Глава 23 — Глава 23

< – Восстание в Бебросе – > Ранний рассвет. Отряд всадников замер перед воротами Отерона. — Кто такие! Назовитесь! Солдат на стене поднял факел. — Срочное донесение из Салмада! Живо открывайте ворота! — Из Салмада…? Солдат, прищурившись, вгляделся в знамя. В сумерках было трудно разобрать детали, но флаг вроде бы походил на салмадский. — Похоже, свои. Открывай! Тяжёлые ворота начали медленно ползти вверх. Это был последний день десятидневного отдыха. Сегодня Гюнтер, как обычно, с рассветом вышел один тренироваться с копьем. Обнажив торс и подставив тело холодному утреннему ветру, он обливался потом, как вдруг какое-то странное предчувствие заставило его замереть. «Шумно как-то». Звуки были едва уловимы, но Гюнтер почувствовал, что в крепости творится какая-то необычная суета. «Что случилось?» Ответ нашелся быстро. Не успел он возобновить тренировку, как к нему, запыхавшись, подбежал солдат. — Командир десятки Гюнтер! Послание от господина Максимилиана! Срочно явиться к нему в дом… — Понял. Он тут же набросил одежду и последовал за гонцом. Когда он прибыл к дому Максимилиана, половина командиров десяток была уже в сборе. Вскоре подтянулись и остальные. Все как один выглядели заспанными. Когда все собрались, Максимилиан хлопнул в ладоши, призывая к тишине. Его лицо тоже казалось утомлённым. — Все здесь. Простите, что вызвал в законный выходной. На самом деле, меня и самого только что вызывали для доклада. — Если вас вызывали, значит… — голоса командиров десяток звучали осторожно. В этой крепости было лишь три человека, способных вызвать сотника Максимилиана. — Меня вызывал господин Зайрон. И не только меня, но и всех сотников под своим началом. — Хм-м. Тысячник Зайрон. Он входил в четвёрку самых влиятельных людей Отерона. Для простых солдат, едва выбившихся в сержанты, он был персоной недосягаемой величины. Одно упоминание его имени заставило всех притихнуть. — Некоторое время назад… хотя нет, уже около полугода, в Бебросе вспыхнул мятеж. Зачинщиком стал сотник, служивший в тех краях. Поначалу подавить его не удалось, и силы бунтовщиков возросли. Недавно туда отправили карательный отряд, но… они потерпели сокрушительное поражение. Из трёх тысяч воинов вернулась едва ли половина. — Ох. Потерять половину войска? Это был полный разгром, не требующий лишних слов. Регулярная армия Бакрена проиграла кучке мятежников. Но ещё страшнее было то, что даже трёхтысячное войско не смогло с ними совладать. — В Салманде ситуацию сочли крайне опасной. Только что прибыл посыльный. Из Отерона велено отправить тысячу человек. Малейд выставляет три тысячи. К ним прибавят ещё тысячу из Салмада. Итого – пять тысяч. В последнее время таких крупных армий мы не собирали. Пять тысяч. Услышав это число, Гюнтер невольно усмехнулся. «Пять тысяч, значит». Столько людей он и представить себе не мог. Если собрать всех солдат, стоящих в Отероне, наберется около трёх тысяч, но сотни из них распределены по двум аванпостам, так что реально в крепости сейчас чуть больше двух тысяч трёхсот воинов. Выходит, названная цифра вдвое больше всего гарнизона Отерона. Гюнтер попытался представить пять тысяч воинов в одном строю. Солдат, заполняющих бескрайнее поле. Это зрелище наверняка должно быть грандиозным – такого он ещё никогда не видел. — Если отправляют тысячу, значит, в поход выступает целый полк, — продолжался разговор, пока Гюнтер предавался раздумьям. — Верно. Вы уже догадались: выдвигается полк Зайрона. — … Худшие опасения подтвердились. В комнате воцарилась гробовая тишина. Заметив это, Максимилиан не скрывал своего неудовольствия. — В чём дело? Неужели струсили? Я лично отбирал своих людей. И верю, что под моим началом нет трусов. Надеюсь, я не ошибся в своей вере? — Н-нет, что вы! — Конечно нет. Просто мы никогда не участвовали в столь масштабных сражениях, вот и разволновались. Только после поспешных оправданий Максимилиан смягчился. — Я понимаю ваши чувства. Для меня такая крупная битва тоже будет первой. Естественно, я волнуюсь и даже немного боюсь. Но посмотрите на это с другой стороны. Чем масштабнее сражение, тем больше шансов отличиться и добыть славу. Разве не так? — Истинная правда. — Вы совершенно правы, командир. Услышав дружный хор голосов, Максимилиан удовлетворенно кивнул. — Вот именно. Для солдата поле боя – это и риск, и великая