— Запомните. До завтрашнего дня выжить сможет только один — тот, кто придёт первым.
После этих слов предатели в спешке бросились прочь. Один из них споткнулся и, не теряя времени на то, чтобы подняться, припустил на четвереньках — зрелище было весьма впечатляющим.
— Зачем ты занимаешься этой ерундой?
Пипинель, вошедшая в комнату незаметно для остальных, обратилась ко мне. Похоже, она никак не могла понять, зачем я затеял этот спектакль, когда можно было просто допросить Шаккера и тут же получить все доказательства.
— Мне ведь тоже пора потихоньку становиться знаменитым, не находишь?
— …О чём ты вообще?
— Завтра сама всё увидишь.
На этом наш разговор был окончен.
Возвращение на Колонию Федерации вместе с флотом прошло бурно. Время пролетело незаметно благодаря сотням тысяч жителей, приветствующих Пипинель, и журналистам, которые неслись на нас как стая голодных псов, заставляя всерьёз опасаться за свою жизнь. От имени Пипинель был полностью арендован лучший отель в Колонии. То ли в благодарность за прошлые заслуги, то ли по какой-то другой причине, она хотела выделить мне номер на том же верхнем этаже, где поселилась сама, но я отказался.
Когда я направлялся в свой номер, расположенный четырьмя этажами ниже, ко мне подошёл солдат сил Федерации, охранявших отель, и отдал честь.
— Офицер Полскуро. Начальник военной полиции прислал вам письмо.
Солдат протянул мне аккуратно сложенный лист белой бумаги. Весьма аналоговая вещь, которую редко встретишь в эту эпоху даже на Земле. Развернув его, я прочитал просьбу: выйти через тридцать минут в сад отеля и подойти к вишнёвому дереву. Атмосфера так и разила каким-то «признанием», отчего по коже пробежали мурашки.
Я, не колеблясь ни секунды, разорвал это первое в моей жизни любовное письмо (?) в клочья и выбросил в ближайшую урну.
Войдя в номер, я отправил сообщение Пипинель через внутреннюю систему отеля. Усталость после затянувшегося сражения ударила в мозг, стоило мне только коснуться кровати. Я уже балансировал на грани между сознанием и сном, когда почувствовал чужое присутствие.
В просторном номере площадью пятьсот квадратных метров мою постель полукругом окружили около семидесяти теней. Лица тридцати одного человека, стоящих впереди и освещённых мягким светом ночника, были мне прекрасно знакомы.
— Судя по вашему виду, вы пришли не для того, чтобы донести на сообщников.
Никто из них не ответил. Словно в этом не было нужды. Впрочем, и я спросил это не из любопытства.
Начальник военной полиции, стоявший в центре, сделал шаг вперёд и произнёс:
— Полскуро. Как много ты знаешь? В зависимости от твоего ответа, мы можем оставить тебя в живых.
Я усмехнулся.
— Господин начальник военной полиции. Ещё не поздно. Если вы сдадитесь прямо сейчас и во всём признаетесь, я обязательно попрошу о смягчении наказания. Это последний шанс, который я даю человеку, которого когда-то уважал.
С трудом подавляя рвущийся наружу хохот, я перешёл на «ты» в разговоре с убийцами, которые теперь не были мне ни начальством, ни коллегами.
— Но если я так скажу, вы что, реально поверите?
Это было невозможно. Раз уж они зашли так далеко, глупо было даже мечтать о подобном хэппи-энде. Начальник военной полиции презрительно фыркнул.
— Тебе пару раз улыбнулась удача, ты заработал какие-то заслуги и теперь решил, что мир вращается вокруг тебя? Думал, мы перегрызёмся из-за твоих жалких угроз? Твоя глупость лишь укоротила твою жизнь.
На этот раз я не выдержал и расхохотался как сумасшедший.
— Надеялся на внутренний раскол? Ха-ха… Эй вы, старые маразматики. Если бы я хотел вас рассорить, я бы не использовал такой очевидный метод.
Эти убийцы перед моими глазами были жадными до мусора и, ко всему прочему, глупыми.
