< – Гюнтер – >
— Я обдумал то, о чём мы говорили.
— Целых полгода думал? А если бы я не пришёл, что бы ты делал?
— Остался бы с носом, что ещё. Но я верил, что ты придёшь. Хотя… не думал, что это займёт полгода.
— Извини, что заставил ждать. Жалованье маленькое.
— Это я прекрасно понимаю. Платят рядовым крохи, едва на еду хватает.
Строго говоря, Гюнтер не был рядовым. Он официально числился в военном реестре Бакрена как десятник. Но стоило ли пускаться в жалкие объяснения? Что у солдата, что у десятника – жалованья едва хватает, чтобы не протянуть ноги.
— В общем, ты тогда говорил: нужно оружие, которым можно и колоть остро, как мечом, и рубить размашисто, и вращать на расстоянии, как копьём. Я поразмыслил и выяснил, что такое оружие существует. Просто им никто не пользуется, и оно почти забыто.
— Почему?
— Слишком сложное в обращении. Взгляни сам. Вот такая штуковина.
Старик порылся в углу кузницы, достал крупный кожаный сверток и развернул его. Только тогда Гюнтер понял, что это был чертёж.
На выделанной коже красовался грубоватый рисунок, явно начертанный рукой самого мастера.
Длинный предмет с виду напоминал копьё. Однако то, что можно было назвать древком, занимало лишь половину или две трети длины. Остальное представляло собой прямое лезвие. Выходило, что древко служило рукоятью меча.
— Называют это меч-копьё. Как слышится, так и есть: помесь меча и копья. Можно перехватить короче и рубить или колоть, как мечом, а можно взять за край и вращать или делать выпады, как копьём. Но проблема в том, что оно требует мастерства и…
— …будет требовать много ухода.
— Верно, — старик осклабился. — Из каких бы хороших материалов я его ни сделал, оно будет быстро изнашиваться.
С этими словами старик постучал пальцем по клинку, который выглядел так, будто в него сплавили два обычных меча.
— Даже у меча, который используют в ближнем бою, лезвие быстро тупится и щербится, а уж если им махать как копьём, то и подавно.
Другими словами, Гюнтер должен был стать постоянным клиентом кузницы. А это значило, что кошелёк мелкого офицера, живущего на скудное жалованье, станет ещё тоньше.
— Не дело говорить такое, пока машешь молотом, но я, честно говоря, не понимаю. Не в обиду тебе будет сказано, но зачем нижнему чину такое мудрёное оружие?
— Оружие для воина – это продолжение его самого. Его жизнь.
— Хорошие слова. Красивые. Но всё-таки из уст рядового солдатика они звучат как-то чересчур пафосно.
Когда старик снова заговорил о «солдадике», лицо Гюнтера помрачнело.
Как бы это ни было правдой, слушать бесконечные упоминания о своём низком чине было неприятно. Особенно когда это повторяли с издёвкой.
Брови Гюнтера дрогнули. Не скрывая раздражения, он достал три серебряные монеты и с резким стуком опустил их на кожаный свиток.
— Можешь говорить что угодно. Вот половина – задаток. Остальное отдам, когда заберу заказ. Сколько времени потребуется?
— Десять дней, с запасом. Я такое оружие кую впервые, так что нужно время.
— Хорошо. Зайду через десять дней.
— Положись на меня. И извини, если мои слова тебя задели. Я просто немного взбудоражен. Давно мне не попадалось такой интересной работы.
— Хм! Просто отработай деньги как следует, — буркнул Гюнтер и развернулся.
*
Закончив дела в кузнице, Гюнтер вернулся на постоялый двор и собрал вещи. Покончив с этим, он решил перекусить и дождаться Лока.
Пока он ел жидкую похлёбку с редкими кусками курицы и грыз чёрствый ячменный хлеб, дверь открылась, и вошёл Лок. Заметив обедающего Гюнтера, он подошёл и, отодвинув стул, сел напротив.
— О-ох! Умираю. Просто умираю.
