Глава 169 — Глава 169. Чэн Синчу, достойный стать Святым Императором, и Юй Чживэнь, прохладная, как вечер на исходе лета

— Да. А что-то не так? — Цзян Бяньянь уже уловил суть, но спросил как ни в чем не бывало. Если бы не собственные цели, а также не стремительный взлет Духовного Дворца Тяньсан в последние десятилетия, он вряд ли явился бы лично. Просьба о помощи, как бы красиво ее ни изложили, уже сочла бы за честь прибытие старейшины. А он пришел сам, чтобы возглавить операцию. Разве этого мало? Глаза Е Сяотяня сузились. Он был в ярости. Святые Рабы! Да это же Святые Рабы! Священный Зал совсем с ума сошел? Разве с такой организацией можно шутить? В письме было ясно сказано, что речь может идти о предводителе Святых Рабов, и даже не об одном. Эти твари не дураки. Они наверняка догадались, что им готовят ловушку, и, без сомнения, приняли меры. И что в итоге? Явился какой-то глава зала с двумя сопляками? Да вас им и на один зуб не хватит! Вы что, в дочки-матери играете?! Е Сяотянь сжал кулаки. Это была прекрасная возможность переловить их всех разом — возможность, которой Священный Зал так долго жаждал, иначе бы письмо с просьбой о помощи не отправили только им. Но теперь… Сердце у него ухнуло в пропасть. Внезапно он вспомнил слова Старейшины Сана о том, что Священный Зал проводит политику «свободного выпаса» Святых Рабов. Неужели старик Сан говорил правду? Это затянувшееся молчание ясно давало понять, что Е Сяотянь не в духе. Седовласый даос почти не пытался скрыть своих чувств. Стоявший позади юноша едва сдерживал ярость, готовую выплеснуться из глаз. Он еще не встречал никого, кто осмелился бы так обращаться с представителями Священного Зала, пусть даже этот седовласый и был главой целого духовного дворца. — Глава дворца Е, судя по вашему виду, вы считаете, что Священный Зал прислал недостаточно весомых людей? — в его голосе прозвучал холод. Сердце Цзян Бяньяня екнуло. Этот мальчишка совсем избаловался в Священном Зале. Как он смеет так говорить? Человек перед ним — не просто какой-то там королевский престол. Да даже если бы и был, разве ты, жалкий практик Врожденного уровня, можешь перечить истинному мастеру, прикоснувшемуся к Дао? Однако слово — не воробей. Вылетит — не поймаешь. Цзян Бяньянь уже хотел было вмешаться, но Е Сяотянь остановил его жестом и с любопытством посмотрел на юношу. — Как тебя зовут? Ужасающее давление обрушилось на юношу. Он резко содрогнулся и едва не свалился с облака, покрывшись холодным потом. Но он заставил себя выпрямиться, решив, что это, должно быть, испытание от старшего. В конце концов, в Священном Зале он и не через такое проходил! — Чэн Синчу! — в глазах юноши мелькнула решимость. — Чэн Синчу… Е Сяотянь склонил голову набок, словно пробуя имя на вкус. Затем он снова посмотрел на юношу, и его взгляд застыл. Бум! Пустота раскололась, облака рассеялись. Чэн Синчу обмяк, полностью утратив контроль над телом, и, словно дохлая собака, камнем полетел вниз. — А-а-а! Его полный ужаса крик эхом пронесся по девяти небесам, заглушая пение птиц. — Нельзя! — вскрикнул Цзян Бяньянь и мгновенно шагнул вперед, но, протянув руку, осознал, что его отбросило на сотни метров. Сила пространства… Его зрачки сузились. Он все понял. Этот дар делал своего обладателя практически непобедимым в бою с равными, не говоря уже о том, что Е Сяотянь давно прославился победами над теми, кто превосходил его по силе. Стоявший перед ним седовласый даос был не просто носителем титула королевского престола — он заслужил свою славу в бесчисленных битвах! Чэн Синчу чувствовал, как внизу его засасывает какая-то черная дыра. Он совершенно не мог управлять своим телом. Он опустил взгляд. Там и вправду была черная дыра… «Твою ж мать!» И это испытание от старшего? Да он же меня убить хочет! — Ты спятил! Ты смеешь меня убить? Ты знаешь, кто я такой?! — в панике закричал Чэн Синчу, но с отчаянием понял, что падение не прекращается. Тьма поглотила все… Я умер? Веки Чэн Синчу дрогнули, и он медленно их поднял. Свет вновь ударил в глаза. Небо было все таким же тускло-желтым, но в нем ощущалась красота жизни. Зрение сфокусировалось. Перед ним по-прежнему стоял Цзян Бяньянь, рядом — девушка с равнодушным лицом, а Е Сяотянь, который, казалось, только что хотел его убить, все так же пристально смотрел на него. «…» Сон? Как же Чэн Синчу хотелось, чтобы это оказалось сном! Но насмешки снизу ежесекундно напоминали — его репутация уничтожена… — Ха-ха-ха, смотрите, он что, об-обмочился? — Да