Это был урок с душком.
Зато Вэй Чэн провёл его на удивление весело.
Когда вода кажется вкуснее всего?
Либо тогда, когда ты вот-вот умрёшь от жажды под палящим солнцем в пустыне; либо тогда, когда при том же палящем солнце ты стоишь в тенёчке под деревом и смотришь, как бедные первоклашки на плацу выстраиваются в строй и, обливаясь потом, держат стойку «смирно».
По тому же принципу, даже если стоять в коридоре у двери класса было куда менее удобно, чем развалиться в кресле в комнате отдыха, Вэй Чэн всё равно считал, что провёл это время крайне занимательно.
С молчаливого одобрения нового преподавателя милые однокурсники Вэй Чэна начали придумывать все возможные способы, чтобы сбить с неба этих неряшливых тварей, потому что довольно быстро обнаружили: атакующие заклинания совсем не так-то просто даются, как им казалось, особенно если профессор требует не просто произнести заклинание, а ещё и попасть по юркой летучей мыши.
В итоге, после череды неудач, они пустили в ход всё, что только можно было метнуть рукой. Самым удобным оружием оказались, разумеется, учебники — и на какое-то время класс превратился в безумный выпускной у старшекурсников: книги летали во все стороны.
Однако толку от этого не было ровным счётом никакого — если летучие мыши ускользали даже от молний заклинаний, несущихся во много раз быстрее, то уж медлительные книги и подавно не могли их достать. Напротив, всё вышло прямо наоборот: эти миловидные, но совершенно невоспитанные создания таким обращением только разозлились. И хотя, как профессор и предупреждал, сами по себе они были безобидны и не проявляли особой агрессии, это ничуть не помешало им развернуть по ученикам прицельную «бомбардировку» с гораздо большей точностью, чем в начале.
Юные волшебники внизу испытали настоящее отчаяние: под таким массированным обстрелом они даже ответить толком не могли — до безмолвного колдовства им было ещё как до Луны пешком, а элементарный здравый смысл подсказывает: если смотришь в небо, голова неизбежно задрана вверх.
Так что после появления первого отважного едока экскрементов остальные первоклассники дружно отказались от затеи колдовать и перешли к отчаянной обороне учебниками.
Они могли поклясться, что даже на самых жутких уроках профессора Снегга звонок на перемену никогда не звучал настолько божественно. Сейчас же они были не в состоянии даже высказать восхищение по поводу филигранного заклинания, одним взмахом обездвижившего всю старательно «трудившуюся» стаю, — настолько сильно их поразило само чудо освобождения.
Когда какофония наконец стихла, здоровяк-преподаватель с неизменной своей улыбкой (позже почти все мАйленькие волшебники будут уверять, что это была самая настоящая улыбка дьявола) и проникновенно тёплым голосом объявил, что урок окончен. В этот момент многим показалось, будто они услышали небесное пение ангелов.
«Ах да, — добавил он. — Поскольку вы сегодня проявили себя не слишком блестяще, я считаю, что в следующий раз можно обойтись без учебников. Нам предстоит ещё одна такая практическая отработка».
Голос профессора был полон энтузиазма, но юные волшебники внизу почувствовали, будто только что рухнули из рая прямиком в преисподнюю.
После урока Вэй Чэн почти сразу превратился в самого популярного человека сразу в двух факультетах. Особенно активно интерес проявляли первокурсницы с Гриффиндора и Пуффендуя: немало милых лолек горячо заявили, что на следующем занятии обязательно хотят быть с ним в одной команде.
Однако Вэй Чэн издали выразил им глубочайшие извинения — как бы ни были они милы, на фоне той массы неизвестного происхождения, что их заляпала, у него не возникало ни малейшего желания вступать в сговор, за который давали бы «минимум три года строгого режима».
Тем не менее обид они на него не затаили. Сразу после вежливого отказа Вэй Чэн принялся накладывать на них заклинание «Чистюля», и услышанные от девчонок удивлённые визги всё объяснили.
