< – В седле – >
Не было нужды напоминать, что отношение к аккураз в Империи оставляло желать лучшего.
Внешне жители Империи Бакурен и аккураз мало чем отличались друг от друга. До того как Бакурен был поглощён в ходе завоевательных войн, правящая династия активно вела торговлю со степью, что привело к смешению народов. К тому же среди коренных жителей Бакурена было немало потомков тех, кто когда-то пришёл из степей, поэтому внешность «внутренних» и «степных» людей была почти идентичной. Так оставалось и после присоединения Бакурена к Империи.
Разница между имперцами и аккураз заключалась не в плоти, а исключительно в духе.
За десятилетия, пока сменялись поколения, бакуренцы почти полностью приняли имперскую культуру и законы, став истинными подданными Империи. Но аккураз, рождённые в вольной степи и впитавшие её дух, а потом внезапно ставшие имперцами, мыслили иначе.
Это глубокое противоречие ввергало большинство аккураз в смятение, приводило к конфликтам с местными жителями или заставляло их замыкаться в себе.
Конечно, не все аккураз были такими. Но их было большинство, и со временем даже бакуренцы, не имевшие изначальной враждебности к степнякам, начали косо поглядывать на аккураз. Кому понравятся люди, которые не умеют или не хотят нормально говорить на их языке и вечно держатся особняком?
— Хорошо. Можете забирать их.
У аккураз, выбравших военную службу, дела шли чуть лучше, но суть оставалась прежней. Они либо не вписывались в коллектив, либо постоянно ловили на себе настороженные или презрительные взгляды. Вытащить таких солдат из их частей было делом несложным.
— Пойдёшь за мной?
Стоило Гюнтеру встретить их и произнести одну фразу на языке степей, как взгляд их менялся. Сначала они пугались внезапно услышанного родного наречия, а затем замирали в изумлении. Они переводили взгляд с лица Гюнтера на золочёный знак на его груди.
Они не могли поверить своим глазам. Чтобы аккураз стал командиром сотни – такое им и во сне не могло присниться. Гюнтер наверняка был первым аккураз, добившимся такого чина. Офицерские должности формально не были закрыты для них, но пробиться туда, куда с трудом попадали даже чистокровные имперцы, для аккураз было почти невозможно.
— Куда мы направляемся?
— На родину. — И, чтобы не возникло ложных надежд, он добавлял: — Разумеется, не на прогулку.
— Выступаем на войну? Тогда зачем мне идти за тобой?
Были те, кто сразу кивал, потрясённый встречей с соплеменником, которому можно служить, но встречались и такие, кто задавал вопросы. Гюнтеру нравились и те и другие. Первые были легки на подъем, вторые – умны и рассудительны.
— Я разделю с тобой всё, что мы добудем вместе.
Одной этой фразы было достаточно.
— Я пойду за тобой.
Так Гюнтер всего за один день обрёл тридцать новых подчинённых.
— Приветствую, сопляки!
Набранные солдаты немедленно собрались в заранее арендованной казарме. Там их уже поджидали ухмыляющийся Фредрик и остальные командиры десяток.
— Времени у нас мало.
— Знаем, командир. Будем гонять их до седьмого пота.
Раз они аккураз, то умение держаться в седле у них в крови, даже если за годы вдали от степи они подрастеряли навык. С этим проблем быть не должно.
А вот их солдатские навыки – боевая техника, знание тактики – наверняка были на нуле. Скорее всего, прозябая в Салмаде, они и пороха-то толком не нюхали.
Но такое положение дел было недопустимым. Степь – это не прекрасная родина из снов, а суровое место, где твоя жизнь может оборваться в любую секунду.
— Что ж, приступим!
Бодрый и зычный голос Фредрика дал сигнал к началу испытаний. Нужно было оценить способности каждого новобранца.
Удар!
— Кха!
Солдат, только что с решительным видом сверкавший глазами, повалился на землю, хватая ртом воздух. Едва не потеряв сознание, он пришёл в себя и уставился на Гюнтера ошарашенным взглядом.
— Двигаешься неплохо. Но силы маловато. Видимо, совсем разленился и зарос жиром.
