Оглянувшись на суетящихся стражников позади, Мули перевела взгляд на абсолютно невозмутимого Тана. Внезапно она схватила его за руку и оттащила к деревцу поодаль.
Бам!
Не успел Тан и опомниться, как одна рука Мули с силой упёрлась в ствол дерева прямо у его уха. От удара с веток сорвалось несколько листочков и, закружившись, опустились на землю у самого его лица.
Она наклонилась так близко, что их лица почти соприкасались. Её взгляд был серьёзным и полным противоречивых чувств.
— Тан, что ты собираешься делать с... этим? — прошептала Мули, плотно сжав губы и нахмурившись. Хоть у неё и были на этот счёт нехорошие догадки, что-то подсказывало ей, что Тан не был таким человеком.
Услышав её вопрос, Тан самодовольно усмехнулся:
— Это для очень важного дела.
Мули странно скривила губы, молча отошла в сторонку, достала бумагу с пером и, делая вид, что пишет, нарочито громко проговорила, чтобы Тан услышал:
— «Рыцарь, что не рыцарь, Тан, наконец-то не смог сдержать свою звериную натуру и явил истинное лицо».
— Эй, не пиши ерунды! — тут же возразил Тан. Он подскочил к Мули и заглянул в её записи, но обнаружил, что она написала совсем не то, что сказала.
«[Тан тайно завладел личной вещью дочери старосты. Цель на данный момент неизвестна]».
Тан с облегчением выдохнул. Но, взглянув на Мули, он встретил укоризненный и недовольный взгляд.
Она надула губки, и всё её лицо, казалось, говорило: «Прошу, уважай мою профессию и мои обязанности. Не смей ничего от меня скрывать».
— Кхм, на самом деле, всё так, — неловко кашлянув, начал объяснять Тан. — У рыцарского ордена нет ищеек. Я собираюсь одолжить у господина Одзисана гончую, чтобы найти дочь старосты. За такую великую заслугу староста точно посвятит меня в рыцари, а заодно мы сможем вернуть те деньги, что конфисковали у Одзисана.
Выражение лица Мули смягчилось.
— План «одним выстрелом двух зайцев». Неплохая идея, — задумчиво произнесла она и снова взялась за перо.
— Постой, а где же эпитеты?
— Что?
— Ну, там, «доблестный и отважный», «мудрый и находчивый»...
Мули закатила глаза:
— Когда прославишься, о тебе и так начнут слагать песни.
Тан подумал и согласился.
— Тогда допиши: «Безызвестный рыцарь Тан искусен во многих боевых искусствах».
— Безызвестный? Зачем это писать? — с недоумением посмотрела на него Мули. Это слово не было похвалой, хоть и не несло в себе ничего обидного. Просто большинству людей было бы неприятно такое о себе читать.
— Это уровень известности.
— Что ещё за «уровень известности»?
— Ну, это чтобы классифицировать мою славу по уровням.
Мули безмолвно уставилась на него. Решив не тратить силы на попытки понять логику сумасшедшего, она просто записала всё, как он сказал.
Увидев, что она закончила, Тан удовлетворённо кивнул:
— Пойдём. Нам нужно найти господина Одзисана.
Следуя за ним, Мули снова спросила:
— Тан, ты ведь владеешь пространственной магией? У какого мастера ты учился?
— Э-э... немного. Само как-то получилось. Могу только хранить вещи, — ответил Тан, смерив её оценивающим взглядом.
— О? Значит, у тебя высокий талант к стихии Ветра, — Мули снова сделала пометку.
— Какой ещё стихии Ветра?
— Ты владеешь магией, но не знаешь о стихиях? — странно посмотрела на него Мули.
Но взгляд Тана был ясным и лишённым притворства. Мули решила, что он просто повредился умом после падения, и принялась объяснять:
— Существует четыре стихии магии: Земля, Вода, Огонь и Ветер. Пространственная магия относится к Ветру. У каждого человека с рождения есть предрасположенность ко всем четырём стихиям, но таланты и склонности у всех разные.
— Иными словами, Тан, твой талант к стихии Ветра, должно быть, весьма выдающийся, — она ткнула пальцем ему в грудь. — Возможно, тебе стоило стать не рыцарем, а магом.
«Или вором», — эту мысль Мули оставила при себе. Магия Ветра ассоциировалась со свободой и была невероятно многофункциональной: взлом замков, кражи... хотя он мог бы стать и целителем, рассеивающим огненные проклятия.
