Ночь. Луна скрылась за тучами, поднялся сильный ветер.
Академия Наньшань расположена за чертой города Яньцзяо; она построена у подножия Южной Горы, отчего и получила своё название. За академией, в горах, раскинулось небольшое озеро – место тихое и уединённое. Прежде летними ночами здесь часто гуляли юноши и девушки, но в последнее время никто не осмеливался даже приблизиться к нему.
А всё потому, что недавно здесь погиб человек.
Однако нынешней ночью сюда всё же забрели двое книжников.
Стоило им подойти к берегу, как пронизывающий до костей ледяной ветер забрался под одежды, заставляя невольно содрогнуться.
— Брат Шаоань, ну и зачем ты позвал меня в такое место? Это же… это же здесь Сыту Янь покончила с собой…
При виде темнеющего впереди озера тощий книжник, шедший позади, задрожал всем телом и не посмел сделать больше ни шагу.
Тот, что шел впереди, был крепкого телосложения и довольно высок. Голос его прозвучал глухо и уверенно:
— Чтобы покончить с этим делом раз и навсегда, нужно прийти именно сюда.
Ветер зашуршал листвой в лесу, окружавшем озеро, словно за спиной кто-то прошел. Тощий книжник в ужасе обернулся, пару раз огляделся по сторонам и, не обнаружив ни души, с облегчением выдохнул.
Он снова обратился к спутнику:
— Да я и не пойму, с чем тут кончать? Как по мне, так я к этому вообще никакого отношения не имею. Когда вы издевались над этой Сыту Янь, я почти не участвовал… Ну, максимум пару раз обозвал её уродиной… Теперь она мертва, что тут еще сделаешь?
Книжник болтал без умолку, тараторя и причитая, – видимо, так он пытался унять гложущий его страх.
— Да, ты ведь ничего такого не сделал… — голос рослого спутника прозвучал зловеще.
— Ой, да хватит уже нагонять таинственности! — Взмолился тощий.
— Тогда… — высокий книжник повернул голову, и в лунном свете половина его лица показалась до крайности суровой, — ты меня всё еще узнаешь?
— У Шаоань! — Тощий книжник, напуганный его тоном, начал сердиться. — Да что ты задумал? Если дела нет, я в этом проклятом месте больше ни секунды не останусь! Завтра же уеду из города Яньцзяо со всей семьёй, лишь бы не дрожать от страха!
— Чжан Цун, ты… и вправду меня не узнаешь? — Снова спросил высокий книжник и резко развернулся, явив своё лицо целиком.
Правая половина его лица оставалась обычной, но на левой неизвестно когда проступило сплошное месиво из шрамов, будто от страшного ожога. Глазница деформировалась – зрелище было поистине ужасающим.
И более того… черты этой половины лица стали походить на женские!
— А-а-а! — Увидев это, тощий книжник вскрикнул, отшатнулся, и у него так подкосились ноги, что он рухнул на землю.
В следующее мгновение на уцелевшей половине лица высокого книжника кожа начала шелушиться и опадать, словно сухая штукатурка со стены. Слой за слоем она осыпалась, обнажая мертвенно-бледное, бескровное женское лицо.
— Сыту Янь… пощади… пощади меня… — бормотал Чжан Цун, пятясь назад. Затем он вскочил и, не помня себя от ужаса, бросился прочь из леса!
На бегу он истошно вопил:
— Спасите! Призрак!
Только выбежав из рощи, он почувствовал, что задыхается, и на миг остановился. Обернувшись к тёмной чаще, он не заметил погони.
— Кха-а!
Он только собирался перевести дух, как вдруг его собственные руки вцепились ему в горло. Зрачки выкатились из орбит. Левая сторона его лица стала сохнуть и осыпаться, открывая страшные шрамы от ожогов…
— Пощади… умоляю, пощади…
— Прошу тебя… а-а-а…
***
— В академии Наньшань завелся призрак? Но почему позвали именно нас?
На оживленной улице города Яньцзяо Чу Лян обратился с вопросом к Линь Бэю.
До этого Линь Бэй в спешке потащил его за собой, чтобы успеть забрать задание и спуститься с горы. Он лишь упомянул, что награда будет очень щедрой, поэтому Чу Лян не стал расспрашивать и только сейчас начал вникать в подробности.
Здешние места находились недалеко от Шушань, поэтому ученики секты Шушань неплохо знали город Яньцзяо. Обычно, если случалось какое-то странное или мистическое происшествие, за дело брались именно они.
