**Глава 3. Просто сделаю**
Узнав, что я готова ему помочь, Се Чжо не улетел один. Но и мне он не помогал — даже руку не предложил, позволяя моему ослабевшему телу, спотыкаясь, ковылять за ним следом.
Мы молча дошли до бамбуковой рощи у подножия вершины Куньлуня.
Даже не оборачиваясь, по его ауре я чувствовала... что он не в духе.
Я смотрела на его затылок, размышляла всю дорогу и чувствовала полное недоумение.
Что я такого сказала?
Ведь это он сказал, что хочет оборвать нашу судьбу. Почему же, когда я предложила помочь, он, кажется, ещё и рассердился?
— На что ты злишься? — Мы ведь когда-то были мужем и женой много лет, и если я чего-то не понимала, то не собиралась ему потакать. Я прямо спросила: — Ты взял топор Паньгу, устроил такой переполох. Интересно, во что превратился Куньлунь через пятьсот лет после этого? Но ты сказал, что вернёшься только после того, как оборвёшь нашу судьбу. Хорошо, хорошо... давай оборвём. Я от чистого сердца помогаю тебе решить эту проблему, я сделала для тебя всё, что могла, а ты ещё и недоволен...
Он шёл, я говорила — совсем как в нашей бесчисленной повседневной жизни за долгие годы супружества: один без умолку тараторит, другой тих, как рыба. Но сегодня Се Чжо внезапно остановился.
Я врезалась головой ему в спину.
Подняла голову, чтобы посмотреть на него, но он всё ещё не обернулся.
Сегодня, столкнувшись с моей болтовнёй, он, кажется, не был настроен играть роль «тихой рыбы».
Я отступила на два шага, сохраняя относительно безопасную дистанцию. Учитывая, насколько его силы превосходят мои, глядя на эту мрачную спину, мне всё же стало немного боязно.
Собрав волю в кулак, я всё же решила закончить начатую фразу:
— ...Будь на твоём месте кто другой, кто согласился бы помочь мне с этим делом, я бы ещё и радовалась...
Он повернул голову, и в его взгляде мелькнула убийственная аура. В тот миг, когда он посмотрел на меня, от него исходила такая мощная волна энергии, что вся бамбуковая роща вокруг вздрогнула. Снежный бамбук, хоть и был крепок, не сломался, но белый снег, укрывавший его, с тихим шорохом посыпался вниз.
Почему он так зол?...
Мы смотрели друг на друга несколько мгновений, и я снова отступила на два шага:
— Я что-то не так сказала?
Он по-прежнему молчал.
Привыкнув к его молчанию, я начала гадать, что оно означает:
— Или... ты считаешь, что это дело ты должен сделать сам? Не хочешь, чтобы я вмешивалась?
Догадавшись об этом, я наконец поняла:
— А, ну да. Ты просто считаешь, что красную нить судьбы оборвала я, и у тебя из-за этого душевный дисбаланс. Ладно, ладно, если честно, мне всё равно, как ты поступишь. Я не собираюсь с тобой спорить, у меня к тебе нет никаких требований. Я только хочу, чтобы ты побыстрее закончил. Топор Паньгу...
Поскорее бы вернуть его на место...
Я не успела договорить, как Се Чжо вдруг сделал два шага ко мне. Движение его было таким резким, что когда он поднял руку передо мной, я на мгновение подумала, что он собирается меня ударить!
Я никак не могла уклониться от его действий. И тут я увидела, как его непомерно длинные пальцы замерли возле моей щеки. Я подумала: учитывая, что он способен удерживать топор Паньгу, расколовший пространство и время, он запросто может раздавить мой череп...
И в тот момент, когда я совсем не ожидала, он со скоростью молнии... ущипнул меня за щеку.
Вот именно... тем самым жестом, когда сгибают указательный палец и сжимают его с большим, ущипнув за щеку... такое вот... пощипывание за щеку...
Я молча смотрела на него
Он ответил мне взглядом, полным мрачной злобы и жажды убийства.
Но... бывший муж, ты серьезно?
Я думала, ты собираешься раздавить мне череп, а ты используешь такой прием, как ущипнуть за щеку, чтобы унизить меня?
Он щипал меня довольно долго, но щека даже не покраснела, а вот выражение его лица явно было выражением человека, готового убивать.