Но,
При этом они не были дебилами. Они не станут выбирать путь, ведущий к краху, — доносить на других, чтобы спастись в одиночку, ведь в конце их всё равно может ждать петля палача. Более того, даже если бы я сдержал обещание, они бы просто сохранили жизнь. Потерять дом, имущество, все планы на старость и гнить до конца дней в Тюремной колонии — для них это истинная пытка. Вероятно, они боятся этого не меньше, а то и больше смерти.
Убийцы вздрогнули. Начальник военной полиции, не теряя самообладания, рявкнул:
— Не блефуй! Шаккер, которого ты защищал…
— Уже мёртв, скорее всего. Я сам позволил этому случиться.
Я сказал им, что не докладывал Пипинель об их предательстве. В это они поверили. Ведь если бы Пипинель знала, она бы уже давно всех их перебила. В итоге о том, что они предатели, знали только Шаккер и я. Всего двое. О внутреннем расколе они и не помышляли, а становиться беглецами от Федерации, бросив всё нажитое, им не хотелось. Значит, оставался только один путь — использовать убийство как инструмент, чтобы похоронить истину во тьме.
Способ убийства Шаккера был предсказуем. Линкор «Драко» — судно новейшего класса, и медицинское оборудование там лучшее. В первую очередь туда перевозят раненых солдат Федерации и наёмников, а из-за нехватки персонала туда часто заходят медицинские офицеры и солдаты с других кораблей. Скорее всего, они подкупили кого-то из них, чтобы убрать Шаккера. Не зря я решил не выставлять там охрану.
Теперь я — единственный, кто знает об их грязных секретах. Я ожидал, что после Шаккера они обязательно придут за мной, и не ошибся.
Хотя он и не был такой уж важной фигурой…
Я пытался выведать у Шаккера информацию о кукловоде, но он почти ничего не знал. Он лишь дрожал от страха, гадая, не придут ли за ним люди из Федерации вслед за Борданом, когда однажды ночью к нему явился некто, похожий на тёмного призрака, и предложил сделку. И он согласился. Как свидетель и улика их связи с предателями, он не представлял особой ценности. Ведь у меня на руках была карта посильнее — Бордан.
Взятки, контрабанда, устранение наивных новичков, переполненных чувством справедливости… Список преступлений, совершённых Борданом и этими типами, бесконечен. Стоит их немного прижать, дать провести пару уютных вечеров с дознавателем, пообещав скостить срок, и они выложат всё. В сигнале о помощи, отправленном Пипинель, я написал, что поймал Бордана, но это была лишь приманка. Эти люди и представить себе не могли, что Бордан на самом деле жив.
Когда они поняли, что я вижу их насквозь, замешательство убийц достигло предела.
— Э-это всё-таки ловушка?
— Нам говорили совсем другое!
Я горько усмехнулся. Я-то гадал, почему начальник военной полиции чешет языком вместо того, чтобы сразу напасть, а оказалось, что даже в такой ситуации среди них нашлись те, кто не до конца определился с намерениями. Вот почему нужно тщательно выбирать союзников. Посмотрите на Пипинель. Пусть она бывает колючей, но она точно знает, что ей нужно делать, и действует без колебаний. Если же набирать в команду кого попало, просто потому что цели временно совпали, не проводя жесткий отбор, как это делается в игровых группах, то потом замучаешься всех их «тащить» на себе, выматываясь и душой, и телом.
— Успокойтесь! Мы несколько раз проверили, что на этом этаже нет солдат Федерации. К тому же гвардейцам с линкора «Драко», что на верхнем этаже, сейчас не до нас — они заняты охраной Пипинель ку Дрэгон. Им потребуется время, чтобы добраться сюда. Он просто блефует!
Я втайне восхитился. Всё-таки человек, дослужившийся до начальника военной полиции, не зря ест свой хлеб — старый конь борозды не испортит.
Стиснув зубы, убийцы выхватили бим-сорды. Комнату залило яркое сияние голубых плазменных клинков.
— Если вы убьёте меня, на вас первых падёт подозрение, разве нет? Сейчас, когда внимание прессы приковано к нам, это слишком опасно.
