Прошло уже десять дней с тех пор, как Джек устроил в городе переполох.
Мёртвые не могут угрожать живым, поэтому о Джеке быстро забыли.
В Сентум вернулся мир.
Горожане вернулись к своей повседневной жизни.
Восстановление площади, которое, как ожидалось, займёт много времени, завершилось на удивление быстро.
Джек ушёл, оставив после себя лишь собственную смерть.
Ничего не изменилось.
— Интересно, кто же всё-таки расправился с тем чернокнижником?
— Наверное, городская стража и рыцари лорда?
— Да ну, вряд ли. Нежити было несметное количество. Одних только сил домена не хватило бы.
— Тогда кто же…
Некоторое время горожане обсуждали героя, спасшего город.
Сначала главным кандидатом был орден святых рыцарей. Все знали слух о том, что лорд запросил у них поддержки.
Однако самый правдоподобный слух быстро развеялся.
Никто не видел, чтобы святые рыцари входили в город.
Даже если предположить, что их никто не заметил из-за эвакуации, они должны были остаться в городе на какое-то время для расследования.
Но ни до, ни после бесчинств Джека.
Святых рыцарей и след простыл. Следовательно, они не имели к этому никакого отношения.
Ходило множество догадок, но…
Ни одна из них не давала ясного ответа.
В итоге таинственный герой, спасший город, стал одной из трёх главных загадок Сентума.
Тем временем, благодаря тому, что глава филиала и капитан стражи держали языки за зубами, Эйдену удалось сохранить свою личность в тайне.
Из-за своей и без того яркой внешности…
он легко привлекал внимание.
Если бы ещё и пошли слухи о том, что это он расправился с Джеком, с обычной жизнью Эйдена можно было бы попрощаться.
Скрыть свою личность было правильным решением.
Если в будущем в городе снова возникнут проблемы, Эйден планировал решать их схожим образом.
Пока Эйден оставался в Сентуме.
Город был в безопасности, даже если бы на него напали драконы или высшие представители демонической расы.
Только вот жители города об этом не знали.
Обычная жизнь Эйдена, убийцы в отставке, продолжалась.
На рассвете он бегал по городу для разминки, а перед сном закрывал глаза и проводил мысленные тренировки.
Когда становилось скучно, он слушал музыкальную шкатулку.
Иногда помогал в таверне.
К его привычному распорядку добавилось и кое-что новое.
После того как он открыл для себя пикановый пирог.
У него появилась новая ежедневная рутина — ходить в кондитерскую за пирогом.
Пикановый пирог стал для Эйдена новой радостью.
Однажды он предложил пикановый пирог ворону Мунину.
— И зачем ты вообще такое ешь? Тьфу-тьфу-тьфу.
Мунин несколько раз клюнул пирог, а затем скривился.
— Десерт должен быть сладким. А этот слишком жирный.
— Почему? Мне как раз по вкусу.
— Значит, у тебя странный вкус. Я такое даже под страхом смерти есть не стану.
— Хочешь по-настоящему испытать этот страх?
Эйден сказал это полушутя-полусерьёзно.
Кажется, он наконец понял чувства Люси. Понял, почему она с таким упрямством предлагала ему разные десерты.
Когда кому-то не нравится то, что ты любишь…
это на удивление трудно принять.
Искренними чувствами хочется делиться, а не видеть, как их отвергают.
— А сердце маны Джека было съедобным?
— На удивление вкусным. Горьковатое, с привкусом шоколада.
— Разве ты не ненавидел сердца злодеев? Помню, ты говорил, что они отдают кровью и вызывают отвращение.
— Всё зависит от злодея.
Мунин выпятил грудь и продолжил.
По его словам, у зла есть свои градации, и в зависимости от вида греха вкус сердца маны тоже меняется.
Как объяснил Мунин…
в сердце маны Джека чистое безумие смешивалось с едва уловимым раскаянием.
— В тот момент, когда он умирал от твоей руки, в его душе произошла перемена. Это и добавило сердцу маны новый пикантный вкус.
— Нашёлся мне гурман.
— Вряд ли кто-то сможет лучше меня описать вкус человеческих эмоций.
— А каким, по-твоему, будет на вкус моё сердце маны?
Эйден спросил это совершенно серьёзно.