Вид у Лока был скверный. Видно было, что он не выспался, а измождение сквозило в каждом движении. Но хуже всего был запах перегара, который чувствовался, даже когда он молчал.
— Перестарался ты.
— Так уж вышло… А! Спасибо большое.
— На здоровье. Будете обедать? — Мягко спросил подошедший хозяин, протягивая Локу стакан воды. Лок горько усмехнулся и указал подбородком на суп Гюнтера.
— Хлеба не надо… Дайте мне тарелку этого. У меня внутри всё просто наизнанку выворачивает.
— Понял. Минутку подождите.
Хозяин бодрым шагом ушёл на кухню. Лок, улыбнувшись, заметил:
— А этот дядька знает своё дело. Умеет торговать.
— Ты лучше скажи, с тобой всё в порядке? Лицо такое, будто вот-вот преставишься.
— Да нормально всё, нормально. Не в первый же раз. Сейчас желудок успокою, на воздухе освежусь – и буду как новенький.
Гюнтер цокнул языком.
Как Лок и сказал, он не в первый раз нырял в бутылку. Поводы всегда находились разные. В один день – потому что настроение хорошее, в другой – потому что у кого-то из подчинённых беда случилась. Пил по любому случаю. И ладно бы только пил, часто всё заканчивалось ещё более беспутным разгулом. Конечно, не один Лок так развлекался, но по частоте Гюнтер и рядом с ним не стоял. Именно поэтому Гюнтер накопил денег и съехал из общей казармы в хоть и дешёвое, но отдельное жильё, в то время как Лок всё так же продолжал кувыркаться в «свинарнике».
— Снаружи.
— Снаружи? — Гюнтер нахмурился, и Лок поспешно добавил:
— Подчинённый караулит. Да не хмурься ты так, а?
— Если бы ты видел себя со стороны, ты бы так не говорил.
— Неужели всё так плохо?
— Хуже некуда.
— Вот оно что. О-ох! Голова раскалывается.
Лок покачивался, словно вот-вот ткнётся лбом в стол.
— Сколько же ты вылакал?
— Там ведь были новички, — Лок развёл два пальца.
— Жалкое зрелище.
Гюнтер и так это знал, но всё равно вздохнул. Среди солдат десятки, которой командовал Лок, не было никого моложе тридцати. Это значило, что каждый отслужил как минимум пять лет. И при этом ни у кого не было нормального боевого опыта.
— Ну, у всех же так?
В последнее время, когда бандиты начали лютовать повсюду, различия стали стираться, но ещё несколько лет назад боевые подразделения были чётко определены. И части, несущие службу в относительно спокойных местах – например, силы правопорядка в главном городе Салмаде, – тоже были известны. Что их разделяло? Гюнтер точно не знал, но был уверен: способности солдат или командиров тут ни при чём.
Стук!
Допив остатки супа прямо через край, Гюнтер поднялся.
— Буду ждать снаружи. Ешь быстрее и выходи.
— Да куда ты так торопишься? — Гюнтер проигнорировал ворчание Лока и вышел на улицу. Немного поодаль он увидел солдата, который стоял, держа поводья двух лошадей. Тот клевал носом, точно цыплёнок, и лишь когда Гюнтер подошёл вплотную, поспешно вытянулся и отдал честь.
— Слав…!
— Вольно.
Гюнтер подошёл к коню, который выглядел покрупнее и посильнее.
— Кормил?
— Так точно. Только что покормил.
Солдат заметно нервничал. Гюнтер, не обращая внимания, сосредоточился на осмотре коня.
«Хорош».
Тщательно осмотрев животное, Гюнтер остался доволен. Поскольку он сам был значительно крупнее и тяжелее обычного человека, лошади под ним часто не выдерживали долгого бега и быстро выдыхались. Но этот конь, к счастью, оказался крепким. На таком можно было отправляться в путь со спокойной душой.
