После ухода Люси.
Эйден начал новую жизнь в качестве работника таверны.
Его навыки в работе были поразительны.
Как и подобало тому, кто «был» сильнейшим убийцей континента, его движения при обслуживании были быстрыми и уверенными.
Наблюдательность тоже была исключительной.
Эйден видел посетителей насквозь, основываясь на их внешности, манере речи, поведении и привычках.
Профессия.
Примерный характер.
Отношения с другими людьми и так далее.
Он применял это и в обслуживании.
Нельзя было не упомянуть и его память — Эйден запечатлевал в уме всё, что наблюдал.
Поэтому его подход к каждому клиенту немного отличался.
Он чётко различал тех, кто пришёл выпить, и тех, кто пришёл поесть, и подавал то, что хотел посетитель, ещё до того, как тот успевал попросить.
Например, приносил влажное полотенце.
Или заранее подавал их любимый напиток.
По сравнению со сложностью работы убийцы, работа официанта была проще простого.
Но что касается удовлетворения от работы...
Здесь оно было гораздо выше.
Во время убийств он всегда вызывал у своих целей ненависть и вражду, но когда обслуживал столики, все относились к нему легко и дружелюбно.
Они не считали его чудовищем.
Поэтому Эйден даже задумался.
«Возможно, меня считали чудовищем не потому, что я им был на самом деле».
«А потому, что со мной так обращались, я и сам начал считать себя чудовищем».
Подслушивать разговоры обычных людей было ещё одним маленьким удовольствием.
Жизнь людей была на удивление похожа.
Проблемы с семьёй, с деньгами, с работой, с любовью и так далее.
Было удивительно, что, хотя все люди разные, их заботы были схожи и повторялись.
Казалось, существовал некий порочный круг, из которого не мог вырваться ни один человек.
Хотя дела шли в гору.
Выражения лиц Каля и Лайры временами становились сложными. Они то смотрели в пустоту, то тяжело вздыхали.
Вероятно, это было из-за того, что Люси уехала в Академию.
Эйден испытывал похожие чувства.
После ухода Люси.
Эйден чувствовал, будто в его груди образовалась дыра. Последствия первого в жизни расставания с первым другом давали о себе знать.
Раньше о таких переменах он и помыслить не мог.
Ведь когда он покинул Гильдию воров, у него не было ни малейшего сожаления ни о ком.
И вот, однажды днём.
— Простите, Эйден.
К стойке подошла женщина.
Это была Сильвия, девушка лет двадцати, недавно ставшая постоянной посетительницей таверны.
Сильвия не могла встретиться с Эйденом взглядом.
Покраснев, она лишь шевелила губами. Её щеки уже залились румянцем.
— По... пожалуйста, примите мои чувства.
Сильвия с трудом протянула письмо.
— У меня нет намерения с кем-либо встречаться. Я не могу принять письмо.
— Но хотя бы письмо примите.
— Если бы письмо могло что-то изменить, я бы принял и ваше признание. Так что в письме нет смысла.
— Ах...
Сильвия в шоке захлопала глазами.
Шух!
Словно убегая, она покинула таверну.
— Каждый раз убеждаюсь, ты не слишком ли холоден? — спросил Каль, наблюдавший за признанием.
С тех пор как Эйден начал работать официантом, число посетительниц таверны заметно выросло. Перекинувшись с ним парой слов, они неизменно признавались ему в чувствах.
А Эйден неизменно им отказывал.
— Разве оставлять им надежду не было бы ещё более жестоко? Лучше сразу всё пресечь. Для нас обоих.
— Но вы могли бы остаться друзьями.
— Разве это возможно?
— Почему нет? С Люси же ты прекрасно ладил.
— У Люси с самого начала не было ко мне корыстных чувств. Она отличается от посетительниц таверны, — спокойно ответил Эйден.
— Давайте начистоту, а?
— А? О чём ты?
— Вы ведь беспокоитесь, что если я буду отказывать в признаниях, то постоянных клиентов станет меньше?
— ...
Попав в самую точку, Каль горько усмехнулся.
Эйден отверг уже больше двадцати постоянных клиенток. Если бы они до сих пор посещали таверну, прибыль была бы солидной.
— Ха... Бога обмануть можно, а тебя, похоже, нет.
— ...
— Кстати, а у тебя когда-нибудь были отношения?
— Нет, — уверенно ответил Эйден.
Не было такого закона, что убийцам нельзя заводить романы. У некоторых ассасинов даже были возлюбленные.
Но Эйден не хотел, чтобы его кто-то связывал.
— Ты же в отставке, не думал попробовать завести отношения? Именно в любви человек меняется быстрее и сильнее всего.
— Нет.
