Хогвартс считает прорицание уделом чудаков — а новый профессор с мертвенно-бледной кожей знает то, что скрыто даже от Дамблдора. Морфеус Эверглейд носит фамилию, при звуке которой бледнеют древние чистокровные роды: смерть для него не конец, а лишь пауза перед новым рождением. Он уже переживал войны, которых официально не было, и неторопливо расставляет фигуры среди учеников и призраков замка, готовя их к буре, что чувствует лишь он один. Что задумал бессмертный кукловод для мира, который даже не подозревает о его игре?

Хогвартс считает прорицание уделом чудаков — а новый профессор с мертвенно-бледной кожей знает то, что скрыто даже от Дамблдора. Морфеус Эверглейд носит фамилию, при звуке которой бледнеют древние чистокровные роды: смерть для него не конец, а лишь пауза перед новым рождением. Он уже переживал войны, которых официально не было, и неторопливо расставляет фигуры среди учеников и призраков замка, готовя их к буре, что чувствует лишь он один. Что задумал бессмертный кукловод для мира, который даже не подозревает о его игре?