Мунин нахмурился.
— Не говори ужасных вещей. Если ты умрёшь, континент тоже погибнет.
— Оцени исключительно с точки зрения вкуса.
— Если только с точки зрения вкуса, то оно будет отвратительным.
— Почему?
— Потому что у него вообще не будет вкуса.
Отсутствие вкуса означало и отсутствие эмоций.
Эйден не стал спорить.
Он сам выбрал путь крайнего подавления эмоций.
Не все убийцы были такими, как Эйден.
Были и те, кто часто смеялся.
И те, кто часто плакал.
Вот только такие, возможно, и жили более яркой жизнью, чем Эйден, но не так долго, как он.
Тот, кто любит жизнь, не может сражаться со смертью.
Чтобы сражаться со смертью, нужно сначала отказаться от жизни.
Противостоять смерти может лишь сама смерть.
— Но если будешь жить так, как сейчас, оно может стать довольно вкусным деликатесом. Ты невероятно изменился по сравнению с тем, что было раньше. Знаешь об этом?
— Знаю.
Эйден кивнул.
— Я думал, ты и десяти дней не продержишься и вернёшься в гильдию воров, а ты теперь полностью здесь обосновался. И притворяться обычным человеком у тебя неплохо получается.
— Я никогда не проваливаю миссии.
Эйден, как и всегда, безупречно выполнял приказ, отданный Мастером.
Он раскрыл своё лицо и настоящее имя.
Подружился с Люси.
И даже получил новую профессию — работник таверны.
По крайней мере, внешне Эйден был самым обычным человеком.
— Тебе не скучно? Не скучаешь по старым временам?
Мунин сменил тему.
— Не особо.
— Правда? А я думал, быть убийцей — твоё призвание.
— Так уж вышло. Словно я тонул, барахтался в воде и в итоге научился хорошо плавать.
— Какой разочаровывающий ответ. «Так уж вышло, что я стал убийцей и убил дракона, демона и бога». Если бы те, кто погиб от твоей руки, узнали об этом, они бы рвали на себе волосы от горя.
— Меня это не касается.
Эйден пожал плечами.
Он безразлично посмотрел в окно.
По синему небу плыли кучевые облака.
После отставки он до боли ясно осознал…
что мир, на удивление, спокоен.
Ситуаций, где на кону стояла бы человеческая жизнь, было не так уж и много.
В худшем случае это были уличные потасовки или эмоциональные ссоры с семьёй и знакомыми.
Выходило, что только Эйден…
всю жизнь прожил в ином мире, отличном от мира других людей.
— А тебе самому не скучно?
— Я и раньше особо ничего не делал. Жаль только, что теперь не могу есть сердца маны, как прежде.
— Можешь и сейчас найти себе вкусную еду.
— Не знаю, есть ли что-то вкуснее человеческих эмоций, смешанных с маной.
— Может, и есть.
— Ах, да. Вчера я закончил тренировать кота. Теперь он сильнейший кот на континенте.
— …
— И я всё ещё помню. Ты обещал вознаградить меня за тренировку.
Мунин посмотрел на него пронзительным взглядом, требуя сдержать обещание.
— И не вздумай отмазаться сердцем маны Джека.
— Не волнуйся. Я сдержу обещание.
— Так что за награда?
— Я сниму печать.
— С… серьёзно?
— Полностью снять будет сложно, но на час-другой в день — возможно. Что скажешь, доволен?
Мунин так энергично закивал, что можно было испугаться, как бы он не сломал себе шею.
На следующий день на рассвете.
Эйден, как обычно, обежал город и свернул в безлюдный переулок возле таверны.
Была в разгаре зима.
Вью-ю-юх.
Ветер был острым, как лезвие, а холод пробирал до костей. В столь ранний час на улицах города никого не было.
Эйден осмотрелся по сторонам и сосредоточился.
— Мертвецы. Ответьте на мой зов.
Раздался леденящий душу голос.
Вскоре на земле появилась пентаграмма, сотканная из тёмной энергии. Из неё показались десять скелетов.
Воины-скелеты заклацали зубами. Их пустые глазницы осматривались по сторонам.
Поглотив энергию смерти Джека…
Эйден обрёл способность призывать нежить.
