Все считали его чокнутым мазохистом, который добровольно подставлялся под удары старейшин, — а он просто копил очки для тайной системы пассивных навыков. Три года мучений над одним жалким приёмом меча вдруг оборачиваются мастерством, будто он рубил клинком тысячу лет: один взмах — и собственный дом разлетается в щепки, а к нему уже летят опешившие мастера уровня Врождённый. Сколько боли он прятал за спокойным лицом, чтобы в один миг стать тем, над кем все смеялись — и кого теперь боятся?

Все считали его чокнутым мазохистом, который добровольно подставлялся под удары старейшин, — а он просто копил очки для тайной системы пассивных навыков. Три года мучений над одним жалким приёмом меча вдруг оборачиваются мастерством, будто он рубил клинком тысячу лет: один взмах — и собственный дом разлетается в щепки, а к нему уже летят опешившие мастера уровня Врождённый. Сколько боли он прятал за спокойным лицом, чтобы в один миг стать тем, над кем все смеялись — и кого теперь боятся?