Пиршество завершилось, когда стрелки часов уже близились к полуночи, однако Хогвартс отнюдь не спешил погружаться в сон.
Вернувшись в замок после двухмесячного отсутствия, ученики пребывали в крайнем воодушевлении. По пути в общие гостиные никто не желал вести себя смирно: юноши сбивались в шумные компании, перешучиваясь и толкаясь, а девушки собирались стайками, без умолку щебеча и обсуждая забавные приключения минувших каникул.
Призраки деловито сновали сквозь стены и перелетали из одних рыцарских доспехов в другие. Для бестелесных духов это было привычной забавой, давно не приносящей острых ощущений, но испуганный визг юных волшебников придавал их выходкам немало азарта. Профессору Макгонагалл пришлось дважды призывать коридоры к порядку, прежде чем студенческий гомон хоть немного поутих.
Мелвин, не разделяя всеобщего возбуждения, довольно рано вернулся в свои покои. Каменные стены замка обладали превосходной звукоизоляцией, и стоило тяжелой двери захлопнуться, как вся эта суета мгновенно отсеклась, уступив место тишине. Ополоснув лицо в ванной, он переоделся в легкую одежду для сна и, шаркая тапочками, уселся за массивный письменный стол.
Распечатав только что доставленный конверт, он принялся внимательно изучать его содержимое. Это было официальное письмо из Управления магических экзаменов, написанное рукой самой мадам Марчбэнкс. Послание вышло весьма пространным, но при этом четко структурированным. Пять листов плотного пергамента, и первые четыре сплошь состояли из вопросов, касающихся фундаментальной науки.
Есть ли у Вселенной границы? Можно ли с помощью магии заделать дыру в озоновом слое? Почему кит не является рыбой, а летучая мышь не относится к птицам?
Часть вопросов исходила лично от мадам Марчбэнкс, другие же поступили от остальных членов экзаменационной комиссии. Похоже, ажиотаж, вызванный магловскими энциклопедиями, и не думал утихать среди почтенных старцев. Лишь на последних двух страницах излагалась суть дела.
«…Кроме того, не забывай фиксировать содержание своего курса. Систематизируй материалы и периодически направляй их в Управление. Комитет планирует пересмотреть программу экзаменов, взяв за основу твои учебные наработки».
Согласно плану мадам Марчбэнкс, для выпускных пятых и седьмых курсов в этом году всё оставалось по-старому: они будут сдавать СОВ и ЖАБА по программам прошлых лет. А вот третий, четвертый и шестой курсы должны были обучаться уже по методике Мелвина, чтобы в следующем году встретить обновленные испытания во всеоружии.
Кто бы мог подумать, мысленно усмехнулся он, что профессору в школе магии тоже придется заниматься бесконечной бумажной волокитой и писать отчеты.
Мелвин составил подробный ответ, пообещав ежемесячно высылать конспекты занятий, а в конце письма приложил список рекомендованной литературы. На этот раз там значились не детские энциклопедии с картинками, а серьезные научно-популярные издания для подростков. Аккуратно сложив листы в новый конверт, он отложил его на край стола, чтобы отправить утренней совой, и потянулся за чистым куском пергамента.
Второе письмо предназначалось для Лютного переулка. Теневая сделка, заключенная им в прошлый раз, еще не была завершена: подробная карта магических поселений на территории Великобритании так и не попала ему в руки. Следовало поторопить посредников, а заодно жестко обозначить смену адреса доставки. Отныне все посылки надлежало перенаправлять на почтовое отделение в Хогсмиде.
Разумеется, получать контрабандные товары прямо в Хогвартсе было нельзя. Это всё равно что собственноручно вручить Дамблдору досье на самого себя. Закончив с делами, Мелвин вытащил расписание, переданное профессором Макгонагалл. Завтра утром у него стоял первый урок. Кажется, у третьего курса.
…
Хогвартс был древним замком, насквозь пропитанным магией, и это волшебство сквозило в каждой мелочи. В кабинете Трансфигурации оно проявлялось в том, как Минерва Макгонагалл небрежным взмахом палочки превращала деревянную парту в визжащего поросенка. Магия картин заключалась в том, что нарисованные волшебники свободно ходили друг к другу в гости и сплетничали, прижавшись ухом к рамам. Кирпичные стены жили своей, непостижимой жизнью: лестницы своенравно меняли направление, а двери переезжали с места на место, так что стоило лишь на миг зазеваться, и ты уже безнадежно заблудился. А ведь были еще снующие туда-сюда полтергейсты, практикующиеся в коридорах ученики и пугливо прячущиеся по темным углам домовые эльфы.
