если удастся спасти хотя бы один линкор. Это подчеркивало, насколько чертовски сложно было спасти хотя бы этот единственный корабль.
— К тому же, в 16-м флоте служит подполковник Джастин Андерсон, ваш единственный близкий друг среди сокурсников.
— Быть аутсайдером куда спокойнее, майор.
— Буду иметь в виду.
Если у Чан Джунхёна и Эдварда Найта и было что-то общее, так это склонность к добровольному затворничеству. У обоих была инстинктивная привычка держаться подальше от шума и суеты. Поэтому они ничуть не завидовали популярным личностям, считая, что у одиночек гораздо больше преимуществ, главным из которых является свобода распоряжаться своим временем.
В общем, как истинный затворник, Эдвард Найт держался на расстоянии от сокурсников, но был один человек, который проявлял к нему интерес и сблизился с ним — это был подполковник Джастин Андерсон, советник по операциям 16-го флота.
«К тому же, в моем случае дистанция возникла еще и потому, что я был единственным среди сокурсников, кто начал службу в «Уроборосе».
Благодаря этому он получал отличные возможности для повышения и достиг звания полковника раньше остальных. Если бы он и дальше оставался в 4-м флоте «Уробороса», его ждал бы постоянный успех, но... к сожалению, этому не суждено было случиться. Его перевели оттуда почти с позором, и в одно мгновение он превратился из офицера элитного 4-го флота в командира презираемого 17-го. Наверное, его ждало будущее, в котором он бы просто сгинул в 17-м флоте, если бы не...
Слияние с Чан Джунхёном полностью изменило реальность и будущее.
«Кстати, неужели я теперь окажусь в том же положении адмирала, что и тот социопат, который когда-то попортил мне немало крови?»
Полковнику Эдварду Найту оставалось только качать головой — жизнь действительно непредсказуемая штука.
«Но важнее сейчас Джастин... Он славный малый».
Эдвард прекрасно знал, что, начав службу в «Уроборосе» и быстро дослужившись до полковника, он стал объектом зависти и ревности среди сокурсников. Он знал, какие сплетни они распускали у него за спиной. И он также знал, что Джастин Андерсон всегда принимал его сторону в таких ситуациях. Эдвард никогда не говорил об этом Андерсону лично, но в глубине души был ему очень благодарен.
Поэтому знать, что тот в опасности, и ничего не предпринимать, было бы неправильно.
«Глаза уже побаливают от того, что я сижу и только читаю. Может, стоит заняться чем-то другим?»
Говорят же, что старых друзей нужно ценить.
Обновлено: 20.02.2026