**Глава 7. Его песня... сойдёт**
В авторском чате, где едва ли набиралось полсотни человек, Юй Вэй умудрился раздать более двухсот «красных конвертов» с деньгами, прежде чем показатели «постоянных читателей» доползли до нужной отметки. Только так он смог разблокировать заветную песню.
За эту щедрость коллеги тут же наградили его прозвищем «Мальчик-подносчик юаней», а кто-то и вовсе окрестил «Автором-транжирой»... Мир сетевой литературы тесен, а старые авторы — те ещё сплетники, кочующие из чата в чат. Наверняка не прошло и десяти минут, как новость разлетелась по всем закуткам индустрии, становясь главной темой для пересудов.
— В десятой группе какой-то автор совсем с катушек съехал, — строчили в чатах. — Раздаёт деньги пачками, лишь бы накрутить статистику.
— Всего двадцать тысяч иероглифов написано, а уже так вкладывается... Безумец. Лучше бы мне эти деньги отдал.
— Новичок, сто процентов. Вот прогорит, не отобьёт и сотой доли затрат — тогда и посмеёмся.
Юй Вэю сейчас было явно не до чужих насмешек. Как только данные романа достигли цели, он без колебаний активировал обмен. В ту же секунду в его сознании начал выстраиваться образ песни, становясь всё чётче и ярче. Только тогда он осознал, что именно Система имела в виду под фразой «полное владение».
Это значило не просто знать, а понимать саму суть. Он прочувствовал истоки вдохновения, весь процесс созидания и даже то зыбкое душевное состояние, в котором находился творец в момент написания. Юй Вэй, который ещё пять минут назад не смыслил в теории музыки ни черта, теперь до мельчайших нюансов знал всё о композиции, аранжировке, вокальных техниках и исполнении на инструментах.
Теперь он мог не просто исполнить это произведение. Даже если бы перед ним предстал самый маститый профессионал, Юй Вэй смог бы аргументированно обсуждать каждую деталь, каждую ноту. Впрочем, магия Системы была коварна: это касалось *только* этой конкретной песни. Стоило сменить тему на другое произведение — и карета превращалась в тыкву.
Настоящий «концептуальный бог», но за пределами концепции — не лезь.
Ситуация была донельзя ироничной: представьте мастера, который готовит идеальный мапо-тофу. У него безупречная нарезка, он чувствует огонь каждой клеткой кожи, его теория и практика на заоблачном уровне. Но стоит попросить его поджарить простую картофельную соломку — и он опозорится.
Обсуждать эту песню? Юй Вэй не побоится никого. Но стоит заговорить о музыке в целом — и он снова станет профаном.
— Кажется, в будущем всё же придётся чему-то научиться самому, — пробормотал он себе под нос.
Юй Вэй твердо решил, что в перерывах между написанием глав будет вгрызаться в основы музыкальной грамоты. Только так можно было подготовиться к любым неожиданным поворотам. В книгах герои идут по прямой, а в жизни — сплошные развилки и тупики. Что, если какой-нибудь известный музыкант вдруг попросит его прокомментировать свою работу? Нужно уметь сказать что-то веское и содержательное. Таких сцен нет в сюжете Системы, но они — часть реальности. Если он действительно хочет стать звездой, нельзя во всём полагаться на подсказки из головы.
— Сначала пойду и заменю песню в программе, — решил он.
Список выступлений могли утвердить и опубликовать в любой момент, медлить было нельзя.
Когда Юй Вэй вошёл в студию, музыкальный супервайзер вместе с техперсоналом как раз помогал Чжан Линъе записывать вокал и настраивать звук. Увидев его, все замерли, явно не ожидая такого визита. Этот парень обычно целыми днями пропадал в танцевальном зале, уткнувшись в телефон. Какого чёрта он забыл в студии звукозаписи?
— Учитель, я хочу заменить песню! — голос Юй Вэя звучал твёрдо.
На этот раз он был преисполнен уверенности, разительно отличаясь от того колеблющегося юноши, каким был позавчера.
«Всё никак не уймётся...» — пронеслось в голове у супервайзера.
— Списки выступлений уже готовы. Поздно, — бросил Хун Хуэй.
До концерта оставалось всего два дня, и у него не было ни малейшего желания выслушивать капризы подопечного.
— Пока не опубликовали — можно изменить! — Юй Вэй стоял на своём. — Возможно, это будет моё последнее выступление в жизни. Пожалуйста, дайте мне этот шанс...
Эмоциональный шантаж — оружие безотказное. Хун Хуэй долго молчал, хмурясь, но в итоге поддался на уговоры и заступничество Чжан Линъе.
— Ладно, — выдохнул он. — Что ты хочешь спеть? Давай быстро запишем демо.
Ценой его милосердия станет сверхурочная работа...
— Записывать не нужно. Я спою вживую, — Юй Вэй заметил, как вытянулись лица присутствующих, и поспешил добавить: — Песня моя, собственного сочинения. С аранжировкой для группы мы просто не успеем.