Первокурсникам и новым преподавателям всё это казалось диковинкой, тогда как старожилы давно перестали обращать внимание на окружающие чудеса. Мало кто из волшебников осознавал, что этот порядок вещей длится уже тысячу лет без каких-либо существенных перемен. Подобная магия, наглухо лишенная новизны и развития, во многом казалась Мелвину безнадежно застывшей во времени.
Поднимаясь по изменчивой каменной лестнице, он постепенно начал улавливать скрытые закономерности её движений, и чувство восторга в его душе медленно угасало, сменяясь холодным анализом. Примерно те же эмоции испытывали и другие новички в замке, хотя причины у них были совершенно иными.
— Не думай, что тебя никто не замечает! — раздался впереди низкий, смутно знакомый голос, полный ядовитой угрозы.
Мелвин замер перед поворотом на лестничную площадку. Слегка высунувшись из-за угла, он увидел Северуса Снейпа и Квиринуса Квиррелла, стоявших друг напротив друга.
— Ты ведь присматриваешь за этим мальчишкой, верно? — наседал Снейп, словно хищник, загоняющий жертву.
— Я… я не… не… — Квиррелл заикался так сильно и жалко, будто косноязычие было прямым побочным эффектом проживания Темного Лорда на его затылке.
— Не признаешь? — процедил зельевар, делая шаг вперед.
— Я не… не пони… нимаю, о чем вы… — Квиррелл изо всех сил пытался выдавить из себя связную фразу, вжимаясь в стену.
— Не понимаешь, что я имею в виду?
— Не знал, что вы тоже за ним следите.
Снейп холодно уставился ему в глаза, подозревая, что этот ничтожный трус над ним издевается. Последняя фраза прозвучала на редкость гладко, без единой запинки. В укрытии Мелвин плотно сжал губы, пытаясь сдержать смех, но короткий, сдавленный выдох через нос всё же выдал его присутствие. Оба профессора мгновенно обернулись к лестнице.
— Кхм… — Мелвин невозмутимо вышел из тени коридора, расправляя плечи. — Прошу прощения, господа. Не подскажете, где находится кабинет Магловедения? Я еще не совсем освоился в планировке замка.
Снейп одарил его таким ледяным взглядом, от которого замерзла бы вода в котле, и, не проронив ни слова, резко развернулся. Взмахнув полами черной мантии, он зашагал вниз по ступеням. Квиррелл же, напротив, с готовностью взялся указывать дорогу. Он всё еще запинался, но говорил уже куда бодрее, явно обрадовавшись поводу сбежать от допроса:
— Это… это на этом же этаже. Дальше направо, тре… третья дверь.
— Премного благодарен, — вежливо улыбнулся Мелвин, провожая взглядом удаляющуюся черную фигуру. — Снейп определенно не самый дружелюбный коллега. То ли дело вы, профессор Квиррелл.
Указания бывшего преподавателя Магловедения оказались предельно точными. Пройдя по каменному коридору и свернув направо, Мелвин без труда нашел нужный кабинет. До начала занятия оставалось несколько минут, и студенты третьего курса почти все были на местах. В классе стоял ровный гул: юноши увлеченно обсуждали, почему директор внезапно перекрыл коридор на четвертом этаже, а девушки перешептывались о вчерашнем наряде нового профессора и сплетнях из газет.
Мелвин задержался на полминуты у приоткрытой двери. По обрывкам разговоров он без труда определял принадлежность учеников к факультетам, выхватывая взглядом несколько знаковых лиц. Прозвенел колокол, и в классе мгновенно воцарилась напряженная тишина. Мелвин толкнул створку и уверенным шагом вошел внутрь.
На профессоре по-прежнему была магловская одежда: пиджак глубокого хвойного оттенка, накинутый поверх безупречно черной рубашки. Лацканы мягко расходились на груди, добротная ткань ложилась естественными складками. Крой не сковывал движений, материал казался мягким, но при этом идеально держал форму. В его облике сквозила особенная, расслабленная элегантность хищника на отдыхе. Глаза многих юных волшебниц так и заблестели от интереса, а парни вынужденно признали про себя, что новый наставник выглядит весьма внушительно.
Взяв кусок мела, Мелвин повернулся к доске.
— Мелвин… Левинте… — невольно шептали ученики, провожая взглядом твердую руку профессора, пока на темной поверхности проступали ровные белые буквы.
Подобное вступление было по-настоящему обыденным, даже скучным. Если вспомнить, то профессор Макгонагалл на первом уроке эффектно трансфигурировала всю доску целиком, профессор Флитвик выводил свое имя сияющими чарами, а профессор Стебль из теплиц и вовсе заставляла шипастые ветви ядовитой тентакулы сплетаться в буквы. Что касается Снейпа, тот считал ниже своего достоинства вообще представляться кому-либо.
