**Глава 4. Ты серьёзно, блин, хочешь меня убить?**
— Для начала, один вопрос.
Внутри бамбуковой хижины вся мебель была сделана из снежного бамбука. Мы с Се Чжо сидели друг напротив друга за бамбуковым столом.
Пламя масляной лампы из снежного бамбука, стоявшей между нами, прыгало и отражалось на наших лицах. Я серьёзно спросила его:
— Сейчас, — какое именно время пятьсот лет назад?
— Восемнадцатое мая. — холодно ответил Се Чжо.
Я принялась в уме загибать пальцы, прикидывая.
Мы с Се Чжо встретились двенадцатого февраля пятьсот лет назад. Сегодня восемнадцатое мая — третий месяц после нашей встречи. В это время Се Чжо должен был...
— Тогда ты, кажется... — Я резко повернула голову к бамбуковой роще за окном, где снова пошёл снег, и вспомнила: — Ты же как раз где-то в этой роще зализывал раны!
Се Чжо не стал ни подтверждать, ни опровергать. Он сделал глоток воды из растопленного снега, налитой в чашу из снежного бамбука.
Я смотрела на лицо Се Чжо в свете огня? почти не изменившееся за пятьсот лет, и воспоминания о прошлом, погребённые под толщей повседневной рутины, начали медленно оживать.
Наша с Се Чжо первая встреча произошла в Куньлуньских горах в середине февраля.
В этом месяце в землях за пределами Куньлуня уже начинало теплеть, но сам Куньлунь всё ещё был окутан снегом.
А эта роща снежного бамбука находилась в самом сердце Куньлуня, глухое, безлюдное место, где концентрация духовной силы была ничтожна. В обычное время никто из небожителей Куньлуня, занятых самосовершенствованием, сюда почти не захаживал. Но я любила это место за его безмолвие и... за снежные побеги бамбука.
Февраль — как раз время, когда проклёвываются снежные ростки. Стоило только раскопать снег и выкопать похожие на белоснежный нефрит ростки, а дома быстро обдать их кипятком. Когда они остынут, приправить их специями и перцем, которые сама выращивала Мэнмэн, и подавать холодными. Вкус... хрустящий, нежный, острый — язык можно проглотить!
Каждый год я приходила сюда за ростками. И надо же было случиться, что в тот год я нашла в этой бамбуковой роще Се Чжо, всего залитого кровью.
Тогда я ещё не прошла небесное испытание для возвышения до Почитаемого Бессмертного и была обычным небожителем, не слишком сильным в магии. А Се Чжо, этот демон...
Хотя он был тяжело ранен и едва дышал, от него исходила такая убийственная аура, что у меня по спине пробежал холодок.
Я развернулась, чтобы бежать, но Се Чжо вдруг схватил меня за руку. Сердце моё от страха готово было выпрыгнуть из груди. Я почти инстинктивно выхватила из рукава свой небесный меч, резко обернулась, готовая биться с ним не на жизнь, а на смерть.
Но в тот миг, когда я повернулась, я увидела, как серебристый луч пронёсся мимо моего уха, чиркнул по щеке Се Чжо и вонзился в ствол снежного бамбука, на который он опирался. Затем луч пробил бамбук насквозь и ушёл глубоко в снег — неизвестно, насколько глубоко, но весь снег вокруг в мгновение ока растаял.
Если бы он не отдёрнул меня, этот серебристый луч пронзил бы меня насквозь...
Он... этот демон спас меня? Осознав это, я в то же мгновение убрала небесный меч обратно в рукав.
Все эти движения заняли одно мгновение ока, и когда я полностью пришла в себя, то уже не могла удержать равновесие. Я прямо врезалась головой в грудь Се Чжо.
Его объятия были влажными, кровавыми, полными опасности и в то же время — искушения.
Я замерла в его руках. Я была небожительницей, родившейся и выросшей в Куньлуне, и никогда прежде не оказывалась вот так в объятиях мужчины...
Се Чжо тоже не делал никаких движений.
Выл ветер, кружил снег. Я подождала довольно долго и наконец пошевелилась в его объятиях. Подняв голову, я увидела, что Се Чжо, склонив голову, потерял сознание.