— Как отрезал. Почему ты так не любишь романтику? В твоём возрасте парни с ума сходят по свиданиям.
— Я об этом не думал.
— А об идеальном типе?
— Нет.
— Хм... Пожалуй, для «теперешнего тебя» отношения могут быть непосильной ношей. Чтобы впустить кого-то в своё сердце, требуется немало смелости.
— Вы хотите сказать, что у меня нет смелости? — на губах Эйдена появилась холодная усмешка.
Если говорить о смелости, то Эйдену её было не занимать.
Не будь у него смелости, он не смог бы стать лучшим убийцей континента.
Дракон-тиран, демоническая раса, боги, архимаги.
Если бы он их боялся, то давно бы уже был на том свете.
— Смелость бывает разной. И, на мой взгляд, смелости, необходимой для отношений, у тебя нет.
Ответ Каля был похож на загадку.
Что касалось повседневной жизни, он и вправду был учителем Эйдена.
— Как вы познакомились с хозяйкой? — Эйден сменил тему.
Возможно, из-за того, что зашла речь о любви, ему стало любопытно, как они встретились.
— Я влюбился с первого взгляда и долго добивался Лайры. Ты не представляешь, какой красивой и очаровательной она тогда была.
— А сейчас нет?
— ...
Каль лишь неопределённо улыбнулся, не ответив.
Каль использовал приём, к которому часто прибегал сам Эйден.
— И вы сейчас счастливы? — снова спросил Эйден.
Как раз в этот момент Лайра, бывшая на кухне, подходила к стойке.
— Это ещё что за вопрос? Я самый счастливый человек на свете. Ха-ха-ха, — Каль преувеличенно рассмеялся.
Было слишком очевидно, что он заметил Лайру.
*
Кондитерская, «Сладкий мир».
Пей отрешённо смотрела в окно.
— О чём так задумалась? Уж не об Эйдене ли? — к ней подошла коллега и игриво толкнула Пей локтем в бок.
— Ага. Подумала, что ему скоро пора бы зайти.
— Ты тоже влюбилась в Эйдена?
— Похоже на то, — Пей тяжело вздохнула.
Она и не думала скрывать свои чувства к Эйдену. Даже ей самой было видно, насколько это очевидно.
Всякий раз, когда у неё выдавалась свободная минутка, мысли об Эйдене, словно волны, накатывали и заполняли её разум и сердце.
Было трудно избавиться от мыслей о нём.
Сияющая внешность.
Ледяная неприступность.
И выражение лица, словно пронизанное какой-то меланхолией.
Пей плохо знала Эйдена, но казалось, что она могла бы полюбить в нём всё.
Если это не любовь, то что же?
— Уж не собираешься ли ты ему признаться?
— Наверное, придётся. У меня внутри всё горит. Даже спать не могу.
— Лучше потерпи, чтобы зря не ранить себя. Я сегодня видела Сильвию, она сказала, что ей тоже отказали.
— Правда? Сильвии?
Сильвия была признанной красавицей города. Она работала в цветочном магазине, и ходила шутка, что настоящим цветком в этом магазине была именно Сильвия.
— Да. Он даже письмо не взял и сразу же отказал. Говорят, она сейчас вся в слезах.
— Это немного шокирует.
— Похоже, Эйден не заинтересован в отношениях. А может, ему нравятся... другие.
— Это не так.
— Откуда ты знаешь?
— Я у него как-то спросила напрямую.
— Ого! В тихом омуте черти водятся. А наша Пей не промах, да?
— По-моему, Эйден в прошлом встречался с плохой женщиной и сильно обжёгся. С тех пор он полностью закрыл своё сердце.
— В этом есть логика.
— Я целый день только об этом и думаю, — Пей пожала плечами.
— И всё же, надеюсь, ты не станешь признаваться, если уверена, что получишь отказ. Отношения только станут неловкими.
— Неужели?
Пей задумалась.
Что мучительнее: потерпеть неудачу в признании... или страдать от лихорадки неразделённой любви?
Было трудно измерить степень боли.
И с людьми тяжело. И с любовью тоже.
В тот же день, после обеда.
Эйден был в своей комнате на втором этаже.
У него был тридцатиминутный перерыв. Он стоял у окна, глядя на улицу.
Парочки, идущие под руку.
Парочки, крепко держащиеся за руки.
Сегодня влюблённые почему-то особенно бросались в глаза.
Вероятно, это было из-за разговора с Калем об отношениях.
Эйден пытался представить себя на месте мужчин. Но как ни старался, ничего не получалось.
Запросто держать кого-то за руку.
Он не мог представить себя, шепчущего слова любви.
Нет, это было мучительно.
Когда он пытался представить это дольше, по коже словно пробегали мурашки, вызывая неприятное чувство.