Но были и исключения.
Например, храмы: если беда случалась там, разбираться должны были буддийские практики. Или академии: в таких случаях дело переходило к приверженцам учения книжников.
Мастера Трёх Учений без особых причин старались не переступать границы чужих владений. Это считалось и лишними хлопотами для себя, и вызовом для других.
— Ха-ха… — усмехнулся Линь Бэй. — Происшествиями в самой академии, разумеется, занимаются книжники. Наша же задача – всего лишь охранять одного студента.
С этими словами он указал на стоящий впереди большой богатый дом, охраняемый каменными львами. Над воротами висела табличка с надписью: «Поместье Ли».
— Господин Ли – известный в Яньцзяо богач. Его единственный сын, Ли Цзюэ, учится в академии Наньшань. А в последнее время там творится чертовщина, уже двое студентов погибли.
— Он боится за своего сына, вот и попросил нашу секту Шушань прислать кого-нибудь для охраны на время. Как только с этим мистическим делом разберутся, наше задание будет выполнено.
— Оплата посуточная.
Услышав последнюю фразу, Чу Лян успокоился.
Господин Ли платил секте Шушань чистым золотом и серебром, а секта выдавала им мечевидные монеты. Чу Лян как раз собирал средства на новый летучий меч, так что высокооплачиваемое задание пришлось как нельзя кстати.
Словно подушка под голову тому, кто собрался вздремнуть.
— Ах, двое молодых героев из секты Шушань! Наконец-то вы прибыли! — Господин Ли лично вышел встречать их вместе со всеми домочадцами, оказав гостям весьма почтенный прием.
В этом и заключалось преимущество быть практиком: даже самые богатые и влиятельные миряне всегда относились к тебе с глубоким уважением.
— Не стоит таких церемоний, мы всего лишь младшие ученики Шушань, — радушно ответил Линь Бэй. — Меня зовут Линь Бэй, а это мой собрат Чу Лян. Гляжу я на вас, вы ведь ненамного старше моего отца, так что позвольте называть вас по-свойски – дядя Ли. А с вашим сыном мы и вовсе будем как братья.
Договорив, он обернулся к Чу Ляну:
— Не стесняйся, будь здесь как дома.
Чу Лян лишь едва заметно улыбнулся.
Рядом с человеком, обладающим столь чудовищными навыками общения, он мог избавить себя от многих хлопот, связанных с этикетом.
Он заметил, что за спиной господина Ли стоял молчаливый юноша с опущенной головой. Одетый в обычное домашнее платье, на вид он был лет шестнадцати-семнадцати, белокожий, но с темными кругами под глазами и крайне изнуренным видом.
Должно быть, это и был Ли Цзюэ, единственный сын господина Ли. Выглядел он так, будто его что-то сильно тяготило.
Миновав два внутренних двора и добравшись до главного зала, Линь Бэй уже вовсю дружески похлопывал господина Ли по плечу.
— Дядя Ли, не извольте беспокоиться! Ваш сын будет под моей защитой, я гарантирую его полную безопасность. С сегодняшнего дня мы не отступим от него ни на шаг, все двенадцать страж в сутки будем приглядывать. В Шушань каждый знает – вы поспрашивайте про Линь Бэя…
— Племянник, тут есть еще одна деликатная просьба… — Господин Ли улыбнулся, и его усы-ниточки задрожали. — Хоть я и нанял вас для охраны Ли Цзюэ, не могли бы вы… сделать так, чтобы никто об этом не прознал?
— Чтобы никто не прознал? Это как? — Озадаченно переглянулись Линь Бэй и Чу Лян.
— Ну… завтра я устрою так, чтобы вас зачислили в академию Наньшань на учебу. Там вы будете постоянно приглядывать за Ли Цзюэ, а после занятий возвращаться вместе с ним в мой дом. Но главное – чтобы никто не догадался, что вы его специально охраняете. Договорились? — Просил господин Ли, потирая руки.
— Дядя Ли, мы, конечно, исполним вашу просьбу, но можно поинтересоваться… почему? — Спросил Линь Бэй.
— Об этом не так-то просто рассказать, — господин Ли уклончиво улыбнулся, явно не желая вдаваться в подробности.
«Нужна охрана… но так, чтобы никто не заметил?»
Чу Лян мельком взглянул на хранящего молчание Ли Цзюэ, а затем на суетливо потирающего руки господина Ли.
В чем же они чувствуют свою вину?
Обновлено: 19.02.2026