возможность. Надеюсь, вы отбросите страх и настроитесь на победу. Насколько его слова подействовали на самом деле – большой вопрос. Но, по крайней мере, теперь никто не выказывал страха открыто. — Выступление сегодня в полдень. С третьим ударом колокола. До этого времени всем подготовиться и ждать приказа. — Есть! Гюнтер сообщил новость подчинённым. Увидев их растерянные лица, он повторил им то же самое, что говорил Максимилиан. Эффект оказался на удивление неплохим. — Ну и ладно, чёрт подери! Всё равно бежать некуда. Постараемся срубить побольше вражьих голов и заработать целое состояние! — Вот вернусь и спущу всё заработанное с шиком! Буду гулять, пока жир по подбородку не потечёт! — Жир? Да он у тебя и так течёт, рожа-то вон какая лоснящаяся. — И то верно! Но как бы я ни старался, мне до тебя далеко! Ты-то хоть знаешь, почему люди зажмуриваются, когда твою физиономию видят? — Что?! Да я тебя сейчас! Странно, но одних мечтаний о светлом будущем хватило, чтобы развеять страх и отчаяние. И неважно, наступит ли это будущее на самом деле. Сила надежды, не иначе. Как бы то ни было, гнетущая атмосфера рассеялась, и это радовало. Страх и уныние на поле боя – плохие советчики. — Говорят, на этот раз к нам приставят обоз. Так что барахло оставьте, берите только оружие и доспехи. — Ну, хоть какая-то радость в этой беде. Раздав указания, Гюнтер сам принялся за сборы. Нужно было лишь проверить снаряжение да наполнить фляги, но он делал это не спеша, тщательно проверяя каждую мелочь. Это помогало ему сосредоточиться и привести мысли в порядок. Страха не было. Но на душе почему-то было неспокойно. То ли от предвкушения, то ли от странного чувства перед чем-то неведомым. Как бы то ни было, нужно было вернуть душевное равновесие. — Господин. Закончив сборы, Гюнтер вышел на улицу подышать воздухом. Обернувшись на зов, он увидел Халена с понурым лицом. Рядом стояла Юрия. — Что случилось? Вы куда-то уходите? — На войну. — На войну… — Меня не будет как минимум месяца два, а то и дольше. Точно сказать не могу. Оба заметно помрачнели. «И вправду… Куда мне их деть?» Об этом он как-то не подумал. Это ведь не на десять дней или две недели. Его не будет минимум два месяца, и всё это время они останутся в Отероне без хозяина. С обычными рабами проблем бы не возникло, но они – аккураз. Жители Отерона враждебны к степнякам. И происхождение аккураз тут не поможет. Но и знакомых, кому их можно поручить, у него не было… «Хотя, есть один человек». Был один. Но Гюнтер едва его знал – видел-то всего пару раз. «Всё же это лучше, чем оставлять их здесь одних». Приняв решение, Гюнтер велел Халену и Юрии следовать за ним. — Чего-о-о? Вагнер одной рукой тер глаз, а другой – ухо. Он вышел на крыльцо со сжатыми кулаками, готовый проучить того, кто ни свет ни заря колотит в дверь, но услышанное ввело его в ступор. — Эти двое – аккураз. По-имперски знают всего пару фраз. Ты и сам знаешь, как здесь относятся к нашему брату. — И что? Ты хочешь, чтобы я их приютил? Кормил их и давал кров больше двух месяцев? — Можешь использовать их как работников. — Да какой от них толк? Языка не знают, а в помощники этот молокосос не годится. Вагнер был настроен скептически. Вряд ли ему было жалко еды, скорее дело было в старых обидах. Он долго служил в Отероне и, вероятно, тоже не питал любви к аккураз. — Прошу тебя. В конце концов Гюнтер бросил ему кошель с деньгами. — Если через четыре месяца я не вернусь – забирай их себе. Идет? Могу и бумагу подписать, если надо. — …Черт. Когда ты так ставишь вопрос, отказать трудно. — Тогда полагаюсь на тебя. Гюнтер объяснил Халену и Юрии ситуацию. Те были тронуты тем, что Гюнтер о них позаботился. А ещё они почувствовали облегчение оттого, что им не придётся выживать в казарме под косыми взглядами солдат. — Кстати, ты там со страху не обмочишься? — Что? — Это ведь война. Я и сам в таких переделках не бывал, но чувство, небось, особенное? Слыхал, мятежники там не из робкого десятка. — Ну… пока что для меня это ничем не отличается от выхода на аванпост. — Вот как. Ну, в общем, береги себя. — Беспокоишься обо мне? Спасибо. — Ещё чего. Если ты сгинешь, кто заберёт этих нахлебников? — Не волнуйся. Вернусь целым и невредимым. — Постарайся уж. Удачи. Да пребудет с тобой благодать Первоначального Бога. Мужчины коротко ударили кулаком о кулак, прощаясь.