Он также мог в точности воспроизводить тёмную магию, которой пользовался Джек.
Конечно, в реальном бою он вряд ли стал бы призывать нежить или использовать тёмную магию.
Эйден сам по себе был оружием.
Нет, богом смерти.
Уже три года он всё чаще поглощал энергию смерти, но не использовал полученные способности.
По той же причине, по которой льву нет нужды заимствовать способности кролика.
— Спускайся.
По зову Эйдена ворон Мунин сел ему на плечо.
— Раз уж печать снята, не хочешь развлечься?
— Ты предлагаешь мне драться с какими-то скелетами? Ты меня недооцениваешь?
— Когда ты в последний раз был в своём истинном облике?
— Не знаю. И вспоминать не хочу.
— Разве тебе не нужно время, чтобы привыкнуть к нему?
— Смешно. Говорить такое, зная, кто я.
— Тогда докажи.
— Думаешь, не смогу?
Мунин спрыгнул на землю.
Хлоп!
Вокруг клубами разошёлся белый дым, и вскоре из него показался молодой человек.
Юноша с иссиня-чёрными волосами.
И иссиня-чёрными глазами.
Он был так же красив, как и Эйден.
Однако если Эйден был красавцем с утончёнными чертами, то от этого юноши веяло смелостью и широтой натуры.
Он был раза в полтора крупнее Эйдена.
Вж-ж-жих.
Ветер, дувший из переулка, развевал его длинные чёрные волосы.
Таким был истинный облик Мунина со снятой печатью.
Мунин был заточён в облике ворона после того, как устроил «некий инцидент» в Божественном царстве.
Именно из-за Мунина Эйден впервые и посетил Божественное царство.
— Давненько я не стоял на земле на двух ногах.
Мунин с любопытством помаршировал на месте.
— Ну как, вернулся в своё тело?
— Как-то… не очень, если честно.
— Почему?
— Ты сказал, что снял печать, так почему ко мне не вернулось и десятой части прежней силы?
Мунин нахмурился и заворчал.
Сколько бы он ни концентрировался…
он не чувствовал той могущественной божественной власти, что некогда сотрясала Божественное царство.
— Облик я могу освободить, а вот с божественной властью сложнее. Забыл, кто наложил печать?
— Чёрт. Чтоб его, этого проклятого старикашку.
— Не нужно было с самого начала устраивать неприятности.
— Это была самооборона. Если бы ты не вмешался, трон уже был бы моим.
— Мечтать не вредно.
Эйден лишь пожал плечами.
Мунин слишком недооценивал «его».
Ведь тот факт, что он проиграл Эйдену, означал, что он не сможет одолеть и «его».
Несмотря на ворчание…
Мунин, похоже, был втайне рад вернуться в своё истинное тело.
На губах парня, разминавшего тело, играла улыбка.
— Готов принять приветствие от скелетов?
— Скорее не приветствие, а прощание.
— Правда?
Эйден отошёл от Мунина и кивнул. Трое воинов-скелетов двинулись к нему.
Скелет, шедший впереди, взмахнул коротким мечом.
Вжух!
Удар был нацелен прямо в голову Мунина, намереваясь рассечь её пополам.
— Какая жалкая, медленная атака. Даже гусеница с руками двигалась бы быстрее.
Мунин усмехнулся над скелетом.
Он попытался уклониться от удара, подавшись в сторону.
Но шаг оказался слишком коротким.
Даже отклонившись, он не смог полностью выйти из траектории меча.
Возможно, если бы Мунин был в обличье ворона…
такого шага было бы достаточно, но сейчас Мунин был в человеческом теле.
Его уклонение было слишком миниатюрным.
Если так пойдёт и дальше, ему придётся подставить скелету плечо.
— Вот чёрт…
Поняв свою ошибку, Мунин поспешно изменил ширину шага.
Однако на этот раз…
он шагнул слишком широко, из-за чего его тело развернулось.
Грох!
В итоге Мунин уклонился от меча, попросту завалившись назад.
Но самое смешное случилось потом…
Упав на землю, Мунин принялся махать руками, словно крыльями.
— Что делаешь? Неужели это и было то самое прощальное приветствие?
— За… заткнись!
Лицо Мунина залилось густым румянцем.
Обновлено: 03.02.2026