Глава 5 — Глава 5: Три заповеди отставки

Прошло десять дней с тех пор, как он покинул Гильдию воров. Десять дней с тех пор, как он получил задание об отставке. Эйден шёл и шёл, куда глаза глядят. Слова «ты можешь идти куда угодно»… …означали также и то, что идти ему было некуда. Поэтому он просто брёл по большой дороге. Вскоре на пути показалась безымянная гора. Солнце село, когда он поднялся примерно до середины склона. Небо потемнело, а ветер стал прохладным. С появлением молодого месяца на небе робко замерцали звёзды. Он пошёл на звук воды и вскоре увидел ручей, что мирно журчал, сбегая вниз. В чистой воде отразилось лицо юноши — красивое и овеянное таинственностью. Это было настоящее лицо Эйдена. Бог смерти Танатонот. Или Проводник в преисподнюю. Эйден, заставлявший трепетать весь континент, на удивление оказался юношей лет двадцати пяти. Он давно умертвил своё сердце. Благодаря особому дару поглощать зловещую ауру, он в юном возрасте смог стать сильнейшим ассасином. Для такого Эйдена привлекательная внешность была скорее недостатком. Из-за неё он слишком сильно выделялся в толпе. Позже он узнал, что даже Мастер поначалу не планировал растить из него ассасина. С такой-то миловидной внешностью. Он хотел поручать ему задания по сближению с аристократками и выуживанию важной информации. Однако на начальном курсе подготовки ассасинов Эйден проявил выдающийся талант, благодаря чему неожиданно для всех пошёл по этому пути. «Теперь это больше похоже на маскировку». Эйден коснулся своего лица и горько усмехнулся. Собственное отражение в ручье казалось ему чужим. С тех пор как он стал ассасином, он постоянно носил маску из искусственной кожи, чтобы скрыть свою внешность. Поэтому сейчас… Подделка казалась настоящей. А настоящее — подделкой. Утолив жажду из ручья, Эйден пошёл дальше. Внезапно ему вспомнилось гадание Петома на картах таро. Тогда он вытянул карту Смерти, и теперь стало ясно, что она точно предсказала его будущее. Эйден умер. Точнее говоря, умер ассасин Эйден. Ведь после отставки никто, кроме Мастера, не знал ни его настоящего имени, ни лица. Поднимаясь в гору, Эйден наткнулся на небольшую пещеру. Порывшись в подпространстве, он достал изящную лампу. Стоило наполнить её маной, как пещера озарилась светом. Мягкое тепло разошлось по всему пространству. Лампа была одним из многих сокровищ, которыми владел Эйден. Эйден прислонился к стене пещеры. Из-за пазухи он достал сложенный лист бумаги. Это была та самая абсурдная инструкция от Мастера. Она состояла из трёх основных пунктов. Указание 1: Не жить под чужим именем и с чужим лицом. Следуя первому указанию, Эйден снял маску из искусственной кожи. Имя он тоже собирался использовать своё, а не Кларк. Было очевидно, что внешность привлечёт к нему внимание и создаст немало проблем, но ничего не поделаешь. Указание 2: Завести 10 друзей. Второе указание ему тоже не нравилось. Сила ли, деньги ли — у Эйдена всё было в избытке. Он не видел никакой необходимости заводить друзей. Да и в одиночестве ему было комфортнее. И вообще, существует ли дружба на самом деле? Что, если кто-то считает тебя другом, а ты его — нет? Или наоборот: ты считаешь кого-то другом, а он тебя — нет? А если оба считают друг друга друзьями, но на самом деле оба заблуждаются? На континенте были два мага, которых называли «воплощением дружбы». Однажды Эйден по заказу одного из них убил другого. Вот таков был уровень этой дружбы. По определению Эйдена, дружба была обманом. Либо самообманом, либо обманом других. Указание 3: Попробовать 30 профессий. Последнее, третье указание было не менее нелепым. С какой стати ему вдруг нужно пробовать разные профессии? Может, Мастер просто хотел поиздеваться над ним, прикрываясь отставкой? Именно такие мысли вызывали эти указания. Несмотря на недовольство, ослушаться он не мог. Указания должны быть выполнены. Задание должно быть завершено. Именно эта решимость до сих пор позволяла Эйдену оставаться в живых. Эйден спрятал указания за пазуху. Его взгляд метнулся ко входу в пещеру. Кто-то приближался. * — Ого, а тут уже кто-то есть. Прошу прощения, не могли бы мы присоединиться? — Кроме этого места, от ветра негде укрыться… В пещеру вошли четверо мужчин средних лет. Эйден с деланым безразличием внимательно их осмотрел. — Конечно. Эйден безропотно согласился. Хотя ему было удобнее и приятнее быть одному, он понимал, что в новой жизни нельзя вечно избегать людей. Мужчины уселись в круг вокруг лампы. Они коротко представились друг другу. Мужчину с добродушным лицом звали Каль. Того, что с пронзительным взглядом, — Заксен. Эйден обратил внимание только на этих двоих. — Возвращаетесь после охоты на гоблинов? — А? Как ты догадался? — спросил Каль с изумлением. — От вас пахнет кровью гоблинов. — Я же помылся в трактире, неужели до сих пор пахнет? Каль поднёс нос к своей одежде и принюхался. — Если обоняние острое, то можно почувствовать. Кровь гоблинов имеет кисловатый запах и плохо отмывается. — Тогда ты, должно быть, догадался, что мы наёмники. Вместо ответа Эйден кивнул. Грубая кожа. Скользкая манера речи. Звяканье ножен, хоть и скрытых под плащом. Разгадать, кто они, было проще простого. — Ты случайно не аристократ? Надеюсь, мы