Хотя слышать восторженные крики «Новый Гоголь явился!» было весьма лестно, Михаил, боясь, что его вышвырнут из дома, поспешил их утихомирить:
— Эй, эй! Тише, Дмитрий! Вы хоть знаете, который час? Почему вы притащились именно сейчас?
— Это все Николай, он настоял, — Дмитрий хотел было рассмеяться, но, вспомнив предостережение Михаила, вовремя осекся. — Утром, как ушел от тебя, я сразу бросился к нему, но его не было дома. Я оставил рукопись служанке. Видит бог, как я переживал! Он вернулся поздно, прочел и тут же прибежал ко мне. Мы обсудили всё и не смогли удержаться — сразу пошли к тебе.
— К тому же, Миша, ты живешь в такой глуши, что мы полчаса плутали, пока нашли твой дом!
— Понятно, — Михаил перевел взгляд на худощавого, но энергичного молодого человека. — А это?..
— Николай Алексеевич Некрасов, — официально представился тот, серьезно протягивая руку. — Очень рад знакомству!
Некрасов?
Михаил с трудом воспринимал длинные имена, но эта фамилия мгновенно отозвалась в его памяти.
Если говорить коротко, этот человек был «акушером русского реализма».
Хотя зачатки реализма в русской литературе появились еще у Пушкина и Гоголя, именно Белинский систематизировал и обосновал это направление, и Некрасов сыграл в этом процессе не последнюю роль.
Как и многие русские дворяне, он проявил «традиционную черту»: будучи сыном отставного офицера, он должен был пойти по стопам отца. В 1838 году отец отправил его в Петербург для поступления в Дворянский полк, фактически готовя ему карьеру.
Но Некрасов пошел против воли отца и решил поступать в университет. Провалившись на экзаменах, он стал вольнослушателем.
Разгневанный отец лишил его всякой поддержки. Семнадцатилетний Некрасов оказался в тисках голода и нищеты.
Однако юноша был талантлив. В том же году он опубликовал стихи в «Отечественных записках», а затем и в других журналах, кое-как сводя концы с концами.
Но его литературный путь не был усыпан розами. В 1840 году его первый сборник стихов «Мечты и звуки», состоявший в основном из подражаний, был подвергнут суровой критике со стороны Белинского, который уже тогда становился признанным лидером литературного мира.
Отчаявшись, Некрасов на время перестал писать стихи.
Но душевные страдания — страданиями, а жить на что-то надо.
Так он начал писать письма и прошения для крестьян, составлять объявления для купцов... и при этом не оставлял литературного творчества.
Переломный момент наступил быстро.
Пройдя через суровую школу жизни, Некрасов понял запросы книжного рынка. Он заметил, что в Париже огромной популярностью пользуются очерки в духе «физиологизма» и «натурализма», описывающие жизнь низов. Это удивительным образом совпало с новыми веяниями в русской литературе, заданными «Станционным смотрителем» Пушкина, а также «Носом» и «Шинелью» Гоголя.
Некрасов инстинктивно почувствовал огромный потенциал этого направления и начал активно действовать.
С 1845 года он начал издавать альманахи, описывающие жизнь простого народа.
Это, разумеется, вызвало яростное недовольство консерваторов, которые считали, что такие произведения, сосредоточенные на «грязи», лишены художественной красоты, и презрительно называли авторов «натуральной школой».
Консерваторы протестовали, но Белинский, ставший к тому времени некоронованным королем критики, полностью поддержал Некрасова. Он подхватил термин «натуральная школа» и превозносил ее за смелость в изображении правды, за гуманизм и готовность вскрывать темные стороны российского общества.
Это был момент перехода русской литературы от романтизма к реализму.
Что касается значимости этой работы... Именно после этого на литературном небосклоне взошли имена Тургенева, Достоевского, Толстого — имена, которые сделали русскую литературу одной из величайших вершин мировой культуры.
Этот период позже назовут Золотым веком русской литературы.
Сейчас же Некрасов был молод, но уже обзавелся связями среди петербургской интеллигенции и начал делать себе имя в издательском деле.
В данный момент он, вероятно, был поглощен подготовкой альманаха «Физиология Петербурга».
А Михаил был никем.
Но Некрасов смотрел на него с величайшим почтением.
Михаил пожал протянутую руку и представился:
— Михаил Романович Раскольников. Вы тот самый поэт, издавший «Мечты и звуки», Николай Алексеевич Некрасов?
— Я, — Некрасов был удивлен и польщен. Но, вспомнив свой незрелый сборник, он смущенно добавил: — Не ожидал, что вы о нем знаете. Но по сравнению с вашей повестью мои стихи — ничто.
«О, вы еще станете великим», — подумал Михаил и улыбнулся:
— В ваших стихах есть нечто драгоценное. В нужное время и с нужной темой это обязательно проявится. Вы станете великим поэтом, это лишь вопрос времени.
— Это было бы...
Обычно такие встречи называют историческими, но, к сожалению, поговорить им не дали. На лестнице послышались тяжелые шаги, и вскоре раздался зычный голос хозяйки:
— У вас там что, покойник в доме?! Чего вы разорались среди ночи? Черт бы вас побрал!
— Ложимся, ложимся! — крикнул Михаил, поспешно закрывая дверь. Он повернулся к гостям: — Дмитрий, Николай, остальное обсудим на рассвете. Сейчас нам нужно вести себя потише.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
Обновлено: 20.02.2026