— Какая ещё сила…
— Следующий.
В тот день Гюнтер лично свалил шестнадцать человек. Некоторые, не желая признавать поражение, бросались на него снова и снова, но неизменно отлетали от одного удара кулаком.
Гюнтер бросил короткую фразу тем, кто в недоумении качал головой:
— Вы никуда не годитесь. Мне нужны солдаты, а не кандидаты в самоубийцы.
У тех, кого проверяли командиры десяток, дела обстояли не лучше. Рекруты, бессмысленно проводившие дни в Салмаде, не могли состязаться с опытными наёмниками, прошедшими суровую школу настоящих сражений под ледяным ветром.
— С сегодняшнего дня вы начнёте превращаться в настоящих воинов. Обещаю, вам понравится.
От этих суровых слов лица солдат изрядно побледнели.
*
Гюнтер наконец встретился с Локом. Вообще-то он хотел повидаться с ним в первый же день приезда в Салмад, но Лок был на задании за пределами города. И вот сегодня, когда друг вернулся, они наконец смогли собраться.
— Ну и ну… Глазам своим не верю.
Лок, которого Гюнтер не видел почти полгода, никак не мог отвести взгляд от знака отличия на его груди.
— И как мне теперь тебя величать? Ваше превосходительство господин центурион?
— Твою зависть я вполне понимаю.
— Понимаешь он! Да ты и вполовину не понимаешь. У меня от зависти не то что в животе крутит – меня прямо пополам разрывает!
Лок скорчил гримасу и схватился за живот. Гюнтер хмыкнул и поднёс бокал к губам. Сегодня вино казалось особенно сладким. Может, из-за того, что он видел эту забавную ревность друга?
— Эх. Может, мне тогда стоило пойти с тобой?
— Ещё не поздно.
— Ну уж нет, спасибочки. Я уж лучше буду меньше зарабатывать, зато в тепле и покое. Ты на своё лицо посмотри. Тебе сорок дашь – и никто не усомнится. А всё потому, что ты там вкалывал до седьмого пота и шкуру подставлял.
— Ты тоже не мальчик. На сорок не тянешь, но за тридцать пять тебе дать можно. А всё потому, что ты лежишь тут как старик, грея кости.
— О-о… Теперь ты не только кулаками, но и языком чесать научился. Мне тебя больше учить нечему.
Они весело рассмеялись, и на душе у Гюнтера стало тепло. Только в такие моменты, когда он сидел с Локом за вином и обменивался шутками, он по-настоящему чувствовал, что вернулся в Салмад. Для него этот город был не местом с хорошей выпивкой и женщинами, а городом, где жил его друг.
— И что в итоге? Сколько уже набрал?
— Тридцать два человека. Ещё работать и работать.
— Ну, если за один день столько набрал, то за десять… да что там, за пять дней управишься.
— Я не собираюсь брать всех подряд только потому, что они аккураз.
— И то верно. Сброд тебе ни к чему.
Дальше разговор пошёл о всяких пустяках. Слово за слово, они не заметили, как хмель начал ударять в голову.
— А ты сам как? — Спросил Гюнтер.
— В смысле?
— Ну, случилось что-нибудь особенное?
— Да что тут может случиться? Всё как всегда: сегодня как вчера, завтра как сегодня.
— Скука смертная.
— А мне нравится скучать. Спокойно. Никаких тревог, никаких забот.
Лок действительно был его полной противоположностью. Гюнтер ещё с детства замечал, что у Лока почти нет амбиций. То есть они были, но какие-то крошечные. Он никогда не стремился к большему, довольствуясь тем, что имел.
— Странный ты парень.
— Чья бы корова мычала.
— Ладно, пойдём. Сегодня я угощаю.
— О-о! Вот это по-нашему, господин центурион! Широкой души человек!
Гюнтер повёл Лока, который от радости даже начал что-то напевать под нос, в тот самый дорогой кабак, где был недавно.
— Эй, ты чего? Тут же цены кусаются! Ты уверен?
— Угощают – ешь молча и радуйся.
Когда они вошли, их встретил служащий. Это был не тот человек, что в прошлый раз.