Начальник военной полиции расхохотался.
— Ты думаешь, пресса следит за тобой? Всем плевать на тебя, все смотрят на Пипинель ку Дрэгон. Ты — лишь один из множества офицеров Федерации. Уверяю тебя, о твоей смерти забудут даже в этой Колонии меньше чем через три дня.
Его слова попали в самую точку. Героем этой истории — истории о «Войне с пиратами» и невероятной победе — был не я, а Пипинель ку Дрэгон. Мои действия сыграли решающую роль, но все решат, что это была лишь часть гениального плана Пипинель. Большинство людей сосредоточится на восхвалении её таланта полководца.
Хотя все лавры этой войны достались Пипинель, я не чувствовал обиды. Ведь с того самого момента, как начался банкет и вспыхнула эта война, я сам делал всё, чтобы сделать её главным героем. Я знал, что всё к этому и приведёт.
Убийцы начали медленно сокращать дистанцию. Видимо, то, что я в одиночку взял на абордаж флагман Шаккера, заставило их осторожничать — они поняли, что я сильнее, чем кажется. Чтобы спровоцировать меня, начальник военной полиции снова заговорил:
— Твоя глупость действительно поражает. Неужели ты думал, что за эти заслуги, сделав Пипинель ку Дрэгон героиней, ты получишь свободу и выберешься из этого захолустья? В конце концов, ты всего лишь охотничий пёс. Пока ты приносишь хозяину добычу, тебя терпят, но не более. Война закончилась, и теперь тебя просто выбросят за ненадобностью.
Весьма проницательно. Похоже, тот здоровяк-пират, которого я поймал на контрабанде, был прав: подношения принимают не от каждого, и в этих словах есть своя логика.
Всё именно так, как он сказал. Я совершил подвиг, но этого мало. Нет никаких гарантий, что я смогу выбраться отсюда. Конечно, меня не будут игнорировать… Но если меня просто повысят в звании и оставят гнить здесь же, ничего принципиально не изменится. И хотя Пипинель не настолько паршивый человек, чтобы бросить соратника, с которым она бок о бок сражалась, полагаться только на её порядочность — всё равно что надеяться на чудо. Скорее всего, любая награда, которую она сможет мне дать, пробившись через сопротивление своего рода, окажется ничтожно малой.
Пусть это будет временно. Мне нужно внимание уровня главного героя, такое, чтобы даже Семь Великих Родов не смели действовать опрометчиво. Но герой этой истории — Пипинель ку Дрэгон. Если я сейчас начну выпячивать свои подвиги, это вызовет лишь обратную реакцию — меня назовут выскочкой, жаждущим внимания. Стать главным героем в этой ситуации невозможно.
…Хотя нет,
Это невозможно только в рамках истории «Войны с пиратами».
Как только я активировал магию слияния, вокруг меня возникло пять видов оружия. От рельсотронов до плазменных пушек. В тот момент, когда мощные стволы нацелились на единственный вход в комнату, те, кто стоял на пути, в ужасе бросились врассып.
Я не стал их преследовать. Всё равно, даже если я перебью их всех прямо сейчас, это не привлечёт особого внимания. Новость о том, что коррумпированные офицеры пытались убить коллегу, конечно, станет инфоповодом, но время выбрано неудачно. Моему подвигу уделят от силы десять секунд в новостях, и он тут же утонет в потоке славословий в адрес Пипинель ку Дрэгон (скорее всего, моё имя даже не назовут).
Чтобы оказаться в центре внимания, одних этих неудачников недостаточно. Это как в кино или дорамах на Земле: чтобы привлечь зрителей, нужно пригласить популярного айдола или известного актёра. И за дверью моего номера как раз находится человек, чья известность на данный момент не знает равных. Ведь я только что отправил ей сообщение через систему отеля.
Я сжал кулак, и призванное оружие завибрировало. Я открыл беглый огонь по знаменитости, которая незаметно для всех подошла к моей двери — по Пипинель ку Дрэгон.
Гро-о-ох!