Появление же Мелвина было, прямо скажем, до оскорбительного «магловским».
Закончив писать, он небрежно бросил мел на стол и повернулся к аудитории:
— Полагаю, многие из вас уже видели это имя в официальных письмах из школы, а кто-то, возможно, читал обо мне в Ежедневном пророке. Учитывая, что далеко не все следят за прессой, у вас наверняка накопилось множество вопросов о грядущих изменениях в предмете.
Он оперся бедром о край преподавательского стола и скрестил руки на груди.
— Итак, у вас есть ровно пять минут. Поднимайте руки и спрашивайте.
Глаза юных волшебников недоверчиво расширились, а затем вспыхнули азартом. Обычно это профессора с первых секунд заваливали их каверзными вопросами, заставляя судорожно листать учебники, но чтобы преподаватель сам предложил устроить допрос — такое в стенах Хогвартса случалось впервые. Это создавало иллюзию равного диалога. Необычный формат с ходу пробудил в них живой интерес, и дистанция между строгим наставником и детьми резко сократилась.
Вжик!
Одна из учениц среагировала быстрее всех. Высоко вскинув руку, она ожидаемо получила право голоса.
— Прошу, девушка во втором ряду.
— Профессор, вы и правда учились в Ильверморни?
— Совершенно бесполезный для нашего предмета вопрос, но да, это правда, — спокойно ответил он. — Теперь ты, парень рядом с ней.
— Э-э… профессор, а почему вы бросили школу?
— Любопытно. Когда я уходил, то думал, что каждый встречный будет об этом спрашивать, и заготовил целую кучу остроумных ответов. Но они так и не пригодились. Даже директор Дамблдор, когда принимал меня на работу, ни о чем не спросил. Подозреваю, старик просто забыл.
Легкая ирония в его голосе вызвала в классе смешки. Мелвин выждал секунду, пока тишина восстановится, и продолжил уже серьезнее:
— Если отвечать официально, то к тому моменту я уже полностью завершил программу обучения. Оставшиеся полгода были лишь унылым повторением пройденного перед экзаменами. Мне нужно было выйти в большой мир, чтобы подтвердить накопленные знания на практике: наблюдать, испытывать на прочность, исследовать. Моя голова разрывалась от идей, ждущих реализации, а кусок пергамента с печатью казался не столь уж важным. Так что уход стал естественным выбором.
Студенты притихли, переваривая услышанное. Девушка с красно-золотым галстуком Гриффиндора робко подняла руку:
— Профессор, а каков неофициальный ответ?
— Неофициальный? — Мелвин на мгновение замолчал, а затем на его губах заиграла усмешка. — Мир так велик, и мне просто до смерти захотелось на него посмотреть.
Класс взорвался искренним смехом. Впрочем, некоторые ученики призадумались, многозначительно переглядываясь.
— Уход из школы был для меня осознанным решением. В тот момент я четко знал, что у меня есть надежный план или, по крайней мере, достаточно удачный шанс не сгинуть в подворотне. Однако я настоятельно не советую никому из вас следовать моему примеру. Если я узнаю, что кто-то в этом классе решил бросить учебу ради романтики странствий, я немедленно свяжусь с вашими родителями и порекомендую изъять у вас палочку, заперев под домашний арест до совершеннолетия.
Атмосфера в кабинете мгновенно стала чуть более напряженной, и Мелвин остался вполне доволен произведенным эффектом.
— Профессор, а на что вообще похожа Ильверморни?
— По правде говоря, во многом она копирует Хогвартс. Те же четыре факультета, та же система закрытого интерната. Разве что предметы немного другие, да методика вдалбливания знаний отличается. Если хотите углубиться в устройство других магических школ, могу порекомендовать несколько книг в библиотеке: «Кризис образования в магическом мире», «Влияние магических школ на общество волшебников» или «Школа в пустыне: история кровавой борьбы за образование афганских ведьм».
— Профессор Левинте, мне хотелось бы знать, чем ваш новый курс отличается от старого. Что именно мы будем изучать?
— Вы узнаете это в свое время. В двух словах не объяснишь, придется немного потерпеть.
— Профессор! Всё остальное может подождать, но на это вы обязаны ответить прямо сейчас! — отчаянно выкрикнул кто-то с задней парты.
— Слушаю.
— Домашних заданий будет много? И насколько они сложные?
— Пока не уверен. Объем ваших страданий будет напрямую зависеть от вашего поведения на уроках.
— Профессор, старшекурсники говорят, вы теперь консультант в Управлении магических экзаменов. Значит, вы сами будете составлять вопросы для СОВ? Вы будете придумывать нам задания?
— Не думай, что я не понимаю, к чему ты клонишь, парень. Мой тебе совет: просто хорошо учись, и блат тебе не понадобится.