— Добро пожаловать. Вас двое?
Взгляд служащего скользнул по лицу Гюнтера и мгновенно переместился на его грудь. И, как и в прошлый раз, в поведении человека осталась лишь безупречная вежливость.
— Места есть?
— Да, конечно. Прошу за мной, я вас провожу.
Лок, пока их вели к столу, с заметным волнением оглядывался по сторонам.
— Послушай, я-то думал, мы просто кости разомнём где попроще… Что это за место? Ты что, теперь завсегдатай в таких заведениях? Решил шикануть перед другом, раз в офицеры выбился?
— Тебе что-то не нравится? Если хочешь, можем уйти прямо сейчас.
— Ну зачем же сразу уходить… Ладно! Благодаря моему пробивному другу и я приобщусь к жизни высоких господ.
Лок с важным видом взял деревянную дощечку меню, и его глаза тут же полезли на лоб. Гюнтер ухмыльнулся и забрал дощечку у него из рук.
— Ну что, ты всё ещё уверен?
— Не беспокойся, деревенщина.
— Как ты меня назвал? Эх, ладно, ради бесплатной выпивки я и не такое стерплю.
Гюнтер заказал то же вино и те же блюда, что и в прошлый раз. Когда служащий почтительно удалился, он перевёл взгляд на сцену.
На этот раз их посадили в углу на первом этаже. Час был поздний, и свободных мест, в отличие от прошлого раза, почти не осталось. Солидные господа в дорогих одеждах сидели за столами, уставленными изысканной едой и винами, и неспешно беседовали. Сразу было видно – эти люди не знают нужды.
— Ух ты. А тут мило.
Принесли вино и еду. Лок, косясь на соседей, начал осторожно орудовать приборами. Гюнтер не смог сдержать смешка, видя в нём самого себя в прошлый визит. Заметив это, Лок сердито нахмурился и начал ожесточённо жевать мясо.
— Смешно тебе? Очень смешно? Уверен, ты сам в первый раз выглядел точно так же.
— Да. Именно так и выглядел.
— Хм! Слушай, а мясо-то просто объедение. Прямо тает во рту.
Ещё бы оно не таяло. Один этот кусочек стоил дороже десяти порций обычного мяса. Если бы Лок узнал цену того, что сейчас так беспечно уплетает, его лицо вряд ли оставалось бы таким радостным.
— О! А поёт-то как красиво. И лицом хороша, и фигурой…
Лок с шумом сглотнул, хотя мясо уже давно проглотил.
Гюнтер тоже посмотрел на сцену. Певица в тонком платье пела, закрыв глаза. Её голос был мягким, вкрадчивым, словно ласкающим кожу. Но внимание зрителей привлекал не столько голос, сколько то и дело мелькавшее в разрезах платья тело.
— Но поёт она и впрямь мастерски.
— А… ну да.
— Эх, повезло же мне с другом, в такой роскоши купаюсь. Спасибо тебе, Гюнтер.
— Знай мою доброту.
— Слушаюсь и повинуюсь, мой господин.
Лок украдкой подглядывал, как едят другие, и старательно им подражал. Он пытался изящно орудовать ножом и даже прикрывал глаза, делая вид, что наслаждается музыкой. Для Гюнтера это зрелище было комичным, но надо признать – Лок для первого раза неплохо справлялся, скрывая свою простоту.
«Не то».
Голос певицы был кокетливым, техника исполнения – безупречной. Она явно умела петь. Доказательством тому был Лок, который то ли действительно что-то смыслил в музыке, то ли просто подражал окружающим остолопам, но вид у него стал совершенно блаженным.
Однако Гюнтер не мог насладиться этим пением. Пела она хорошо, но на душе у него было пусто. И дело было вовсе не в Локе, сидевшем напротив с дурацким выражением лица.
«Неужели я слишком многого ждал?»
Оказавшись в самом центре ярмарки тщеславия, которую сам же и искал, Гюнтер внезапно почувствовал разочарование. Слегка нахмурившись, он залпом осушил бокал с горьким вином.
Обновлено: 16.02.2026