Я заколебалась. Мне показалось, что мои прежние выводы могут быть ошибочными. Се Чжо...
Возможно, действительно сошел с ума!!
Иначе как можно быть таким противоречивым до такой степени!?
Однако, если подумать, за эти пятьсот лет Се Чжо действительно ни разу не поднял на меня руку. Даже в те несколько раз, когда я, выйдя из себя, набрасывалась на него с кулаками, он всегда уклонялся от моих ударов.
До сих пор я так и не поняла... что он за демон, и не знала, что он тоже может быть таким... таким сильным...
— Фу Цзюся. — Он позвал меня, все так же по полному имени, чеканя каждое слово: — Для тебя этот брак настолько ничего не стоит?
Я опешила...
И лишь потом, задним числом, осознала: Се Чжо...
Неужели ему... больно?
Потому что я, ни секунды не колеблясь, сказала ему, что могу помочь разорвать нашу прежнюю связь, выказав тем самым полное отсутствие сожаления и ценности, и поэтому он почувствовал... обиду?
— Но... — позволяя ему и дальше сжимать мои щеки, ответила я довольно спокойным тоном: — Разве мы уже не заключили мирный развод?
После того случая... ну, когда мы подрались, точнее, когда я гонялась за ним, но так и не догнала, и дело не дошло до драки.
Я сразу же предложила ему развестись полюбовно и даже потащила его вместе к Владычице Запада.
Потому что Владычица Запада — Верховная Богиня Куньлуня. Когда-то она дала согласие на наш с Се Чжо брак в Куньлуне, поэтому по тамошним правилам требовалось и ее одобрение на развод.
Я до сих пор помню тот день в главном зале. Мы с Се Чжо и все прочие небожители были там. Владычица Запада, выслушивая доклад о том, что гора Бучжоу снова отклонилась на три фыня *(Прим.: мера длины)*, массировала пульсирующую жилку и спросила Се Чжо: «А ты что думаешь?»
Се Чжо взглянул на Владычицу Запада, потом повернулся ко мне.
Я тогда все еще была в гневе и не желала с ним разговаривать. Сунула руки в рукава, отвернулась и даже взгляда не удостоила.
Спустя мгновение до меня донеслось лишь одно слово Се Чжо: «Хорошо...»
По залу прокатился ропот удивления.
Этот демон Се Чжо был скуп на слова. На людях от него можно было услышать либо «М-м», либо «Нет», либо «Хорошо».
Этих слов ему хватало для общения с большинством людей, посторонним редко удавалось услышать от него что-то ещё. Поэтому даже спустя столько лет жизни на Куньлуне многие небожители всё ещё считали Се Чжо немым.
Только со мной он мог говорить чуть больше, но и это были в основном короткие запретительные фразы в повелительном наклонении вроде: «Это нельзя, то нехорошо, так не делай, не выходи»...
Пожалуй, больше всего слов он сказал именно в день нашего мирного развода...
Тогда, в зале, одни небожители удивились тому, что Се Чжо заговорил, но ещё больше — тому, что мы разводимся.
Мы с Се Чжо, когда всё начиналось, были вместе наперекор всему миру.
В те времена ни один небожитель Куньлуня и помыслить не мог о браке с демоном. Все были против нас, но мы с Се Чжо всё равно крепко держались за руки. Возможно, именно наша непоколебимость заставила многих небожителей задуматься, и постепенно у нас появилось немало сторонников.
Вскоре после этого Владычица Запада сделала для нас исключение.
С тех пор небожители Куньлуня могли вступать в брак по своему желанию, независимо от того, кем была вторая половина — небожителем, демоном, духом или чудовищем. Главное условие — чтобы супруг или супруга куньлуньского небожителя желали влиться в жизнь Куньлуня и относиться к небожителям с добром, и тогда они могли войти в нашу обитель.
В глазах многих девушек наши с Се Чжо отношения часто описывались как «это ж какая, ёлки-палки, божественная любовь!».
А теперь эта ёлки-палки божественная любовь, ёлки-палки, разбилась вдребезги.
Потому что я, ёлки-палки, Почитаемый Бессмертный, действительно, ёлки-палки, больше не хотела терпеть эту полностью контролируемую жизнь.
