(Часть 1: Триста пятьдесят крон и один красивый удар)
(От лица Челисы)
Мне казалось, что время остановилось. Не потому, что это было красиво или имело какое-то особое значение. А потому что я сидела у стены, полуобнажённая, в прикрыта чужим пиджаком, и в комнате стоял такой запах, словно жизнь угасла прямо у меня на руках. Кровь ещё не успела остыть, как и труп.
Я слышала, как в коридоре Гуго судорожно дышит, словно боится издавать шум. Сая стояла у окна — я слышала, как натягивается ткань её формы, когда она меняла стойку, чтобы лучше слышать улицу. А Твинки… Твинки был где-то рядом, в пределах одного вдоха. Он вышел всего на минуту — кажется, за водой или за чистой тряпкой. Но без него в комнате стало больно, словно кто-то ломал меня.
Я подтянула колени к груди, ощущая липкость пота, крови и своего унижения — оно тянуло меня вниз, словно меня связали цепями и бросили на дно. Это было смешно. Я же сильная. Я всегда говорила себе, что сильная. Но сейчас я чувствовала себя просто… сломленной. И когда я закрыла глаза, прошлое ударило меня, словно пощёчина..
Утро того дня началось с того, что я проснулась и сразу же пожалела о своём существовании. Солнце светило в окно, пробиваясь сквозь запылённое стекло. В воздухе витал запах затхлости, а тишина, словно заноза, впивалась в мозг.
И ещё этот долг… Триста пятьдесят крон. За неделю. Это уже не просто долг — это петля, которая затягивается всё туже. Я встала, перебросила волосы через плечо и поправила майку, которая едва держалась на груди. Твинки всегда говорил мне носить что-то более скромное, но это кажется смешным в нашем секторе.
— Твинки-и! — позвала я, стараясь говорить сладким голосом. Это был тон, который он ненавидел, но который всегда срабатывал. Он вышел из комнаты — сонный, уставший и злой. Боже… в свои восемнадцать он выглядит старше некоторых ветеранов. Этот взгляд… как будто он берёт на себя весь этот мир.
— Что опять? — спросил он, будто уже знал ответ. — Ты же любишь сюрпризы? — улыбнулась я так мило, что любая другая девушка на моём месте получила бы за это пощёчину. — Нет. Ну да. Мой брат — человек, которому даже шутки на завтрак кажутся лишёнными смысла.. — Эм… у нас увеличился долг…
Он сжал зубы, и я увидела, как в его голове промелькнули цифры: Академия, зачистки, жалкие пятьсот крон, выходные, долги…
— Сколько? — спросил он тихо, но с опасной интонацией.
— …Триста пятьдесят крон… за неделю…
— ЧТО?!
Я чуть не вздрогнула. Не от испуга, а от того, что он впервые за долгое время произнес это вслух.
— Я… эм… хотела купить нам нормальной еды… — начала я мягко, подходя ближе. — Случайно договорилась не с тем человеком…
Ложь, ложь, ложь. Я не думала ни о какой еде. Я думала только о Гроте, только о том, как перестать чувствовать пустоту внутри. Но он же не может знать. Он не должен знать.
Я обняла его за шею и прижалась ближе. Я знала, как на него действует моё тело, как и на любого мужчину. И да, мне было стыдно. Но стыд — это роскошь для богатых.
Его мышцы чуть расслабились. Он вдохнул мой запах, и злость упала на пол, как нож.
— Челиса, ты…
— Тупая? — подсказала я, глупо улыбнувшись.
— Да.. Он всегда был откровенным. Это раздражало меня, но в то же время помогало.
— Но ты же меня любишь, братик? — спросила я.
— Да, люблю. Особенно когда мы снова должны больше, чем стоит наша квартира.
Я положила голову ему на плечо, и на мгновение мне стало почти легче.
— Тебе сегодня в зачистной отряд, да? — спросила я тихо.
— Чтобы оплатить твой очередной «гениальный» план, да.
— Прости… — прошептала я тихо. — Я действительно хотела как лучше…
Он вздохнул:
— Я знаю.
И это было самое худшее. Не крик. Не пощёчина. Не запах разочарования. А то, что он верил, будто я действительно хотела как лучше. А я просто стремилась забыться.
Он ушёл, а я осталась одна. Я знала, что не смогу продержаться до вечера. Грот — это не наркотик. Это как люк в голове, через который вываливается всё, что мешает дышать. Мне было так плохо, что я не выдержала.
Я знала, где найти мелкого дилера. У меня были старые знакомые в трущобах.
Пара ласковых движений — и он стал щедрее, чем следовало. Два пакетика. Три.
Чуть больше.
Я же Челиса.
Для меня «чуть больше» — это как воздух..
Позже, когда я была дома, погруженная в мерзкое, липкое блаженство, они пришли. Три огромных мужчины, грубые и вонючие. Они не искали денег, а хотели наказать меня, чтобы я послужила примером для других.
Они не били меня сильно, но от этого стало только хуже. Они держали меня за руки и за волосы. Главный, этот грязный хряк, заставлял меня стоять на коленях. Они порвали мою одежду, но не полностью, но достаточно, чтобы я почувствовала холод на своей голой коже и осознала, что я — грязный кусок мяса на прилавке.
Они угрожали мне, унижали и давили. А потом… пришёл Твинки. Мой герой.
Он умолял их. Я видела, как слова застревали в его горле.
— Пожалуйста… оставьте её. Нас. Мы… — его голос был сломан.
Я видела его глаза: боль, унижение, любовь.
Он был готов отдать все, лишь бы они меня не тронули.
И этот мразь, этот главарь, он просто посмеялся и похлопал моего героя по щеке.
— Хороший мальчик. Они ушли. Медленно. С издевательскими взглядами. Оставили меня, дрожащую, разбитую. Истерзанную не болью, а его унижением..
— Прости… — повторяла я, рыдая в его объятиях. — Прости, пожалуйста… Я… Я не хотела…
Его утешение было ужасным. Потому что я знала: он будет работать до изнеможения, чтобы оплатить счёт и я никогда больше не испытала подобного. Я не могла позволить ему так поступить. Я не могла вынести, чтобы он умолял меня.
Обновлено: 22.01.2026