Один упрямо настаивал заплатить, другой — так же упорно отказывался.
Линь Цзэ улыбнулся:
— Дядя Чжан, ну возьмите. Это же не просто подарок — вы помогали нам весь день. За обычную работу ведь тоже платят, и трактор бензин жрет не меньше.
Они с Сяомэй вдвоём уговаривали Чжан Шоуфу.
Тот вздохнул, наконец согласился, но половину сразу же вернул обратно — больше брать ни за что не хотел.
— Дагэ, домой! — крикнул он сыну.
Когда они ушли, Линь Цзэ обернулся к сестрёнке:
— Сколько дядя Чжан всё‑таки взял?
— Чуть больше сотни, — ответила Линь Сяомэй, пересчитав остаток. — Ровно сто двадцать юаней.
Немного.
Трактор за день сходил четыре рейса между Сянъяном и Биньсянем, туда‑обратно два раза.
На один только бензин ушло двадцать, если не тридцать юаней.
Так что по сути дядя Чжан взял за себя не больше ста.
Сяомэй хотела вечером отнести ему ещё, но Линь Цзэ остановил:
— Не надо. Ты же знаешь, какой он человек — сто двадцать для него уже максимум. Принесём домой — точно не возьмёт.
Потом отблагодарим иначе. Я ведь теперь в деревне всерьёз обоснуюсь — дел впереди немало, пригодится ещё помощь дяди Чжана. Вот там и рассчитаемся.
Он выловил из пруда пару живых синих карпов и отнёс семье Чжан Шоуфу.
На этот раз тот не спорил. Дагэ, едва увидев рыбу, просиял.
Он уже пробовал их филе — с тех пор не мог забыть вкус.
С восторгом принял подарок и, едва отдышавшись, помчался на кухню разделывать рыбу.
Линь Цзэ ещё выловил две штуки на ужин, потом вернулся домой.
Сяомэй сидела посреди комнаты, окружённая аккуратными кучками купюр — больших и мелких, разделённых по номиналу, ровными стопками разной высоты.
Она ловко, с поразительной скоростью, пересчитывала очередную пачку.
К утренней выручке добавила и деньги, вырученные за рыбу днём.
Готовить ужин она, видимо, уже и не собиралась.
Линь Цзэ вздохнул, понёс рыбу на кухню.
Когда всё было готово и он позвал сестру, та всё ещё пересчитывала, с блестящими глазами и счастливой улыбкой.
— Сяомэй, ты сейчас деньги до дыр пересчитаешь! — засмеялся он.
Щёки девушки вспыхнули:
— Ничего подобного! Я всего-то раз десять пересчитала...
Линь Цзэ хмыкнул: «Всего-то?»
Четыре тысячи с лишним мелкими купюрами — тут пальцы сотрутся быстрее, чем пересчитаешь.
Сам он, пожалуй, смог бы только прикинуть сумму на глаз, а точно? Обязательно запутается.
Но ошибиться при пересчёте — это не про Сяомэй.
Она склонилась к нему и шепнула, довольная:
— Если вычесть сто двадцать дяде Чжану, то чистыми у нас восемь тысяч сто девяносто восемь с половиной!
Ещё полтора юаня — и было бы восемь тысяч двести!
Она взглянула на брата с лёгким упрёком: мол, вот если бы ты не сбрасывал цену на пару рыб, было бы ровно!
Линь Цзэ не мог скрыть радости.
Всего второй день после возвращения — и уже заработано восемь тысяч!
Отличное начало.
За ужином карп казался вкуснее обычного — с приправой из удовлетворения и надежды.
Они долго ещё не могли уснуть, обсуждая планы на будущие дни.
Только под утро, уже за полночь, Линь Цзэ задремал.
Снилось, будто он едет за рулём новенького блестящего «Золотого кубка»^1, а рядом — Сяомэй, светится от счастья:
— Брат, мы, наконец, избавились от трактора!
^1 («Золотой кубок» — известная в Китае марка лёгких грузовичков.)
…
В четыре утра сон оборвался — Сяомэй трясёт за плечо.
Линь Цзэ, сонно моргнув, вспомнил сон и невольно усмехнулся.
Вот ведь до чего дошло: пару раз покатался на тракторе — и уже снится покупка грузовика?
Эх, мечтать так мечтать — уж сразу бы «БМВ»!
Хотя, если вдуматься, для их хозяйства подходит именно «Золотой кубок» или «У Лин» — и возить, и людей подкинуть при случае.
Он посмотрел на часы — четыре. Бросился обратно лицом в подушку.
— Сяомэй, ты что, с ума сошла? Ещё только четыре часа!
— Не рано, — серьёзно ответила она. — Вот-вот рассветёт.
— Дай хоть десять минут!
— Ни минуты!
— Ну, Сяомэй, десять минут, только десять... — попробовал старый приём, но на сестру это уже не действовало.
Она потянула его за руку:
— Дядя Чжан с Дагэ уже в пруду! Ты собираешься доспать до полудня?
Линь Цзэ мгновенно вскочил.
— Дядя Чжан уже в воде?
— Ага. Я сейчас заходила — у них полтракторного кузова рыбы уже набралось.
Он быстро оделся. Весна только начиналась, вода ещё ледяная.
Без Чжан Шоуфу и его сына он бы и не сунулся в воду, но теперь, когда они уже трудятся, оставаться в доме просто стыдно.
Возле трактора было видно — кузов почти полон серебристой рыбы.
— Дядя Чжан, во сколько вы встали?
— Да рано не в счёт. Чем раньше соберём и продадим, тем лучше. Может, сегодня две ходки сделаем.
После вчерашнего дядя Чжан не находил себе места от неловкости. Принял от сестрёнки сто с лишним — а ведь у ребят каждая копейка на счету.
Совесть мучила, вот и пришёл заранее — хотел отработать лишнее.
Он-то привык к фермерскому труду, да и сын здоровый, сильные оба.
А Линь Цзэ мальчишка начитанный, не закалённый, в такую-то студёную воду...
Вот они и решили вытащить основную часть сами, пока тот спит.
Когда Линь Цзэ всё же разделся, готовясь войти в воду, дядя Чжан остановил:
— Не надо, мы с Дагэ вот-вот закончим.
И правда, минут через десять сеть натянулась под тяжестью рыбы — на целый рейс в Биньсянь.
Дагэ остался на стороже у пруда.
— Дагэ, — сказал Линь Цзэ, — твой отец сказал, что пока нас нет, можешь пожарить пару карпов.
Юноша подпрыгнул от радости на целый метр:
— Ура!
И, не боясь ледяной воды, снова нырнул в пруд.
Дядя Чжан всплеснул руками:
— Эх, не обманешь, он хоть с виду простоват, но хитрости у него свои. Выберет ведь самых крупных!
Две таких рыбины — это больше сотни юаней!
Линь Цзэ не возражал, а у дяди Чжана аж сердце кольнуло — такой щедростью не каждый похвастается.
Не праздник же, а сын вот так запросто «съест сотню».
Сяомэй, собрав походные вещи, добавила к ним зонт.
— С утра и вечером солнце мягкое, а вот к полудню припекает, прикроюсь!
Здесь, в Сянъяне, зонт на все случаи жизни — и от дождя, и от солнца.
Необычным это не выглядело.
Дорога была ухабистой, и когда трактор подпрыгивал на кочках, Линь Цзэ наконец понял, почему во сне покупал «Золотой кубок».
Реальность наглядно доказала: трактор — это сущая пытка.
Обновлено: 03.02.2026