Именно с того дня, когда Се Чжо ответил «Хорошо» в главном зале, мы с ним начали готовиться к разводу — шаг за шагом, следуя всем правилам Куньлуня, неукоснительно соблюдая порядок. За эти почти полмесяца Се Чжо не высказал никаких возражений против развода.
В день развода он даже сам пришёл в обитель Мэнмэн, чтобы позвать меня к Древу Любви перед храмом Старца Луны для свершения обряда.
Я всё время думала, что Се Чжо, даже если развод показался ему неожиданным, даже если был недоволен, уже должен был свыкнуться с этой мыслью.
Почему же в ту ночь, когда предстояло перерезать нить судьбы, он вдруг не смог смириться?
Взяться за топор Паньгу, прорубить пространство и время, вернуться, чтобы изменить судьбу... Каждое из этих деяний достойно восхищения.
Я вздохнула:
— Я никогда не считала наш брак никчёмным, Се Чжо.
Я серьёзно посмотрела ему в глаза:
— Когда-то я... правда-правда-правда... очень тебя любила.
Убийственное сияние в его глазах постепенно угасло, и он убрал руку с моего лица.
Я продолжила:
— Просто сейчас, дойдя до этого момента, разойтись мирно — это лучшее завершение, о котором я могла просить.
Я выложила Се Чжо всё, что было на душе:
— Поэтому, если ты хочешь пресечь нашу связь в самом истоке, и если это твоё искреннее желание, я, конечно, помогу тебе. Потому что даже сейчас, Се Чжо, я не питаю к тебе ненависти.
Выражение его лица, только начавшее смягчаться, вдруг стало каким-то отстранённым и холодным, словно подёрнутым дымкой.
Помолчав с мгновение, он ответил мне несколькими словами:
— А вот я — ненавижу.
— Э... — Я опешила, и мне стало немного не по себе. — С чего бы тебе меня ненавидеть... Скажи «не нравится» — ещё куда ни шло, я пойму, если ты не мог выносить какие-то мои мелкие недостатки, но чтобы вот так, из-за бытовых мелочей — разве можно дойти до ненависти?
Я пробормотала про себя: неужели мои тайные пристрастия к острому и выпивке могли довести его до такого невыносимого состояния?
Если так, то нам точно стоило разойтись пораньше! А то вдруг однажды он и правда не выдержит и размозжит мне череп, пока я буду спать? Что мне тогда делать?
— Что же я такого сделала за эти пятьсот лет, что ты меня возненавидел? — спросила я, пытаясь подавить внутреннюю дрожь.
Но Се Чжо больше не ответил. Он взмахнул рукой, и ветер из-под рукава, острый как лезвие, со свистом рассек воздух. После треска и хруста вокруг оказалось срублено немало заснеженного бамбука. Он повёл рукавом, и срезанные стволы, подхваченные долгим ветром, дважды перевернулись в воздухе — и спустя мгновение среди бамбуковой рощи уже стояла хижина, сложенная из этого самого снежного бамбука.
Се Чжо больше не смотрел на меня. Он развернулся и направился к бамбуковой хижине, бросив на ходу:
— Если хочешь помочь — следуй за мной.
Оставив эти слова, его фигура в чёрном плаще двинулась к домику. По пути обломки бамбука, следуя за его шагами, возвели вокруг хижины ограду, образовав небольшой дворик. Бамбуковая калитка, когда он вошёл, осталась распахнутой, и её створки, покачиваясь с противным скрипом, были похожи на разверстую пасть чудовища.
В сочетании с только что сказанными словами Се Чжо у меня возникло чувство, что войти в эту его бамбуковую хижину — всё равно что угодить в расставленную им западню.
Но...
Ради топора Паньгу, ради Куньлуня через пятьсот лет!
Я решилась: была не была!
Се Чжо, даже если ты меня ненавидишь, ты ведь и раньше меня спасал! Ты даже ни разу меня не ударил, неужели ты всерьёз решишь лишить меня жизни?
Если жизнь вне опасности, чего мне тогда тебя бояться?
Делать так делать...
Я шагнула и прямо ступила в хижину, которую Се Чжо построил в этой самой безлюдной из рощ снежного бамбука, у подножия пика Куньлуня, пятьсот лет назад.
Я надеюсь, что в ближайшие дни мы с Се Чжо, действуя сообща, сумеем успешно уничтожить ту нашу, когда-то ни за что не желавшую отпускать...
...судьбу.
Обновлено: 20.02.2026