Это заклинание моментально сделало Вэй Чэна популярнее, чем раньше. Какой бы ни была у тебя тяга к героизму, идти до общежития, целиком облепленный невесть чем, удовольствия мало.
Однако, наведя лоск на всех девушек и очистив ещё пару-тройку парней, Вэй Чэн больше заклинание не применял. Причина у него была более чем уважительная: мол, магической силы просто не осталось. Объяснение выглядело совершенно безупречно — никто в здравом уме не стал бы ожидать, что у первокурсника хватит запаса сил, чтобы очистить абсолютно всех. Сам же Вэй Чэн был твёрдо убеждён: отношение к мАйленьким засранцам и к милым лолям объективно не может быть одинаковым.
Так что, кроме его соседей по комнате и пары счастливчиков, остальные мальчишки были вынуждены тащиться в гостиную, обмазанные загадочными субстанциями с головы до ног. Поговаривали, что в тот вечер очередь в душевую не рассосалась даже после отбоя — многие, даже уже избавившись от грязи с помощью «Чистюли», всё равно мечтали хорошенько отмыться и смыть с себя въедливый запах.
Когда толпа разошлась, рядом с Вэй Чэном остались только братья Уизли и незнакомый мальчишка. Судя по тому, как троица стояла, было ясно: они друзья.
— Вэй Чэн, это Ли Джордан, отличный парень, — представил его Фред.
Вэй Чэн не спешил жать новому знакомому руку — сперва он извлёк волшебную палочку и по очереди наложил на всех троих «Чистюлю».
— Идеально! — Джордж вскинул большой палец. — Вэй Чэн, хоть сегодня день был, скажем так, не самым приятным, но одно можно заявить со всей уверенностью: этот преподаватель — потрясающий учитель!
— Ещё бы! До приезда в школу я даже представить себе не мог, что урок может быть настолько увлекательным! — подхватил Фред.
Ли Джордан, пожимая Вэй Чэну руку, тоже предельно серьёзно заявил, что этот новый профессор — лучший из всех, кого они только видели.
Вопреки ожиданиям Вэй Чэна, близнецы категорически отказались составить ему компанию на следующем занятии.
— Да ну что ты! — возмутился один из них. — Такую идеальную возможность, как у тебя, Вэй Чэн, использовать на то, чтобы спокойно отсидеться в стороночке — это просто преступление!
Вэй Чэн искренне не понял их логики и всерьёз заподозрил, что под началом этого преподавателя грозная троица открыла для себя какое-то новое направление деятельности.
Итак, дорогие ученики, пусть Мерлин будет к вам милостив, потому что в Хогвартсе появилась новая команда: трио малолетних проказников.
Эффект от этого урока оказался куда масштабнее, чем мог предположить сам Вэй Чэн. Вечером за ужином, да и весь уикенд, именно о нём в основном и говорили юные волшебники.
Наибольший вклад в популяризацию этой темы внёс Пивз — шаловливый дух, который с большой натяжкой вообще подходил под определение «призрак».
Свою репутацию самого известного призрака школы он заслужил исключительно личными заслугами.
И гриффиндорцы с пуффендуйцами, покидавшие после утреннего урока Защиты от тёмных искусств класс, и слизеринцы с когтевранцами, уходившие оттуда после обеда, едва успев отойти от «благословляющего баффа», почти сразу натыкались в коридоре на этого прославленного шутника.
Будучи никудышным, но чрезвычайно вдохновлённым поэтом, Пивз просто не мог упустить столь богатый материал.
И уже к концу дня, после долгих творческих мук, на свет явилось новое, до невозможности корявое стихотворение, которое самодовольный автор исполнял лично:
«Ну и вид у наших магов,
Головы пусты, как чаны.
Знатной крови все в какашках,
Смелый лев летит в нужник,
Мудрый мозг увяз в болоте,
Ну а бедная та барсукшка
Тоже не ушла в сторонку —
Громогласно Пивз поёт вам:
Хогвартс полон дураков-первогодок!»
Обновлено: 08.04.2026