Глава 24 — Глава 24

< – Восстание в Бебросе – > С третьим ударом колокола полк Зайрона покинул Отерон. Кавалерия Отерона заняла позиции на флангах, а пехота двигалась между ними, четко держа строй. — Честно говоря, мне было немного не по себе, но, похоже, я зря волновался, — сказал Фредрик. Одно дело слышать «тысяча человек», и совсем другое – видеть такую массу людей в движении. Один полк – это десять рот или сотня десяток. Куда ни глянь – всюду люди, и все они свои. Находясь посреди этого бесчисленного войска, невольно веришь, что, кто бы ни стал противником, проиграть невозможно. Гюнтер ничего не ответил, но на душе у него было примерно так же. Даже пролетающий мимо ветер больше не казался холодным. В день воссоединения с трехтысячным войском Малейда это чувство достигло своего пика. «Какое зрелище». Три тысячи воинов Малейда были отборными войсками в полном смысле этого слова. Единообразное снаряжение и безупречная выправка заставляли эту огромную массу людей казаться единым целым. Глядя на бесконечные ряды армии, Гюнтер поражался даже не численности, а их ледяному спокойствию. — Впечатляет. Сразу видно – центральная армия. Строго говоря, все силы, дислоцированные в Малейде, включая те три тысячи, что только что присоединились, не были армией Бакрена. Это войска Императора. И армия Отерона, и армия Малейда – имперские войска и принадлежат Императору, хозяину Империи, но армия Малейда является его личной гвардией в более узком смысле. Они приписаны не к Бакрену, а к имперской столице, Ливиаму. Те, кого обычно называют центральной армией, считаются элитой из элит даже среди бесчисленных имперских войск. Оправдывая свою репутацию, всё у них выглядело роскошным: от знамен и лошадей до доспехов и оружия. Когда две армии встретились, командующие вышли вперед. Со стороны Отерона – один Зайрон, со стороны Малейда – трое офицеров. — Командир тысячи Зайрон, из подчинения генерала Диклая. — Карибион Хаясин, верный клинок Его Величества Императора. — Могроф, верный клинок Его Величества Императора. — Лотан, верный клинок Его Величества Императора. Зайрон почтительно поклонился Карибиону Хаясину. — Для меня честь встретить столь знатную особу. — Оставьте церемонии. Пусть моё имя Карибион Хаясин, но по званию я такой же Командир тысячи, как и вы. — И всё же… И Зайрон, и Карибион понимали, что предложение общаться проще – лишь формальность. Простая вежливость. Ведь даже стоящие по бокам Могроф и Лотан, равные ему по званию, подспудно демонстрировали Карибиону своё почтение. Такова природа аристократии. Статус, полученный при рождении, всегда стоял выше любых заслуг, обретенных позже. Конечно, на уровне генералов всё могло быть иначе, но в Империи не бывало генералов не из знати, так что это пустые разговоры. Более того, даже не будь Карибион дворянином, вести себя с ним запанибрата всё равно бы не вышло. Вес Командира тысячи из центральной армии и Командира тысячи из провинции совершенно разный. Естественным образом командование войском перешло к Карибиону. До воссоединения с силами Салмада именно он возглавлял колонну. — Рад встрече. Я Ульвент Риерон, командующий этой карательной армией. Человек, приведший тысячный отряд из Салмада, был весьма молод. На вид ему было не больше сорока пяти, что делало его самым молодым среди командующих. Тем не менее именно он являлся главнокомандующим нынешнего карательного похода. «Риерон… Теперь понятно». Род Риерон был настолько знаменит, что о нем знал даже Гюнтер, которого обычно не интересовали дела сильных мира сего. Глава рода Риерон был одним из двух генералов, между которыми была поделена военная власть Бакрена. Хотя говорили о разделе, на деле второй столп, Диклай Ригост, был лишь старым генералом, оставленным владетелем крепости для вида, и его отставка была не за горами. Так что род Риерон можно было считать единственным хозяином военного ведомства Бакрена. Поэтому, хоть Гюнтер никогда не слышал об этом Ульвенте Риероне, он легко догадался, как тот получил пост главнокомандующего пятитысячным войском. «Остается надеяться, что он способный». Гюнтер желал, чтобы военный талант этого человека, даже если тот продвинулся благодаря тени своего рода, был хотя бы наполовину так же блестящ, как его роскошные доспехи. Ведь если командующий бездарен, расплачиваться за это приходится простым солдатам. * Ульвент ехал верхом бок о бок с Карибионом, ведя беседу. Время от времени он звучно и весело хохотал; глядя на него, можно было подумать, будто поход уже триумфально завершен. — Слава господина Карибиона Хаясина, верного соратника прославленного генерала Арандила Перемора, давно достигла моих ушей. Ульвенту доставляло удовольствие общаться с Карибионом. Тот был знаменитым воином, прославившимся многочисленными подвигами, а главное – ближайшим доверенным лицом самого Арандила Перемора. Хотя Карибион был лишь одним из трех тысячников, не стоило и гадать, кто на самом деле руководит трехтысячным войском Малейда. Арандил Перемор доверял ему настолько, что вверил судьбу этих сил. Ульвент чувствовал, как от одного разговора с Карибионом растет его собственный вес и значимость. — Этот поход закончится быстро. Хватит одного генерального сражения. Если только эти крысы посмеют в него вступить. — Разве предыдущий поход не закончился неудачей? Возможно, противника не