не доставляем неудобств? — Я тоже простолюдин. — Фух. Сразу дышать легче стало. А то у тебя лицо такое утончённое, сразу видно — благородных кровей. — Будь я благородных кровей, мне не пришлось бы в одиночестве киснуть в этой пещере. — А ведь и правда, да? Каль громко рассмеялся. Эйден непринуждённо поддерживал разговор с Калем. Было бы большой ошибкой думать, что ассасины ничего не знают о мире. Или считать, что они нелюдимы. По крайней мере, внешне. Ассасины знали больше обычных людей и умели находить с ними общий язык. Ведь чтобы незаметно подобраться к цели, нужно уметь смешаться с толпой. Конечно, сейчас, будучи невероятно сильным, он в этом не нуждался. — Что это за диковинная лампа? И светит как надо, и тепло от неё исходит. Удивительная вещь! Каль с интересом разглядывал лампу. — Нашёл в антикварной лавке. Можно сказать, повезло. — Не хочешь мне её перепродать? — Нет. Не хочу. — До чего же прямолинейно, даже неловко стало. — Куда путь держите? — впервые спросил Эйден. — Мои друзья направляются в ближайшую Гильдию наёмников, а я возвращаюсь на родину. Решил после этой охоты на гоблинов уйти в отставку. Слово «отставка» прозвучало особенно громко. По иронии судьбы, у Эйдена и Каля нашлось нечто общее. — И чем планируете заняться после отставки? — Да ничего особенного. Буду отдыхать в своё удовольствие. — А как это — отдыхать в своё удовольствие? — Хм… проводить время с семьёй, заниматься какими-нибудь простыми делами. Обычно так и живут в отставке. Ответ Каля лишь усилил у Эйдена чувство отчуждения. У Эйдена не было родины. Если уж на то пошло, ею можно было считать Гильдию воров, но вернуться туда он не мог. И семьи у Эйдена не было. Его родители умерли от чумы, когда он был ребёнком. Поэтому представления обычных людей были ему чужды. — Почему тебя так интересует отставка? Тоже хочешь на покой? Да тебе ещё жить и жить. Деньги зарабатывать, любовь головокружительную встретить. Тук! Тук! Каль игриво толкнул Эйдена локтем. Такое бесцеремонное поведение. На удивление, оно не вызвало неприязни. — Не знаю. У меня нет особых желаний. — С таким-то лицом, да ещё и в расцвете сил, и нет желаний? Не верится. — Мне и самому не верится. Разговор, до этого текший гладко, оборвался. В пещере повисла тишина. Заксен и двое других мужчин сказали, что выйдут покурить, и покинули пещеру. Эйден пристально смотрел им вслед. * На поляне, немного поодаль от пещеры. Заксен достал из-за пазухи сигару. Он прикурил от спички, глубоко затянулся и выпустил дым. Голова затуманилась, тело обмякло. — Братец, мы правда действуем по плану? — Зачем спрашивать об очевидном? Не собираешься же ты сейчас дать заднюю? — Нет, не то чтобы… Просто на душе неспокойно. — Совесть тебя накормит? Для нас всегда важнее вот это. Заксен сложил указательный и большой пальцы в кольцо. Жест, означающий деньги. Заксен с двумя товарищами собирался убить Каля. Готовясь к отставке, Каль обменял все свои сбережения на наличные и нёс их с собой. А это значит, что, убив Каля, они смогут прикарманить кругленькую сумму. Легкая добыча. — Но ведь можно и не убивать. Мы всё-таки какое-то время были вместе, — голос Джона стал чуть громче. — Ш-ш! Тише. — Пр… простите. — Убьём — и не будет проблем. Представь, что пойдёт слух о нашем предательстве. Кто нам после этого даст заказ? — … — И это ещё не всё. Если он вздумает мстить, будет ещё больше мороки. — … — И что ты там говорил про «вместе»? Мы знакомы всего-то месяцев шесть, и больше никогда не увидимся. Какая ещё привязанность? Заксен отчитал Джона, и тот понурил голову. Хоть Джон и был мягкосердечным, он не мог ослушаться Заксена. Потому что… он отчаянно нуждался в деньгах. Один только его игорный долг превышал 50 золотых. — Кстати, а мы втроём точно сможем одолеть братца Каля? — задал практичный вопрос Питер. — Хе-хе-хе. Для этого я кое-что приготовил. Заксен достал из-за пазухи фляжку и встряхнул её. Виски внутри плеснул. — Один глоток этого — и он потеряет рассудок. — Вы даже об этом позаботились. Что ж вы раньше не сказали? Я бы тогда и не волновался. — Так я для этого вас и позвал. — А что собираетесь делать с тем юнцом? — Разумеется, вот это. Заксен провёл ребром ладони по горлу. Оставлять свидетеля в живых было нельзя. Вообще-то, когда они только вошли в пещеру, Заксен очень настороженно отнёсся к юноше. Он мог помешать их плану. Однако, понаблюдав за ним, Заксен пришёл к выводу, что тот не так уж и силён. Да и сам он сказал, что не аристократ, так что проблем после его смерти не будет. А юноше останется лишь винить собственное невезение. — Я забираю половину, а остальное делите на двоих. План придумал я, и подготовился тоже я. — Договорились. — Да, братец. Когда сговор был окончен, Заксен обрезал сигару гильотинкой. В этот момент он заметил ворона, сидевшего на ветке дерева. Ворон пристально наблюдал за ними странными красными глазами. — Пошли. Не нервничайте, ведите себя как обычно. Заксен с товарищами вернулся в пещеру. Как и планировалось, он сел напротив Каля. Но когда его взгляд случайно встретился с глазами Эйдена, волосы на его голове встали дыбом, а по спине пробежал холодок. Может, ему показалось, но глаза Эйдена были такими же алыми, как у того ворона.