Выслушав её, Тан на мгновение задумался, а потом спросил:
— Но ведь магией могут пользоваться все, будь то рыцари, воины или маги, так?
— Да, а что?
— Я стану величайшим рыцарем.
— Ясно, — холодно отозвалась Мули. Она примерно этого и ожидала, так что не удивилась.
— А может, моя магия — это вовсе не стихия Ветра, — добавил Тан.
— А что же тогда? — полюбопытствовала Мули.
— Вера в сердце — вот моя магия! — его голос вдруг наполнился воодушевлением.
Мули потеряла дар речи. Она лишь закатила глаза, не зная, что и сказать.
Что это ещё за... идеалистический закон становления сильнее? Полный бред сумасшедшего. Хотя... звучит красиво, — подумала Мули и, мысленно похихикав, записала и эту фразу.
— Ладно, Тан, вернёмся к делу. Расскажи-ка лучше, как ты умудрился так разозлить старосту, — в её голосе послышались нотки усталости.
Судя по реакции старосты, он испытывал к Тану сильную неприязнь. Наверняка этот безумец просто довёл его до ручки.
— Помнишь, я говорил, что моё признание в любви увенчалось успехом?
Глаза Мули округлились, в них вспыхнул интерес:
— Неужели...
— Да, — кивнул Тан. — Дочь старосты согласилась, а я передумал.
— То есть это она за тобой бегала?
— Да.
— А-ха! Так вот почему староста на тебя так взъелся! — Мули весело покрутила в пальцах карандаш.
Понятно! Старый хрыч просто злится, что какой-то сопляк вертится вокруг его дочки! Да ещё и создал себе репутацию ветреного соблазнителя, который сначала влюбляет в себя, а потом бросает.
Впрочем... Мули внимательно оглядела лицо Тана. Он и вправду был хорош собой. Жаль только, что с головой не дружил.
Вскоре они подошли к небольшому дворику с покосившимся забором. На пустой площадке перед домом весело резвилась стая собак.
Завидев людей, псы не залаяли, а лишь прекратили свою возню и уставились на вошедших во двор Тана и Мули.
Под их взглядами Мули стало не по себе.
Лаяли бы — и то лучше. Собаки, которые не лают, обычно кусаются.
— Дядя! Вы дома?! Дядя Одзисан?! — подойдя к закрытой двери дома, Тан сложил руки рупором и во весь голос закричал.
— Иду, иду... — донёсся изнутри усталый голос.
Вскоре дверь со скрипом отворилась.
Увидев на пороге Тана, господин Одзисан тяжело вздохнул. Похоже, он всё ещё переживал из-за конфискованных денег.
— Тан, что-то случилось? Если нужна собака — выбирай любую. Денег не надо, просто покорми её, и хватит, — в голосе дяди Одзисана не было ни капли энергии.
— Ну что вы! Как положено, по часам, — сказал Тан и, достав кошель, приготовился отсчитать аванс.
Но дядя Одзисан остановил его жестом и серьёзно посмотрел на него.
— Тан, ты помог рыцарям раскрыть дело, спас стольких людей. Тебе что-нибудь за это перепало? Награду дали?
Почувствовав в его голосе немой упрёк, Тан надолго замолчал.
— Нет, ничего. Ни гроша, — наконец ответил он.
— Так зачем ты вообще спасал этих людей? Я не говорю, что это плохо, просто... нынешний рыцарский орден — это просто ужас. Что староста, что лорды, что сам король — все одним миром мазаны, — Одзисан выплеснул на Тана своё недовольство, в то же время сочувствуя ему.
— Хм... это испытание, которое должен пройти каждый, кто хочет стать рыцарем. Я добьюсь справедливости, — Тан пристально посмотрел на господина Одзисана, словно давая клятву.
Одзисан неправильно его понял, но Мули знала, о какой справедливости говорит Тан.
О деньгах Одзисана, о невыплаченной награде, о посвящении, которого заслуживал Тан, и о его собственном вознаграждении.
Одзисан покачал головой и закрыл дверь. Тан же привычно крикнул в сторону стаи.
— Эй! Черныш, ко мне!
В ответ ему раздался лай. Это была та самая чёрная гончая, которая помогла найти похищенных.
Это Герои?
Кувалдоносец
Системыч
Обновлено: 03.02.2026