стоит недооценивать. — Ха-ха! То была нелепая оплошность, совершенная бездарным командиром и трусливыми солдатами. В этот раз всё иначе. Здесь я, а главное – ведомые вами три тысячи императорской армии. — Вы мне льстите. Нацепив вежливую улыбку, Карибион про себя лишь цыкнул языком. «Глупец». Мало того, что он проявлял преступное пренебрежение к врагу, так еще и слова его были возмутительны. Ладно еще «бездарный командир», но как он смел назвать солдат «трусливыми»? Быть частью Бакрена и так уничижительно отзываться о собственных войсках… Есть предел даже тому, как можно плевать в собственное лицо. И уж точно не человеку, взобравшемуся на свой пост лишь благодаря славе предков, бросаться такими словами. Не замечая его истинных мыслей, Ульвент продолжал: — Называют себя повстанцами, а обученных солдат там едва ли наберется три сотни человек. Остальные – темное мужичьё, примкнувшее к мятежу. Те, кто вчера еще пахал землю да доил коров. Проиграть таким… Позор на всё имя армии Бакрена. Тьфу, честное слово. Карибион лениво поддакивал Ульвенту. Как ни крути, тот был членом знатного рода, возглавлявшего военные силы Бакрена, а главное – командующим этой армии. Не было никакого смысла портить ему настроение. * Беброс расположен к юго-востоку от Салмада. Это житница Бакрена, место, куда почти не долетают ветры из степей. — Да когда мы уже придем? — Проклятье. Ноги уже как колоды. Даже из Салмада путь занимал больше двух недель. Что уж говорить об Отероне. Они были в походе больше месяца. Причем шли не прогулочным шагом, а быстро и непрерывно, почти бегом. Усталость достигла предела. Даже Гюнтер чувствовал некоторую тяжесть в теле, что уж говорить об остальных солдатах. — Потерпите еще немного. Сказали, скоро придем, тогда и отдохнем. Именно в тот момент, когда он подбадривал подчиненных… — Пу-у-у-у! — Пронзительный звук рогового горна ударил по ушам. Расслабленные тела мгновенно напряглись. — Враг! Повстанцы! Чей-то крик усилил суматоху. Тут же вмешались офицеры. — Враг просто обнаружил нас! — Без паники! Держать строй! — Полк Зайрона! В движение! В это же время Максимилиан обнажил меч и прокричал: — Рота Максимилиана! Выдвигаемся! Полк Зайрона находился в арьергарде. Солдаты действовали согласно заранее отработанным схемам, и построение заняло считаные мгновения. — Наконец-то началось? — Всё ведь будет в порядке? — Нас пять тысяч! Что может пойти не так! В голосах подчиненных отчетливо слышалась тревога. Если оставить их так, они будут без умолку болтать, пока не начнется настоящий бой. — Врага еще даже не видно, а вы уже наложили в штаны. Если считаете себя мужчинами, закройте рты. Это был не первый их бой. Однако одно дело – когда схватка начинается внезапно, не оставляя времени на страх, и совсем другое – погружаться в гнетущее ожидание, чувствуя, как опасность медленно приближается. Слушая доносящиеся отовсюду крики и находясь внутри суетливо движущегося строя, даже Гюнтер, повидавший немало сражений, испытывал непривычные ощущения. * — Крысы трусливые. Ульвент скривил губы, глядя в спины удаляющимся врагам. Ему хотелось отправить кавалерию в погоню, чтобы передушить этих крыс, но он сдержался. Подниматься на крутой холм за теми, кто уже далеко, было бы слишком утомительно, да и бессмысленно. Роговой горн уже протрубил, и повстанцы теперь наверняка знают о приближении армии. — Конная разведка не зря ест свой хлеб. — Здесь холмистая местность и довольно густые заросли. Если несколько человек спрятались в таком месте, их было бы трудно обнаружить, — заступился за них Карибион. Ульвент не стал спорить. На самом деле он думал так же. Ему просто нужен был объект для обвинений. — Перевалим через этот холм и разобьем лагерь. — Хорошая мысль. «Мог бы и раньше до этого додуматься». Только сейчас решил дать солдатам отдых? Похоже, мысль о том, что столкновение с врагом уже близко, заставила его занервничать. У него ведь есть глаза, он видел состояние солдат. — Сегодня отдыхаем здесь! Разбить лагерь! — Разбить лагерь! Когда за холмом открылась широкая равнина, Ульвент отдал приказ. Солдаты, донельзя измотанные долгим маршем, зашевелились с просветлевшими лицами. * — Но-о! Карибион в сопровождении гвардейцев поднялся на самую высокую точку холма. Окрестности были как на ладони. Просторная равнина, а за ней – горы. — Хм. — О чем вы думаете? — Спросил адъютант. Карибион не ответил, лишь погладил бороду. — Если и устраивать засаду, то это место подходило идеально. Но они этого не сделали. — Я слышал, предыдущий карательный отряд именно так и попался. Наверное, не решились использовать тот же прием дважды. — Верно. Командующий врага умеет пользоваться головой. Такой человек вряд ли решится на лобовое столкновение с пятитысячным войском… — рука, поглаживающая бороду, замедлилась. — Конная разведка работала усердно. Наши передвижения они должны были подтвердить лишь недавно. Его старые, опытные глаза устремились к горам за равниной. Он словно смотрел прямо на вражеского командира, который наверняка был там. — Роговой горн прозвучал с довольно близкого расстояния. Не так ли? — А? Да, верно. Звук был очень громким. Если бы не холм, мы могли бы взять их живьем. — Вот именно. Рука Карибиона легла на поводья. — Пожалуй… ночь будет длиннее, чем кажется. На его морщинистых губах заиграла едва заметная улыбка.