ладно вам, он же гость, как-никак… Это же Врожденный… пф-ха-ха-ха, нет, не могу, я сейчас лопну! Это Врожденный? — И чей же это молодой господин? От мамкиной сиськи-то оторвали? Ой, как он меня напугал! — Эй ты! Смеешь меня убить? Да знаешь ли ты, кто я такой! «…» Чэн Синчу опустил голову и увидел на штанах влажное пятно. Он поклялся, что, будь у него сейчас в руках меч, он бы бросился вниз и перерезал всех этих ничтожеств Приобретенного уровня! Незаметно испарив влагу духовной энергией, он глубоко вздохнул. — Я… — Когда взрослые говорят, детям лучше не встревать, — равнодушно произнес Е Сяотянь. Увидев, как вновь застыли эти глаза, в которых, казалось, таились черные дыры, Чэн Синчу чуть не лишился чувств на месте. Кажется, теперь его будут преследовать кошмары. «Проклятый Духовный Дворец Тяньсан, жди!» «Вот стану я сильнее, и за сегодняшний позор…» — Позорище! Холодный женский голос раздался у самого уха. Уголок рта Чэн Синчу дернулся, он сглотнул и понял, что не может вымолвить ни слова. Е Сяотянь перевел взгляд на молодую девушку. Лицо скрыто вуалью, в глазах — звезды, а вот уровень развития… самый обыкновенный. Он улыбнулся Цзян Бяньяню и сказал: — Ученики Священного Зала воистину незаурядны. Перед лицом опасности не теряют голоса, а после великих потрясений сохраняют невозмутимость. Такие ученики — большая редкость. — Я вижу, у этого Чэн Синчу есть задатки Святого Императора. Главе зала Цзян стоит уделить особое внимание его воспитанию. Уголок рта Цзян Бяньяня дернулся. Е Сяотянь протянул руку и тихо произнес одно слово: — Прошу! Пальцы указывали внутрь, но в голосе ясно слышалось «убирайтесь вон». Разве Цзян Бяньянь мог этого не понять? В его душе тоже кипел с трудом сдерживаемый гнев. Этот Е Сяотянь совершенно не умеет себя вести! Неужели даже его статус главы зала Священного Зала не заслуживает хотя бы толики вежливости? На глазах у всех так унизить Чэн Синчу, обмочившегося от страха, — это все равно что ударить по лицу его, Цзян Бяньяня! В конце концов, это он привел его сюда! Ему хотелось тут же развернуться и уйти. К черту эту просьбу о помощи, пусть сами разбираются! Но, вспомнив, что его главное дело еще не сделано, Цзян Бяньянь заколебался… — Прошу! С лучезарной улыбкой на лице Цзян Бяньянь последовал за жестом Е Сяотяня и широким шагом ступил вперед из пустоты. Е Сяотянь опешил. Неужели он был недостаточно ясен? Или этот тип и впрямь так хорошо владеет собой? Просит? — Что ж, тогда идемте вместе… — он равнодушно взглянул на юношу и девушку позади и, качнувшись, переместился вперед, чтобы вести их. Чэн Синчу стоял в полном недоумении. Этот человек так откровенно их выпроваживал, а они все равно идут внутрь? У главы зала совсем крыша поехала? Девушка рядом с ним уже плавно взлетела и двинулась следом. Чэн Синчу посмотрел на галдящую толпу внизу и почувствовал приступ тошноты. Он не хотел оставаться в этом проклятом месте ни на секунду дольше. — Госпожа Чживэнь, подождите меня! …… Во Внешнем дворе снова воцарилась тишина. Появление трех гостей в белых одеждах стало для новичков скорее темой для разговоров после ужина и укрепило их стремление стать сильнее. Лишь старые, тертые калачи, которые уже давно жили в Духовном Дворце, задумчиво смотрели в небо. — Священный Зал? — Что эти люди забыли в нашем Дворце? Неужели грядет что-то серьезное… …… Тук-тук! Сломанная ива на берегу Гусиного Озера снова пышно разрослась. Из ее тени вышел юноша в простой одежде из мешковины. Он опирался на посох, а его глаза были плотно закрыты — казалось, он слеп. Он слегка наклонил голову. Сидевший в озере жирный гусь захлопал крыльями и, разинув клюв, нырнул в воду. Но юркая рыбка метнулась в сторону, увернувшись от смертельного удара. Слепой юноша протянул руку, будто пытаясь коснуться воды, но наткнулся лишь на белые нефритовые перила… Чтобы зачерпнуть воды, ему пришлось бы упасть в озеро. Последний луч закатного солнца растворился за горизонтом. Подул вечерний ветерок. — Прохлада на исходе лета… Юй Чживэнь… — Так ты тоже пришла… — Ого! — неподалеку появилась девушка в раскованном наряде и тут же положила руку на плечо слепого юноши. — Ты тоже из нашего потока? Что-то я тебя раньше не видела. Слепой юноша покосился, казалось, на руку, лежавшую на его плече. Затем он повернул голову, и перед глазами подошедшей девушки предстало лицо, сплошь покрытое уродливыми шрамами. Бум! Девушка в ужасе рухнула на землю. — Ты… ты… ты… — Прошу прощения! И бросилась наутек. (Конец главы)