Я воспрянула с его рук. Мои небесные одежды пропитались его кровью — грязные, смотреть тошно.
Я оглядела его, потом обернулась и посмотрела в ту сторону, откуда пришёл убийственный удар. Тогда я подумала: этого демона неизвестного происхождения избили до такого состояния, а его враг даже не побоялся последовать за ним в Куньлунь, чтобы нанести ещё один удар, — значит, он наверняка вляпался в какую-то крупную неприятность...
Возможно, мне не стоило вмешиваться не в своё дело. Надо просто взвалить его на плечи, отдать Владычице Запада, и пусть Почитаемые Бессмертные сами его допрашивают.
Но я посмотрела на его руку и на следы от его хватки, оставшиеся на моём запястье, поколебалась довольно долго и в конце концов всё-таки взвалила его на себя.
Однако отнесла я его не к Владычице Запада, а привела в пещеру, которую сама же и вырыла в роще снежного бамбука, чтобы прятать там собранные ростки.
Пещера была убогой, но после того, как в ней развели огонь, это всё же лучше, чем мёрзнуть снаружи.
Я ухаживала за ним и сначала планировала, как только он очнётся, сразу же отправить его с Куньлуня. В самом деле, где это видано, чтобы в обители бессмертных поселился какой-то демон?
Но Се Чжо проспал целых полмесяца. К тому времени, когда он пришёл в себя, уже почти наступил март, а я всё никак не могла его выпроводить. Потому что… у него отказали ноги, и он выглядел так, будто не может использовать свои техники.
Делать нечего — я ухаживала за ним ещё два с лишним месяца. За эти почти три месяца Се Чжо так и прожил в пещере среди заснеженного бамбука!
Неудивительно, что, спустившись с Куньлуня, он даже не обернулся и сразу направился сюда. Оказывается, он не меня сопровождал, временно неспособную управлять ветром, а нашёл свою собственную цель!
— Я уже давно там не была и подзабыла дорогу к той пещере. А ты помнишь? — спросила я Се Чжо.
Се Чжо неторопливо сделал ещё глоток воды.
Я забеспокоилась:
— Если помнишь, завтра же можем начинать действовать.
Он поднял на меня глаза, а я, потирая подбородок, уже придумала план:
— Вот что. Я помню, что пока ты восстанавливался в той бамбуковой роще, я навещала тебя каждый день. Со времени нашей встречи прошло три месяца. Если я не ошибаюсь, тогда я уже начала понемногу влюбляться в тебя. Что у тебя было на уме, я не совсем понимаю, но себя-то я знаю. Завтра пойду я!
Се Чжо сложил руки на груди, на лице — презрительное выражение, мол, посмотрим, что ещё за полезную чушь ты сможешь выдать.
Я не стала обращать внимания на его неуважение и сразу перешла к делу:
— Уверена, в прошлом я была человеком практичным. Завтра я прямо пойду к самой себе…
Услышав эти слова, Се Чжо с едва уловимым интересом приподнял бровь.
Я не могла понять, что значит этот его микро-жест, и продолжила излагать план:
— А затем прямо скажу, кто я такая, и расскажу ей, чем закончится наш с тобой брак, чтобы в будущем она и близко не подходила к тогдашнему тебе. Вот так, если получится оборвать наши с тобой узы, разве не будет это самым удобным, быстрым и лёгким способом?!
Се Чжо пристально посмотрел на меня, помолчал с полминуты и наконец произнёс:
— Хорошо. — Он не сводил с меня взгляда. — Иди.
Я и пойду.
Приняв решение, мне не хотелось больше тратить слова на Се Чжо, и я сразу направилась в маленькую комнату, которую он для меня приготовил.
Человек он всё-таки неплохой, по крайней мере, в этом вопросе надо мной не издевается.
Перед сном я смотрела в окно на ночной пейзаж заснеженной бамбуковой рощи и с наслаждением думала о том, какая же у меня умная голова. Так легко смогла решить эту проблему.
На следующее утро я в приподнятом настроении вскочила с постели. Выспавшись за ночь, моё тело, разорванное временем и пространством, наконец-то перестало быть таким обессиленным. Хотя колдовать я по-прежнему толком не могла, но ходить, бегать и прыгать, по крайней мере, уже было можно.
