Тронный зал Вальдемара был воплощением показного, но уже потускневшего могущества. Высокие витражные окна, тяжёлые багровые ковры, и сотни лиц — аристократов, военных, придворных, собравшихся на экстренный совет. В воздухе висел смрад страха, злобы и отчаяния. На троне, больше похожем на зубчатое кресло, сидел Гуннар III. Но это был не тот самоуверенный завоеватель. Его лицо было серым, глаза лихорадочно бегали по залу, пальцы судорожно впивались в подлокотники. Он проиграл войну, не начав сражения, и теперь его империя трещала по швам.
В эту бурлящую атмосферу, словно холодный клинок, вошла группа из шести человек в простых дорожных плащах с капюшонами. Их вели под конвоем стражников графа Гленхарта, что вызвало недоумённый шёпот. Они остановились у подножия трона, на почтительном расстоянии, но... не склонили голов.
Гуннар, увидев это неповиновение, вспыхнул старой, знакомой яростью. Она была его последним прибежищем.
—Как вы смеете стоять перед своим королем, не отдав почестей?! — его голос, хриплый и надтреснутый, прокатился по залу. — Я прикажу...
Он не успел закончить фразу.
Движение было настолько быстрым, что глаз едва успел его зафиксировать. Из складок плаща человека, стоявшего прямо перед троном, блеснула сталь. Не размашистый удар, а короткий, точный взмах, больше похожий на взмах дирижёрской палочки. Шея Гуннара просто... расступилась. Его голова с выражением застывшего непонимания оторвалась от плеч, покатилась по ступеням трона и упала на пол с глухим стуком. Безголовое тело медленно осело на трон, обливая багровым рубином королевской мантии и мрамор.
В зале воцарилась абсолютная, оглушающая тишина. Сотни людей замерли, не в силах осознать произошедшее. Стража у трона инстинктивно схватилась за оружие, но не двигалась с места, глядя то на тело короля, то на убийцу в простом плаще.
Убийца сбросил капюшон.
Под ним оказалось лицо девушки. Холодное, бледное, с глазами цвета зимнего неба. Она вытерла клинок о ткань плаща и медленно подняла руку. В её пальцах, сверкая в свете факелов, замерла небольшая, но невероятно сложная печать из бледного золота и сияющего самоцвета в центре. Она пульсировала тусклым магическим светом.
— Я — Фрида Вальдемар фон Адлеркрейц, — её голос, тихий, но отчётливый, разрезал тишину как бритва. — Законная наследница трона Вальдемара. А этот узурпатор — всего лишь труп.
Зал взорвался. Крики ужаса, негодования, изумления слились в оглушительный рёв. «Ложь!», «Убийца!», «Где доказательства?!»
Но из рядов ближайших советников вышел старый, седовласый мужчина — верховный хранитель печати, Рейнхард. Его лицо было пепельным. Он подошёл, не глядя на тело, и почтительно взял печать из рук Фриды. Изучив её под светом факела, он поднял голову, и его голос, дрожащий, но громкий, прогремел над залом:
—Печать... подлинная. Печать Адлеркрейцев, вложенная магией предков. Её невозможно подделать. И... — он обвёл зал тяжёлым взглядом, — у короля Гуннара... её никогда не было. Он правил без легитимного символа власти.
Это признание, сделанное высшим должностным лицом по протоколу, подействовало сильнее любого оружия. Рёв сменился гулким, растерянным гулом.
Фрида не дала им опомниться.
—Все, кто поддержал узурпатора и участвовал в его преступлениях против народа Вальдемара, — её голос набрал силу и металл, — будут казнены. На месте. Без суда и лишних слов.
Зал замер, словно от удара молота. Первыми поняли ситуацию капитаны тронной стражи. Они, ещё минуту назад готовые схватиться с убийцей, переглянулись. Один за другим, с лязгом доспехов, они опустились на одно колено, склонив головы перед девушкой с печатью. За ними, как костяшки домино, начали преклонять колени военные, затем — менее значимые аристократы, напуганные до смерти.
Через минуту весь зал, за исключением кучки оцепеневших, самых видных сторонников Гуннара, стоял на коленях в глубоком поклоне.
Фрида холодно указала на них.
—Стража. Арестовать этих людей. Бросить в темницы до выяснения степени их вины.
Приказ был выполнен мгновенно и беспрекословно. Теперь стража служила ей.
Когда зал опустел от явных мятежников, Фрида (или Фрия, как она теперь заставляла себя думать) поднялась на первую ступень трона, обходя лужу крови. Она обвела взглядом оставшихся — напуганных, сломленных, готовых на всё, лишь бы выжить.
—А теперь, — сказала она ледяным тоном, в котором звучала ярость, накопленная за годы изгнания и месяцы пути, — совет. Мне нужен отчёт. О состоянии казны. Армии. Продовольствия. Границ. И я хочу услышать, как вы, мудрейшие мужи королевства, допустили, чтобы оно скатилось в такую яму. И почему я должна верить, что вы не прикончите меня, как только я повернусь спиной?
Началась волна оправданий, униженных лепетаний, взаимных обвинений. Все вину сваливали на мёртвого Гуннара: он заставлял, он угрожал, он разорил казну на войну, он оттолкнул союзников...
Фрида слушала, её лицо оставалось каменной маской. Но в глазах горел холодный, безжалостный огонь. Она вернулась не для того, чтобы принять руины. Она вернулась, чтобы сжечь гниль дотла и выстроить всё заново. И первый шаг был сделан. Самый кровавый. Теперь предстояло самое сложное — заставить этот прогнивший механизм работать на себя. А её маленькая группа, замершая позади, понимала: их роль только что кардинально изменилась. Из преследуемых дезертиров они в мгновение ока превратились в свиту и личную гвардию новой, самой опасной правительницы на континенте. И обратной дороги из этого тронного зала, пахнущего кровью и страхом, для них больше не существовало.
Обновлено: 08.04.2026