— Положись на меня в эти несколько дней. — Солдат, стоявший поодаль, слегка удивился. Он никогда не слышал, чтобы Гюнтер говорил таким мягким голосом. Даже когда тот общался со своим другом-командиром. Более того, Гюнтер легонько прикоснулся губами к храпу коня. Коню это, видать, понравилось: он негромко заржал и потерся головой о грудь Гюнтера.
«Ого! Ну и дела. Хотя, говорят, степные варвары вместо материнского молока пьют кобылье?»
Если бы солдаты из десятки Гюнтера увидели это, они бы в изумлении начали щипать себя за щёки. А потом, почувствовав боль, удивились бы ещё сильнее, поняв, что это не сон.
«Надо же, как по-разному он относится к людям и к скотине. Будто совсем другой человек».
Солдат беззвучно цокнул языком.
*
— Проклятье!
Несмотря на разгар дня, в кабаке было пусто. И дело было не в том, что это была дешёвая забегаловка на отшибе. На вонючую кучу всегда слетаются мухи, так и в паршивые места обычно заглядывают те, у кого в карманах ветер гуляет.
Виновниками этого «затишья» были свирепого вида мужики, оккупировавшие угол заведения.
— Чёртов варвар! Только о себе и думает, гад!
Это были солдаты из десятки Гюнтера. Они устроили попойку, добавив свои гроши к тем деньгам, что Гюнтер выдал им словно милостыню.
— Подумаешь, драться умеет! Раз такой мастер меча, шёл бы к себе на родину на зверьё охотиться. Солдат должен быть солдатом, а командир – командиром! А он что?!
— И то верно. Молокосос, а гонору-то сколько.
Закуски на столе у бедных вояк было мало. Зато выпивки – хоть залейся, и, опрокидывая стакан за стаканом, они вовсю «закусывали» своим командиром.
— Тьфу! Скучаю я по временам командира Зенка. Это ж надо – варвара в десятники! Просто подфартило разок, и на тебе! Где это видано? Мы, имперцы, должны пресмыкаться перед каким-то дикарём, да ещё и сопляком? Бред какой-то!
— Точно, точно.
Громче всех возмущался самый опытный солдат в десятке. Когда прежний десятник Зенк уходил в отставку, все в отряде были уверены, что именно этот ветеран займёт его место. Он и сам на это рассчитывал. Но что в итоге? Должность, которая должна была достаться ему, внезапно занял какой-то безродный варвар.
— Беда. Совсем беда.
Подобно грамотеям, сокрушающимся о судьбах страны, они повторяли это «беда» после каждой фразы.
И доля правды в этом была – по крайней мере, для их кошельков. С тех пор как Гюнтер стал десятником, их карманы изрядно опустели. Деньги на выпивку, которые они потихоньку выуживали во время заданий, были для них единственной радостью в жизни. Но стоило молодому командиру сесть им на шею, как эта радость испарилась.
Даже с этим заданием по набору людей. В той деревне можно было запросто подзаработать. Например, взять с кого-нибудь «благодарность» за то, что его не заберут в армию.
Но это ещё полбеды. Настоящей обидой стала история с разбойниками.
— Лишь бы своё пузо набить. А на подчинённых плевать – хоть голодом мори. Главное – самому отличиться и выслужиться! Подлый варвар!
Уничтожение целой банды – это большой подвиг. А уж трофеев они набрали немало. Ладно бы они не знали, но ведь видели всё своими глазами – как тут не лопнуть от зависти? На самом деле они с разбойниками даже взглядами не пересеклись, не то что мечами, но для пьяных вояк это было неважно. Они были там, где лежали трупы бандитов, и одного этого было достаточно, чтобы претендовать на долю сладкого пирога. По крайней мере, они свято в это верили.
— Скотина! Ну ничего, я ещё посмотрю, как этот выскочка запоёт! Тьфу!
В конце концов посыпались площадные ругательства. Не обращая внимания на хозяина, который в страхе жался за стойкой, собутыльники шумели всё громче.
Обновлено: 16.02.2026