Запись была нужна для «фанеры» — подстраховки под фонограмму, чтобы во время активных танцев одышка не выдавала обман. Но для новой песни времени на репетиции с оркестром уже не оставалось. Либо он поёт один, либо никак. Без живого сопровождения имитировать пение будет слишком заметно, так что запись сейчас была ни к чему.
— Погоди, дружище... — Чжан Линъе не верил своим ушам.
Они знали друг друга шесть лет, ещё со времён стажировки. Когда это Юй Вэй научился писать музыку? С другой стороны, раз пришёл — значит, что-то у него есть. Чжан Линъе верил, что друг действительно что-то сочинил, но как непрофессионал... скорее всего, там что-то посредственное, если не сказать — режущее слух.
Мысли лихорадочно сменяли друг друга, и вдруг его осенило. Юй Вэй знает, что уходит из индустрии. Это его «лебединая песня», попытка громко хлопнуть дверью и исполнить то, что он сам набросал, чтобы не осталось сожалений. Будь он на его месте, он бы тоже решился на такую вольность — выплеснуть весь накопленный опыт в одну мелодию и оставить её на сцене как памятник.
«Запечатать свою историю здесь... Брат, я тебя понимаю!» — подумал Линъе.
Это последний раз, когда Юй Вэй выйдет к публике. Он обязан помочь!
— Я слышал его песню, она... ну, сойдёт. Учитель, может, всё-таки взглянете?
«Что? Друг, когда ты успел её услышать?!»
Юй Вэй не ожидал такой внезапной поддержки от «ведомого». Хоть Чжан Линъе и нафантазировал лишнего, его помощь была очень кстати.
— Вы ставите меня в неловкое положение, — Хун Хуэй потёр переносицу. — Я лишь музыкальный супервайзер. В организации прощального концерта задействовано множество отделов, и моё слово — не последнее. Ладно, сделаем так: спой один раз здесь, я послушаю. Если всё будет нормально — пойду к главному продюсеру...
Типичная чиновничья уловка: переложить ответственность на вышестоящее начальство. На самом деле он даже не собирался никуда докладывать. Песня от смазливого «айдола», который годами только и делал, что валял дурака? Хех. Наверняка очередное нытьё ни о чём или попытка самолюбования. Хун Хуэй видел сотни таких самоуверенных выскочек.
— Одолжи мне гитару, — Юй Вэй указал на инструмент Чжан Линъе.
Ему не терпелось опробовать партию. Когда внезапно обретаешь новый навык, не терпится применить его на деле.
— Ты и на этом умеешь? — изумился Линъе.
— Ты же сам сказал, что слышал мою песню?
Чжан Линъе лишился дара речи. Слышал? Да он просто прикрывал его задницу! А этот паршивец ещё и подкалывает его...
— ...Дай хоть настрою тебе её.
— Ты же сказал, что я умею играть?
Линъе уже окончательно перестал понимать, что происходит. Собирается играть на гитаре, но не может сам её настроить? Юй Вэй что, реально спятил?
— Кхм, ну, твой инструмент — ты и настраивай, так будет лучше, — Юй Вэй почувствовал себя неловко.
Сейчас он знал, как играть *«Стену сердца»*, но совершенно не представлял, как обращаться с этой «деревяшкой» в остальном... После такой выходки Чжан Линъе и Хун Хуэй окончательно разуверились в затее. Не умеет настраивать, не умеет писать, но собирается выступать? Они уже предчувствовали катастрофу.
Чжан Линъе страдал больше всех. Он уже решил для себя: даже если Юй Вэй будет петь как раненый зверь, он заставит себя аплодировать и хвалить его. Кто поддержит брата, если не он? Честно говоря, ему было мучительно стыдно даже смотреть на то, как Юй Вэй берется за инструмент.
Линъе заставил себя отвернуться, не в силах созерцать позор. Но в следующую секунду за его спиной раздался чистейший, невероятно плавный гитарный перебор. Он не успел даже обернуться, как Юй Вэй начал петь.
Это было живое исполнение. Он мог запнуться, мог взять ложную ноту — и в этом была жизнь. В книгах герои поют как по нажатию кнопки «Play», идеально и стерильно. Здесь же Юй Вэй чувствовал, как голос подчиняется ему: он мог задрать тональность, мог уйти в низы, мог хоть Дональда Дака изобразить. Он ощущал, что *он* ведёт песню, а не песня несёт его по течению.
— Достаточно, — прервал его Хун Хуэй всего через несколько строчек.
Ему хватило вступления, чтобы понять: эта песня — нечто из ряда вон выходящее. Неужели это действительно написал Юй Вэй? Старик понял, что едва не совершил роковую ошибку. Да этот парень — гений! Хорошо, что он проявил слабость и согласился послушать.
— Слушай, Линъе, — Хун Хуэй перевел взгляд на капитана. — И ты называешь эту вещь «сойдёт»?
Чжан Линъе выдавил из себя неловкий смешок. Он-то хотел просто создать видимость, а оказалось, что Юй Вэй сотворил шедевр. Если это — «сойдёт», то все песни их группы — просто куча хлама.
— Ну... в целом... нормально... — пробормотал он, краснея.
Обновлено: 10.07.2026