Отведенные пять минут пролетели незаметно. Ученикам казалось, что они спросили о многом, но в то же время конкретных ответов по предмету получили ничтожно мало. Зато невидимая стена между ними и новым профессором окончательно рухнула. На этот теоретический и совсем «не магический» факультатив многие шли с тем же тоскливым настроем, что и на Историю магии к призраку Биннсу, но теперь в их глазах читался живой интерес и желание хоть немного проявить себя.
— Теперь, когда вы выудили из меня достаточно информации, пришла моя очередь, — Мелвин подтянул тяжелый стул и уселся рядом с кафедрой. Поймав внимательные взгляды учеников, он указал пальцем на девушку в первом ряду справа. — Начнем с тебя. Представься: имя, факультет и истинная причина, по которой ты выбрала этот курс.
Снова ломка устоев. Ученики заерзали на жестких скамьях. Маглорожденные, возможно, сталкивались с подобными интерактивами в обычных школах, но в архаичных стенах Хогвартса это ощущалось как нечто революционное.
— Меня зовут Алисия Спиннет, я с Гриффиндора, — девушка немного нервничала под перекрестными взглядами, но после недавней непринужденной беседы решилась быть откровенной. — Я из семьи маглов и подумала, что этот предмет будет для меня самым простым. Лишний балл в аттестате лишним не бывает.
Мелвина это нисколько не удивило. Он и сам когда-то протирал штаны на студенческой скамье и прекрасно знал, что подавляющее большинство рассуждает именно так: минимум усилий ради галочки. Он коротким жестом предложил ей сесть и перевел взгляд на следующую ученицу.
— Я Анжелина Джонсон, Гриффиндор. Мы с Алисией соседки по спальне, так что она меня просто затащила за компанию.
— Ли Джордан, тоже Гриффиндор! — Темнокожий парень с дредами широко ухмыльнулся, не собираясь ничего скрывать. — Мне дико нравится Анжелина. Куда она, туда и я.
Класс грохнул от смеха. Анжелина Джонсон не выдержала, густо покраснев, и обреченно закатила глаза.
— Седрик Диггори, Пуффендуй. Мне искренне интересна культура маглов, хочу изучить её подробнее. Если лекции будут увлекательными, я продолжу обучение. Но если на других профильных предметах станет слишком тяжело, то на пятом курсе я могу и отказаться от этого факультатива.
— Роджер Дэвис, Когтевран. У меня примерно те же мысли, что и у Седрика.
— Кассиус Уоррингтон, Слизерин. Отец заставил выбрать. Говорит, знание магловского мира пригодится для успешной карьеры в Министерстве магии после выпуска.
На Магловедение записалось немало студентов, и причины у всех были до боли тривиальны: легкость получения оценки «Превосходно», нежелание расставаться с друзьями или банальная симпатия к кому-то из однокурсников. Лишь крошечная часть аудитории действительно интересовалась самим предметом, да и те не считали его приоритетным для своего будущего. Слизеринцев в классе оказалось меньше всего, но их мотивы были самыми прагматичными и холодными. Остальных юных волшебников это ничуть не удивляло — в магическом сообществе, особенно среди чистокровных семей, поиск личной выгоды считался нормой жизни.
Когда последний ученик закончил представляться и сел на место, Мелвин тяжело поднялся со стула. Он никак не прокомментировал услышанное, словно его эго преподавателя вовсе не задевали их корыстные или легкомысленные мотивы.
— Один вопрос: вы все были знакомы друг с другом до того, как переступили порог этого класса? Мистер Диггори, ответьте вы.
Седрик на секунду нахмурился, оглядывая ряды парт:
— Всех ребят со своего факультета я знаю отлично. С Когтеврана и Гриффиндора тоже почти всех. Со Слизерина знаю пару парней из команды по квиддичу. Остальных видел в лицо в Большом зале, но имен с ходу не назову.
Первые два года обязательные предметы велись совместно у двух факультетов, так что все студенты так или иначе пересекались в коридорах и на уроках. Дружелюбные пуффендуйцы ладили практически со всеми, кроме разве что Слизерина — с факультетом змей отношения у всего замка традиционно были прохладными.
— Ясно, — коротко кивнул Мелвин. — Те, чьи имена я сейчас назову, выходите вперед и помогите мне. Нужно принести тяжелые учебники из хранилища библиотеки. Остальные остаются на местах и знакомятся друг с другом.
Он обвел класс цепким взглядом.
— Седрик Диггори, Ли Джордан, Роджер Дэвис, Кассиус Уоррингтон. За мной.
Молодой профессор, казалось, без малейших усилий запомнил их имена с первого раза.
Обновлено: 20.02.2026