Эйден прекратил эти попытки и опёрся спиной о спинку кровати.
Любить. Жениться. Заводить детей.
Это были совершенно обычные вещи.
Если Эйден хотел быть обычным, ему, казалось, нужно было следовать этой формуле.
Но что бы там ни было, казалось, что именно этого он сделать не сможет.
«Смелость бывает разной. И, на мой взгляд, смелости, необходимой для отношений, у тебя нет».
Возможно, Каль был прав.
Ведь неспособность что-то сделать, скорее всего, означает нехватку смелости поверить, что ты это можешь.
«Смогу ли я завести отношения?»
«Смогу ли я полюбить кого-то по-настоящему?»
Эйден спросил себя.
Вопрос отозвался внутри него пустым эхом.
«Ха... эти парни. Какая головная боль».
Каль нахмурился, глядя на мужчин, сидевших в углу.
Некоторое время назад в таверну зашли семеро наёмников.
Они с самого дня напивались и вели себя безобразно. Их громкие крики мешали другим посетителям.
Если они случайно встречались взглядом с кем-то из гостей...
— Чего уставился? Хочешь, чтоб я тебе глазницы выковырял?
— Не отворачивайся. Пока я тебе шею не сверну.
...они затевали ссору.
Из-за этого атмосфера в таверне стала напряжённой, словно все ходили по тонкому льду.
Если бы наглых наёмников было меньше, Каль бы сам с ними разобрался, но и это было затруднительно.
Конечно, можно было позвать Эйдена.
Эйден был могущественным убийцей, в одиночку справившимся с Джеком.
Однако.
Каль не хотел слишком полагаться на Эйдена.
Пусть Эйден и был силён, он был работником, а не хозяином. Проблемы должен был решать сам хозяин.
— Фух...
Каль глубоко вздохнул и подошёл к их столу.
— Еда вам по вкусу?
— Нет. Полная дрянь. Только аппетит испортил.
Вопреки словам мужчины с глазами-щёлочками, тарелки были вычищены до блеска.
На лбу Каля на мгновение вздулась вена, но он сдержался.
— А ты чего пришёл? Мы тебя не звали.
— Прошу прощения, не могли бы вы говорить немного потише? Кажется, вы мешаете другим посетителям.
— Вот ублюдок, смешной какой. Таверна — это разве не шумное место? Или мы в библиотеке?
— И всё же, мне кажется, вы немного переходите черту...
— Эй! Вы все, у кого-то есть претензии к нашему шуму? — крикнул человек с глазами-щёлочками, обводя взглядом посетителей таверны.
Гости лишь опустили головы, не смея возразить.
Увидев это, наёмники расхохотались, запрокинув головы.
— Ни у кого нет претензий. Недоволен только ты. Ты один, — человек с глазами-щёлочками ткнул Каля указательным пальцем в грудь.
— Открыл свою паршивую тавернёнку и важничаешь? Думаешь, наш отряд наёмников «Кросс» — это шутка?
Отряд наёмников «Кросс».
Один из трёх великих отрядов наёмников в герцогстве, возглавляемый Королём наёмников Винсентом.
Влип так влип.
Члены отряда «Кросс» все как один были воинственны.
И на груди у человека с глазами-щёлочками висел значок в форме креста — символ отряда «Кросс».
— Судя по твоему лицу, ты, кажется, знаешь наш отряд.
— П-прошу прощения. Я не узнал таких важных людей и позволил себе грубость.
— Ублюдок. Быстро ты своё место понял. В таком случае, ты ведь знаешь, что насчёт сегодняшнего счёта?
— Да. Я угощаю.
— Смотри в оба впредь. А в знак этого давай-ка мы тебе голову освежим, — человек с глазами-щёлочками жестоко ухмыльнулся и встал.
Он взял недопитую бутылку пива и занёс её над головой Каля, собираясь вылить содержимое.
Такого унижения он ещё не испытывал. Но нужно было терпеть.
Лишь бы защитить таверну.
Каль уже покорно склонил голову, готовый принять пивной «душ», когда...
— Ай, блядь, что за херня?! — взревел человек с глазами-щёлочками.
Каль удивлённо поднял голову.
Перед ним, появившись из ниоткуда, стоял Эйден.
Эйден выхватил пивную бутылку из рук наёмника и опрокинул её ему же на голову.
Буль-буль-буль.
Это была катастрофа.
— Ты, психованный ублюдок, не знаешь, кто мы такие?! Мы из отряда наёмников «Кросс»! Смерти захотел?
Человек с глазами-щёлочками, с головы до ног облитый пивом, источал жажду крови, но Эйден оставался невозмутим.
— Вы не отряд наёмников «Кросс». Вы — сборище идиотов.
Обновлено: 03.02.2026