Я попросила Се Чжо примерно нарисовать, где в тот год находилась моя пещера, и, полная решимости, отправилась в путь.
Думала я так: разве я саму себя не понимаю? Разве я саму себя не убежу?
Уж я-то точно...
Я...
Не дойдя до места, где была та пещера, я схватилась за сердце и вернулась обратно.
Боль, чёрт возьми, какая же боль! Чем ближе я подходила к пещере, где находился Се Чжо, тем сильнее сжималось моё сердце.
Эта боль отличалась от вчерашней боли разрыва временем и пространством. У меня начало бешено колотиться сердце, лицо побледнело, руки и ноги ослабли. Чем дальше я шла, тем сильнее становилась слабость, такое чувство, будто... будто я вот-вот исчезну.
Поход провалился, так и не начавшись. Я отступила обратно в домик среди заснеженного бамбука и только после нескольких чашек тёплой воды немного пришла в себя.
Бледная, с синевой под глазами, я уставилась на Се Чжо:
— Почему со мной такое?
Он невозмутимо сидел в комнате и изрёк четыре слова:
— Два правителя не встречаются.
— Говори по-человечески...
— В одном времени и в одном месте не может быть двух тебя.
Я опешила и тупо уставилась на Се Чжо:
— А если появятся?
— Исчезнет.
— Кто исчезнет?
— Тот, кто слабее.
Я взглянула на себя нынешнюю и всё поняла. Моё тело, истрёпанное временем и пространством, даже колдовать не может — конечно, я слабее, чем была в тот год, полная сил. Значит, если я и тогдашняя я окажемся в одном месте, я исчезну.
Я схватилась за грудь:
— Хорошо ещё, что я вовремя почувствовала неладное и отступила...
Утешая себя, я продолжила:
— Тогда подождём. Вот когда я адаптируюсь к здешнему времени, тогда и пойду убеждать ту, прошлую меня...
Говоря это, я вдруг осознала, что что-то здесь не так.
Моё нынешнее тело слабее, я не могу встречаться с собой прежней, иначе исчезну.
Но я также чувствую, что моё тело действительно понемногу привыкает к этому месту. Когда-нибудь я адаптируюсь настолько, что стану такой же, как прежде.
— Я же стану высшим бессмертным, а та, прошлая я, тогда станет слабее меня. И если я встречу ту, прошлую себя, то она исчезнет…
Но!
Если исчезнет та, прошлая я, откуда же возьмусь я нынешняя?!
До меня наконец дошло: исчезну я или исчезнет та, прошлая я — в любом случае это тупик!
Потрясённая, я уставилась на Се Чжо.
— И ты даже не остановил меня? — изумлённо выдохнула я. — Ты просто позволил мне пойти? — Эмоции переполняли меня до такой степени, что словами не передать. Как только первая волна шока и изумления схлынула, в моём сердце «вспыхнул» тот самый легендарный гнев жены из многолетнего брака.
Я хлопнула ладонью по столу, подалась вперёд, протянула руку и, схватив Се Чжо за отвороты одежды, резко дёрнула на себя.
Он грудью налетел на бамбуковый столик, так что тот жалобно заскрипел.
— Ты что, серьёзно хочешь меня убить?! — прорычала я в лицо.
Но Се Чжо оставался абсолютно спокоен. Он ответил мне тем самым мёртвым, ничего не выражающим взглядом мужа из многолетнего брака, которому уже «хоть трава не расти».
Он даже слегка дёрнул уголком губ. И медленно, с расстановкой, произнёс то, что хотел:
— Хочешь помочь — помогай. Хочешь идти — иди.
Иными словами…
Хочешь… подыхай сама.
Я смотрела на это его лицо, скрежеща зубами от ненависти. Тысячи слов теснились в душе, но свелись к одной фразе…
Се Чжо, ну ты и хорош!
***Слово от Цзюлу Фэйсян:***
*Путь четы после «мирного» развода к самоуничтожению официально стартует со следующей главы…*
Обновлено: 20.02.2026