Раздался взрыв, и дверь вылетела вместе с куском стены. Конечно, человек по ту сторону вряд ли остался невредим. Но, поскольку я вкратце объяснил ей ситуацию в сообщении, она должна была как-то защититься.
Моя атака на этом не закончилась. Я палил как сумасшедший, словно встретил своего злейшего врага и всерьёз намеревался его прикончить. В месте, где предположительно находилась Пипинель, один за другим гремели взрывы, рушились стены — их было уничтожено больше десятка. Отель был арендован полностью, и на моём этаже никого не было, поэтому я не сдерживался.
Спустя почти двадцать секунд канонада стихла. Две группы убийц, разделившиеся во время взрыва, смотрели на меня с ошарашенным видом. Они явно не понимали, с чего это я вдруг сошёл с ума. Чтобы любезно просветить их, я закричал так громко, чтобы меня услышали во всём отеле:
— На госпожу Пипинель ку Дрэгон совершено вероломное нападение!
Когда я во всеуслышание объявил о своём преступлении, которое стоило бы скрывать, они окончательно впали в ступор.
Да, это я атаковал Пипинель. Но об этом знают только они, потому что видели всё своими глазами. А вот личная гвардия Пипинель, которая вот-вот ворвётся сюда и ничего не видела, укажет пальцем не на меня, а на этих семьдесят человек. Ведь их и так подозревают в связях с пиратами, и, что важнее всего, они действительно пришли сюда, чтобы совершить убийство.
Первым это осознал начальник военной полиции. Его трясло как от удара током, лицо исказилось от ужаса. До него наконец дошло, что я не арестовал их на линкоре «Драко» и разглагольствовал о «шансе» лишь для того, чтобы создать эту ситуацию.
Идеальный расчет. Я предвидел, что те, кто не хочет ни в тюрьму, ни становиться беглецами, убьют Шаккера и придут за мной. Весьма острая интуиция, но проявилась она слишком поздно. С того момента, как они переступили порог этой комнаты с целью убийства, путь назад был отрезан.
Сцена, которую я воздвиг на банкете — «Война с пиратами» — уже закрыла свой занавес. Отныне начинается новая история и новое представление. И роли в нём, разумеется, изменятся. Моя роль режиссёра и архитектора осталась прежней. Вот только теперь я не статист, а главный герой.
Большинство убийц всё ещё пребывали в растерянности. Видимо, в детстве они не читали романов, раз не смогли разгадать такой очевидный поворот. С чувством благодарности к тем, кто бесплатно вышел на мою сцену, я объявил название этой истории и роль, которую я себе отвёл:
— Является благородный герой, чтобы спасти прекрасную деву от рук подлых убийц! Получайте, ублюдки!
— У-убейте его! Прикончите его немедленно!
Начальник военной полиции сорвался на крик, почти визг. Если всё оставить как есть, они навеки останутся в истории как наёмные убийцы, пытавшиеся лишить жизни Пипинель. У них был лишь один способ выжить в моей постановке — навязать мне роль убийцы, который на самом деле охотился за Пипинель. Это было шито белыми нитками, но, видимо, они надеялись, что моя прошлая стычка с Ремесой поможет им убедить остальных.
Убийцы бросились в атаку толпой. В моей правой руке материализовалась Священная реликвия Меч Льва, и в воздухе замерцали росчерки сверхскоростных ударов. Следом за этими вспышками на куски разлетелись тела троих нападавших. Увидев это жуткое зрелище, остальные в нерешительности отступили.
— Окружайте его! Плевать, что он расставил ловушку. На этом этаже нет солдат Федерации. У нас преимущество! Если придут гвардейцы, нас всех казнят!
На шее начальника военной полиции вздулись вены от крика. Воодушевлённые его словами, убийцы снова начали приближаться. Его настойчивые крики об отсутствии солдат Федерации показались мне настолько забавными, что я не выдержал и звонко рассмеялся.
— Если я могу перебить вас всех в одиночку… то мне не особо-то и нужны солдаты Федерации. Разве нет?
Резня… нет, торжество правосудия началось!
Обновлено: 10.04.2026